21

В этот день три подруги со своими детьми с раннего утра отправились в детскую поликлинику. С первого сентября малыши собирались начать ходить в детский сад, и для этого необходимо было оформить несколько документов, в том числе и медицинскую карту. Мамочки заранее побеспокоились обо всех формальностях, сходили в садик, осмотрелись и познакомились с заведующей и воспитателями, осталось только посетить докторов.

Посещение поликлиники заняло больше двух часов, и очень утомило малышей и их мам. Выйдя из душного вестибюля на улицу, все облегченно вздохнули и дружно направились в ближайшее кафе поесть мороженого и выпить чего-нибудь прохладительного на открытой площадке. Детвора быстро расправилась с угощением и стала бегать рядом с ограждением на глазах матерей.

Разговор не клеился. Каждая из подруг думала о чем-то своем, невеселом. Первой решилась встряхнуть всех Виктория.

– Что за уныние? Я понимаю, что Таня сейчас в глубокой депрессии – все признаки налицо. Боюсь, что пора тебе, Танюша, обратиться к специалисту, возможно, начать принимать легкие антидепрессанты, а то ведь и до беды недалеко. У меня тоже нет причин для радости, нужно решать мою проблему, а я все не решаюсь. Но ты то, Юля, должна светиться от счастья, и нам поднять настроение – ведь ты невеста.

– Я почему-то не чувствую себя счастливой, – отозвалась Юлия, – Вот уже середина августа, а Игоря все не отпускают на работе, боюсь, не попадем мы на море раньше сентября, то есть до церемонии. Да и он не светится от счастья, просто выполняем задуманное, спокойненько так. Я представляла все как-то иначе. Зато моя мама на седьмом небе от радости, всех затормошила. Кстати, Таня, забыла тебе сказать. Видела вчера твоего мужа, он выходил из церкви. Выглядит ужасно, даже хуже, чем ты.

– Может, ты ошиблась? – вяло предположила Таня – Он никогда не заходит в храм, потому что не крещеный. Ждет нас с Настей на улице, мы ведь регулярно ходим.

– Я не ошиблась. Это точно был он, худой и бледный. Может, хватит уже вам мучиться, больно же смотреть!

Таня смотрит на пустой бокал из-под сока и губы ее дрожат.

– Бог велит всех прощать, и я его уже простила, и мне его даже жальче, чем себя. Жить с таким чувством вины – врагу не пожелаешь. Но как представлю, что мы помирились и опять живем вместе – все во мне восстает против этого. Никогда уже не будет так, как раньше, никогда не смогу ему доверять.

– Ладно, сменим тему, – вмешалась Вика. – Повод для радости у нас все же есть. Наш парк ведь преобразился, даже туалет достраивают. Есть ведь в этом и наша заслуга!

– Заслуга нашего мэра, целиком и полностью! – возразила Юля, -Но если бы он не влюбился в тебя, думаю, не проявил бы такого рвения! Так что тебе есть чем гордиться! Предлагаю вечером встретиться в парке, а сейчас по домам, а то детей придется на руках нести, засыпают на ходу.

Вечером неожиданно явился Игорь, был радушно встречен и обласкан будущей тещей. Алла Викторовна обрушила на него массу практических вопросов, связанных с предстоящим бракосочетанием. Жених растерялся, предложил ей все решать на свое усмотрение, и радостно заспешил с Юлей и Владиком на вечернюю прогулку.

Он сел рядом с подругами на скамью возле детской площадки и погрузился в свои мысли, наблюдая как малыши карабкаются по лесенкам и съезжают с горок и не замечая никого вокруг, в том числе и высокого широкоплечего блондина в темных очках, который подошел к скамье на другой стороне площадки и сел прямо напротив. Юля тоже его сначала не заметила, она наклонилась к уху Игоря и шепнула:

– Ты чем-то расстроен?

– Нет, с чего ты взяла?

– У тебя очень печальные глаза.

– Прошу тебя, не обращай внимания, все нормально.

Юля перестала обращать на него внимание, потому что увидела мужчину напротив и потеряла дар речи. Хоть и получила она предупреждение от подруги, и ожидала его приезда, все равно его появление было как гром среди ясного неба. Они молча смотрели друг на друга, не видя и не слыша ничего вокруг. Эдвард даже снял темные очки, чтобы лучше видеть. Какие бури бушевали в их душах, знали только эти двое. Самое странное, что никто не заметил их явного интереса друг к другу, подруги болтали, как ни в чем не бывало, Игорь думал о чем-то своем. Это длилось не менее получаса, пока к ногам Эдварда не подкатился мячик Владика, и ребенок не приблизился к его скамье. Мужчина взял мяч и протянул его мальчику, что-то ласково ему сказал.

Юля сорвалась с места и подбежала к ним, взяла сына за руку.

– Я буду ждать тебя здесь в десять вечера. Нам необходимо поговорить. – быстро произнес Эдвард, и, не ожидая ответа, поднялся со скамьи и медленно пошел прочь.

Он походил по аллеям до половины восьмого и понял, что не знает, куда деть оставшиеся два с половиной часа. Возвращаться в гостиницу не имело смысла, оставалась только «Изба». Официант посмотрел удивленно на посетителя, которого обслуживал в обеденное время, и подумал, что этому молодому человеку понравилось качество блюд и обслуживания.

В десять вечера Эдвард сидел на той же скамье возле опустевшей детской площадки. Уже полностью стемнело, но в парке весело светили фонари, и гуляющей публики было немало. Юлия опаздывала, и мужчина занервничал, поглядывая по сторонам. Она возникла перед ним неожиданно, и он вскочил с места.

–Здравствуй, – тихо сказал Эдвард, окидывая ее взглядом. Ярко-голубое платье, рассыпавшиеся по плечам волосы, запах духов – было видно, что женщина готовилась к встрече, только лицо ее было замкнутым, а глаза смотрели холодно. Не ответив на приветствие, она села на скамью и вопросительно уставилась на бывшего возлюбленного.

– Ты очень изменилась, повзрослела и похорошела. Была совсем юной, а теперь потрясающе красивая женщина, – искренне произнес Эдвард.

– Материнство украшает любую женщину, – ответила она.

– Сын … у нас замечательный! Ты и представить себе не можешь, что для меня значит его появление на свет! Просто выслушай меня, я попытаюсь тебе объяснить.

Рассказ был долгим. Юля слушала, не глядя на Эдварда, и только когда он замолчал, подняла на него глаза.

– Я очень тебе сочувствую. И понимаю, как важно для тебя и твоего древнего рода иметь наследника, и как много ты можешь дать моему сыну. Но почему ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью? Четыре года назад ты не поверил мне, спокойно жил все эти годы, совершенно не интересуясь нашей судьбой, а теперь я должна предоставить тебе желанного наследника и довольствоваться ролью матери при нем?

– Юля, я прошу тебя стать моей женой! Я так сильно виноват перед вами! Тебе трудно поверить, но я действительно помнил о тебе все это время, я даже был готов воспитывать чужого ребенка, зная, что не будет своих, но хотел, чтобы ты мне призналась в измене, которой, оказывается, не было! Прости меня, я ведь и так наказан! Я не видел своего сына новорожденным, не учил его ходить, говорить! Я очень хочу нормальную, полноценную семью, не такую, как у моих родителей!

– Ты забываешь, что есть человек, который встречал меня из роддома, часто общался с Владиком, он собирается его усыновить и дать ему нормальную семью.

– Да, я знаю,– опустил голову Эдвард. – И много думал об этом. Я не имею права мешать тебе устраивать свою жизнь, если ты полюбила другого человека. Но скажи, почему вы так долго не заключали брак, ведь ты знаешь своего избранника уже давно? Уверена ли ты, что любишь его?

Юля ответила не сразу, и эта пауза сказала Эдварду о многом.

– Я не обязана обсуждать с тобой свои чувства. Игорь порядочный человек, хоть и не богатый, я ему доверяю, он никогда не обидит меня и моего ребенка!

– Юля, я не смогу жить без своего сына. Если ты не питаешь ко мне никаких чувств, значит выходи замуж за своего Игоря, но не лишай меня возможности участвовать в воспитании ребенка. Я не хочу доставлять тебе никаких неприятностей, судиться, доказывать свое отцовство. Давай договоримся мирно, как это лучше сделать.

– Вот видишь, я была права. Тебя интересует твой наследник, и ты хочешь заполучить его во что бы то ни стало. Я должна подумать, посоветоваться с родителями, с Игорем. Увидимся завтра, на этом же месте и в это же время. Провожать меня не надо.

Юлия исчезла так же быстро, как и появилась. Эдвард отправился в гостиницу, купив по дороге в ночном магазине бутылку коньяка. Ночь была почти бессонной.

Воспоминания нахлынули на Эдварда лавиной, он думал о крымском отдыхе четырехлетней давности, сравнивал теперешнюю Юлию с той девушкой, которую не сумел забыть, часто рассматривая фотографии того лета. Сейчас он уже не мог понять, почему так категорично отнесся к ее сообщению о беременности, обзывал себя последними словами. Ведь знал же, что был ее первым мужчиной, почему допускал мысль, что влюбленная по уши девчонка изменила ему, едва вернувшись домой?

Теперь Юля стала красивой женщиной, в расцвете молодости и очарования, она нравилась ему больше, чем четыре года назад, и он просто не представлял себе возвращение в Москву к своему надоевшему одиночеству. Он не знал, что сказать отцу, ожидавшему его звонка.

Весь следующий день Эдвард провел в переговорах со своей фирмой, а вечером снова отправился в детский парк. Убедившись, что Юли с малышом нет на площадке, он направился в «Избу» и заказал себе ужин.