18

Июль в этом году выдался необычайно жарким. Матери приводили детей в парк пораньше утром и уводили по домам уже в одиннадцать, а вечером предпринимали прогулки после шести. В фонтанах малыши мочили ладошки, а подростки даже окунались. В ресторане днем было полное затишье, да и по вечерам публики было немного, несмотря на работающие в зале кондиционеры – сказывались отпуска и дачный сезон. Большинство скамеек раскалялись на солнце, спросом пользовались тенистые места.

Весь этот месяц подруги постоянно встречались в парке. Главными обсуждаемыми темами были замужество Юлии, развод Татьяны и роман Виктории с мэром.

Юля не выглядела счастливой невестой. Она ровным голосом сообщала подругам о подготовке к свадьбе, о планах по размену родительской квартиры.

– Что-то не чувствуется энтузиазма, – заметила однажды Таня, – как-то все обыденно. Не вижу радости в твоих глазах.

– Ну, мне же не восемнадцать лет. Что мне, прыгать от радости? Все у нас нормально, Игорь каждую неделю приезжает. Никак не решим, куда бы нам поехать на отдых. В Крым я не хочу. Скорее всего, отправимся в Болгарию, у Игоря там есть друг, давно его приглашает. Владика решили не брать, он уже побывал на море. Бабушка переедет на две недели к нам, будет с вами Владика выгуливать. А как твои дела с Сергеем?

– Никак. – Таня опустила голову. – Где он живет и с кем, не знаю. Забирает Настю по воскресеньям на родительскую дачу, я с ним не разговариваю. Свекровь попыталась со мной поговорить, но я не захотела обсуждать больную тему. Мои родители не вмешиваются. Все ждут, что мы помиримся. Даже вы.

– Даже мы. – Вика переглянулась с Юлей. – Таня, пойми, все мужчины такие, мне уж можешь поверить. Ну, случился грех. Но вы же любите друг друга! А когда любишь, прощаешь.

– Когда любишь, не предаешь! Лучше расскажи про своего благоверного.

– Он, как всегда, доволен жизнью. Приехал из санатория веселый, говорит, что у дочки все не так плохо, лечение дало хороший результат. Уверяет, что там было очень скучно. В общем, подлизывается, как может. Знаете, как он решил меня задобрить? Хочет подарить мне машину. Я отказалась. Куда мне на ней ездить? Знаете, после месяца разлуки я не то, что не соскучилась, я его присутствие просто не выношу. Так радуюсь, когда он уходит на работу! А по вечерам все время молчу. Но он этого не замечает.

– А… Никитин? – осторожно поинтересовалась Юля.

– Звонит постоянно. Конечно, в отсутствие Андрея. Это единственная моя отдушина, не считая Кирюши. Только встречаться мы теперь не можем совсем. Один только раз и пообщались свободно, на даче у твоей бабушки. Он слишком известный человек, даже если я найду возможность, нас сразу засекут.

– Вот и не отказывайся от машины, сможешь выехать за город, там и встретитесь. А вообще, нужно что-то решать…

В конце аллеи появилась Эльвира Львовна, спешащая к подругам. Обмахиваясь веером, она подсела к девушкам и быстро заговорила почти шепотом:

– Девочки, у меня беда! С утра Михалыч не вышел на работу, на звонки не отвечает. У него же больная жена, я подумала, что с ней плохо, хотела зайти к ним домой. А тут ко мне в кабинет заявляется молодой человек, машет каким-то удостоверением и сообщает, что моего технического работника задержали во время оперативных действий полиции в нашем парке сегодня на рассвете. Я перепугалась, стала расспрашивать, что да как, а он сам мне начал задавать вопросы. Сначала про режим рабочего времени, потом почему-то про ресторан, кого я знаю из персонала. Я так растерялась, потом стала вспоминать, кого знаю. Оказалось, что, кроме директора и охранников, не знаю никого по имени, хотя видела, конечно, всех. Они часто выходят на воздух, на скамейках сидят. Вы не знаете, случайно, что все это значит?

Подруги переглянулись и дружно пожали плечами.

– Эльвира Львовна, если мы однажды написали жалобу, то это не значит, что можем натравить на парк полицию, – терпеливо сказала Вика. – Этот ресторан, как и любое подобное заведение, может иметь отношение к разным темным делишкам. Только вот причем здесь Михалыч? Все знают, что он продает по вечерам сигареты и собирает бутылки, но это не такое уж тяжкое преступление. Я думаю, все прояснится, не тревожьтесь заранее.

Подбежали раскрасневшиеся дети, попросили мороженого и сока. Их матери встали со скамьи, и направились к палаткам, когда заметили Михалыча, вертевшего головой в поисках директора. Он быстро подошел к Эльвире Львовне и зашептал ей что-то на ухо. Подруги остановились и развернулись обратно, чтобы узнать новости.

– Представляете, у нас в парке задержали одного из охранников и еще какого-то типа при передаче наркотиков, – ужасным шепотом сообщила директриса девушкам. -Михалыча допрашивали по всей форме, под протокол, запугали мужика, подозревают, что он имеет к этому отношение. Я в это не верю… хотя все может быть. Вы уж, пожалуйста, помалкивайте об этом!

– Может, теперь это заведение уберут из парка, – мечтательно сказала Вика, прощаясь с подругами до вечера.

Юля привела Владика домой, покормила, облила прохладным душем и уложила спать, задернув плотные шторы в детской. Сама тоже прилегла на диван – в такую жару ничего не хотелось делать. В гостиной работал кондиционер и было прохладно.

Юля размышляла о предстоящем бракосочетании. Наконец-то она обретет статус замужней женщины, у нее будет нормальная семья, заботливый муж. Владика она отдаст в детский сад, начнет работать. Родители решили разменять квартиру, у нее будет свое жилье, где она станет полной хозяйкой, и все будет делать по-своему.

Эти мысли бродили в ее голове немного заученно, как будто кто-то уже давно решил за нее, о чем следует мечтать. Только она не ощущала их как мечты, скорее как средство для самоутверждения. Юля не хотела признаваться самой себе, что эти приятные размышления не приносят ей радости, не заставляют биться сильнее сердце.

Игорь старался сделать их свидания романтичными, непременно дарил цветы, приглашал в кафе, однажды сводил на концерт. Но иногда ей казалось, что он тоже не светится счастьем, просто доволен долгожданной победой и осуществлением давней мечты. Он снял квартиру для того, чтобы им было где жить до приобретения собственного жилья. Привел туда Юлю, и оба они почувствовали неловкость среди чужой мебели и несвежих обоев. Невольно пришла в голову мысль, что если бы ее первый мужчина, с которым она наполнилась любовью, как парус ветром, привел ее даже в какой-нибудь подвал, чтобы там вместе жить, она была бы вне себя от счастья.

Когда Игорь властно привлек ее к себе, Юля никак не могла настроиться на интим, и не нашла причины для отказа. Первая их близость была полна прелести новизны и узнавания, и была исключительно ее прихотью, а теперь она была должна подчиниться его желанию и демонстрировать ответную страсть. Ее жениху все-таки удалось расшевелить свою невесту в этой непривычной обстановке и довести ее до желанной кульминации. Он нежно заглядывал ей в глаза, и как будто ждал чего-то, каких-то слов или действий, а она не догадывалась, чего именно.

Примерно так происходило и следующее свидание. Юля понимала, что их отношения не совсем такие, как хотелось бы, но не знала, что именно не так. «Конечно, я не сгораю от любви, но так даже лучше. Самые крепкие браки бывают по расчету, люди трезво смотрят на вещи и строят свою семью планомерно и надежно, – уговаривала она себя, – А у меня расчет не материальный, Игорь вовсе не богач, я просто хочу спокойной жизни для себя и своего сына».

Юля закрыла глаза, и незаметно задремала. Ей приснился крымский берег и высокая мужская фигура, идущая ей навстречу. Обычно в этих часто повторяющихся снах встреча с мужчиной не происходила, а в этот раз он подошел совсем близко и остановился в нескольких шагах от нее, а она не могла заставить себя сдвинуться с места. Сквозь сон она услышала телефонный звонок, вскочила и быстро пошла к аппарату, чтобы не проснулся ребенок. Звонила Катя из Москвы:

– Привет, Юля! Как твои дела?

– Катюшка, как я рада тебя слышать! У меня все нормально, а ты как?

– Да и у нас все хорошо, все здоровы. Мой муж тебе передает привет, он настроен приехать со мной на твою свадьбу.

– Очень на это надеюсь.

– Юля, я звоню по важному делу, и не знаю, как начать. Скажи, ты замуж-то по любви выходишь?

– Что за странный вопрос?

– Юля… ну, в общем, я случайно узнала, кто отец Владика. Ты мне никогда не разрешала говорить с тобой об этом, но теперь нет смысла молчать. Эдик наш друг семьи, и если бы кто-то из вас раньше сказал о вашем знакомстве, все могло бы проясниться еще тогда, четыре года назад. Знаешь, когда я все узнала, чуть не убила его! Но он такой счастливый от сознания своего отцовства, и такой несчастный из-за своей ошибки, что рука не поднимается. Он ведь с женой разошелся из-за того, что врачи твердо заверили, что он бесплоден. Это стало его пунктиком, он впал в депрессию, даже запил поначалу. Поэтому не поверил тебе. А теперь… Юля, ты меня слышишь?

– Слышу. А почему он теперь поверил? Из-за встречи в Ялте?

– Нет, тогда никто ничего не понял. Он просто увидел фотографию твоего сына у меня в компьютере, и обнаружил родовой знак на ушке твоего сына.

– Что-о-о?

– Юлечка, я сама была в шоке. Никогда бы не поверила, что такое бывает! Короче, он требует у нас твой адрес, но я запретила мужу его давать без твоего согласия. Но, думаю, это его не остановит, ты ведь регистрировалась на нашей базе в Крыму, он легко сам его раздобудет. Я звоню тебя предупредить, что он может появиться, чтобы ты была к этому готова. Что ты думаешь делать?

– Ничего. Я не собираюсь ни от кого прятаться. Но за предупреждение спасибо.

– Юля, ты плачешь? Прости, что расстроила тебя, но все-таки подумай обо всем серьезно. Ничего об Эдварде плохого я сказать не могу, не считая этой истории с тобой.

– Эдвард – это кто?

– Ты даже не знаешь его имени? Ладно, пусть он сам тебе о себе расскажет, если захочешь его выслушать. Несмотря ни на что, я о нем очень хорошего мнения. И он мне сказал, что любит тебя и помнил все эти годы. Все, пока, я уже спешу. Целую тебя. – Катя явно не выдерживала тяжелого разговора и спешила его закончить.

Юля положила трубку и вернулась на диван. Она сидела, глядя в одну точку. Первое, что она почувствовала, это сомнение, не был ли ей этот телефонный звонок продолжением ее сна. Второе ощущение – это нахлынувшая на нее огромная волна радости, затопившая все ее существо. А потом она вытерла мокрые щеки, и постаралась хоть немного успокоиться.

Тайна, которую она ревностно хранила четыре года, перестала быть тайной. О ней уже знали Катя с мужем, и скоро узнают все. Перед глазами пронеслись долгие месяцы ожидания ребенка, полные отчаянной тоски и обиды. Сколько горьких разговоров с родителями и бабушкой, которые очень ее жалели, несмотря на ее резкие отповеди и упрямое нежелание рассказывать об отце будущего малыша! Потом родился сын, и потекли годы волнений и забот о ребенке, когда она добровольно лишила себя даже самых простых развлечений, так необходимых в молодые годы. А ведь все окружающие пытались ей помочь отвлечься, предлагали сходить в ночной клуб, в кафе, на концерт!

А в это время отец ребенка спокойно жил, веселился, не обременяя себя сомнениями в своей правоте. Наверняка встречался с женщинами, даже в Ялте, по словам Аллы Викторовны, он был не один. Неужели она должна ему все это простить и преподнести на блюдечке желанного сына? Разве он видел его первые шаги, слышал первое слово, разве не находил себе места, когда мальчик болел? Разве он знает, чего ей стоило смириться с безвозвратностью, потерять надежду на счастье? Убедить себя, что он не поверил в ее любовь и счел жалкой мошенницей?

«Ну уж нет! Пусть идет ко всем чертям! И напрасно он собирается приезжать, я не подпущу его к Владику, он не имеет никаких прав! Надеюсь, у него хватит ума не обращаться в суд! Я не была его женой, он ничего не докажет!» – стиснув зубы думала Юля, но мир вокруг нее вдруг изменился. Она пошла будить сына и долго прижимала к себе сонного мальчика, осыпая поцелуями вспотевшую со сна головку. Ей стало весело и легко, как будто упали с ее рук тяжелые невидимые цепи и рассеялся душный туман, окружавший ее и мешавший дышать полной грудью.

Вернувшаяся с работы Алла Викторовна с удивлением наблюдала за дочерью, которая тормошила ребенка, напевала что-то и смеялась без видимой причины.