8

Через три дня Татьяна провожала своего мужа на встречу выпускников – в этот период во всех школах города проводились подобные мероприятия. Сергею поминутно звонили бывшие однокашники, как живущие в городе, так и приехавшие специально на эту встречу, их класс был необычайно дружным. Таня это знала, и не удивлялась радостным возгласам мужа – традиция соблюдалась ежегодно, поэтому не обратила внимания на то, как взволнованно отреагировал муж на один из звонков.

– Кто будет? Ты уверен? А кто тебе сказал? Этого не было ни разу, вот я и удивляюсь. Да брось ты, когда это было… Детские дела. Ну, почти полный состав! Надеюсь, отлично проведем время!

Таня в этот момент отгоняла дочку от своего парикмахерского кресла. Для работы с клиентами был оборудован угол между диваном и окном, и маленькой Насте запрещалось к нему приближаться, чтобы не хватала острые инструменты и не разносила тапочками остриженные волосы по всей квартире.

– Знаешь, звонила моя тетя, она собирается возвращаться насовсем. Думаю, пора нам приобретать свое жилье, мы к этому уже готовы. Виктория говорит, что у нее в подъезде собираются продавать квартиру, вот было бы здорово! Дом отличный, район менять не надо, а если немного денег не хватит, можно взять кредит, или у твоих родителей перехватить. Что ты об этом думаешь?

Муж не ответил, и Таня удивленно повернула к нему голову. Ее супруг сидел на диване и смотрел перед собой, как будто сквозь стену.

–Сережка, ты меня слышишь?

Муж перевел на нее отсутствующий взгляд, слегка потряс головой.

– Что ты сказала?

Таня терпеливо повторила свою речь.

– Конечно, я только «за». Обязательно попроси Вику разузнать про эту квартиру, уже просто стыдно здесь жить. Если выгорит, будут у нас отличные соседи. Кстати, мы с ее Андреем тоже недавно разговаривали, по поводу поездки в Крым. Мне эта идея нравится, поедем двумя машинами, будет весело. Можете пригласить и вашу Юлю с пацаном, места хватит. И лучше поехать уже в июне, не в самое пекло.

Татьяна весело закивала головой, а шустрая Настя начала прыгать по комнате, прикрикивая : «На море, на море!»

Обычно после встреч с бывшими выпускниками Сергей приходил в полночь, пьяненький и очень веселый. В этот раз он явился под утро мертвецки пьяный и угрюмый, проспал до обеда, проснулся с головной болью, и Таня отпаивала его минералкой и кофе. Плохое настроение своего благоверного она отнесла за счет похмелья, но оно не улучшилось и на следующий день, и через день.

В их счастливом браке любовь стала средой их обитания, они уже не только не говорили о ней, но даже о ней не думали – они просто в ней жили. Их семья была пространством любви, ведь люди не замечают воздуха, которым дышат. Эти трое так срослись воедино, что даже не предполагали, что может быть по-другому, все люди вне их кружка были родственники, друзья, знакомые, посторонние, которые хоть и имели значение в их жизни, но не входили в понятие «мы». «Мы» – это Таня, Сергей, Настя, и больше никто.

Но ведь недаром кто-то сказал, что жизнь больше любви. И редко встретишь человека, который не убедился в этом в своей жизни, и не испытал при этом жгучую боль.

В эти дни у Тани было множество событий, связанных с парком, с поездкой к родителям для заготовки клубники, с обслуживанием любимых клиенток, с генеральной уборкой квартиры, поэтому она не придала значения изменениям в поведении мужа, не заметила облачка на чистом небосклоне.

А в парке вскоре появился стенд с написанными правилами поведения в парке, который привезли и установили работники Сергея. Это был прямоугольный кусок холста, натянутый на деревянную рамку, закрепленную на двух деревянных же шестах с подпорками, которые по указанию Эльвиры Львовны просто вбили в землю у центрального входа в парк. Постоянные посетители парка с любопытством разглядывали новшество, одобрительно кивали головами, и даже стали указывать на него нарушителям.

Но как раз нарушители – хозяева собак, юнцы с бутылками в руках, некоторые мамы и бабушки, лузгающие семечки и сплевывающие шелуху прямо на землю, дети, бросающие бумажки от конфет себе под ноги – не обращали на стенд никакого внимания. Ведь невнятная угроза «нарушители будут подвергнуты административному штрафу» исходила только от этого куска холста, и даже размер штрафа не был указан. Хитрый Михалыч, который льстиво восхищался стендом, насмешливо разводил руками – не он же должен брать штрафы и куда-то сдавать.

Технический работник в этот день почему-то нервничал, шнырял по всему парку быстрее обычного, и часто поглядывал на трех подруг, уже собиравшихся уходить на обед – день был очень жаркий, дети уже устали и начали капризничать. Увидев входящую в парк Эльвиру Львовну, он кинулся к ней, и, поговорив с директрисой несколько минут, тут же замахал рукой мамашам и прокричал, чтобы подошли поближе.

Директриса обмахивала свернутой газетой покрасневшее от жары лицо в ожидании подруг.

– Девчонки! Вы знаете, что сегодня было? С утра мне позвонили из мэрии и сказали, что меня срочно вызывает мэр, на одиннадцать часов. Я еле успела добраться, чуть не задохнулась. По дороге чего только не передумала, таблетки пила. И что вы думаете? Вхожу в кабинет Никитина, и сразу вижу у него на столе вашу прошлогоднюю жалобу. Он меня пригласил присесть и ласковым голосом попросил рассказать о моих трудностях в работе. А уж я-то знаю, что лучше нагоняй получить, чем ласку от начальства. Но мне терять было нечего, я ему все и выложила, о чем мы с вами говорили. Рассказала и про вас, как ваши мужья пытаются помочь, и про дежурства курсантов, которых мы хотим добиться, и про туалет, и про фонтаны, и про скамейки. Он меня ни разу не перебил, очень внимательно слушал, головой кивал. А потом назначил мне встречу через неделю. И попрощался. Как вы думаете, что все это значит? Может, вы еще одну жалобу накатали, а я не знаю? И почему мне ее не показали? – лицо Эльвиры Львовны выражало самые восторженные чувства.

Мамаши переглянулись и дружно пожали плечами.

– Мы очень рады, что мэр заинтересовался парком, – радостно сказала Таня. – Вдруг он подключится и хоть чем-то поможет!

– Скамейки уже готовы, Андрей обещал завтра завезти, подумайте, где поставить, – сообщила Виктория. – Конечно, десять штук – это очень мало, но лучше, чем ничего.

– Что вы, девочки, я всему рада, каждой мелочи. А по дороге обратно мне знаете кто позвонил? Ректор института внутренних дел! Он мне представился, а я от неожиданности даже не запомнила его имя-отчество. Сказал, что курсанты выступили с инициативой ( а мы-то знаем, чья это инициатива), и с первого июня у нас будут дежурить , график составят и мне его дадут.

– Вот так новости!– восхитилась Юлия. – Сегодня просто удивительный день, и не мешало бы по этому поводу выпить соку и поесть мороженого. Давайте вечером посидим возле «Избы»!

– Даже я к вам присоединюсь! – пообещала директриса и, попрощавшись, пошла к своему домику.

Вечером намерение было осуществлено, подруги с детьми и Эльвирой Львовной посидели под грибками за столиком, полакомились мороженым, помечтали о будущих изменениях в парке. Потом директриса распрощалась и ушла домой, а девушки еще долго сидели, наблюдая за своими детьми и разговаривая о своем, девичьем.

Виктория раздала малышам цветные мелки, и они начали усердно рисовать на асфальте домики и солнышки.

– А ведь в этом году наша жизнь сильно изменится, – задумчиво произнесла Юлия. – В сентябре отдадим детвору в детский сад, начнем работать. При всей любви к нашим малышам, все-таки без работы жизнь очень однообразная. Если бы не наше общение, просто завыть можно.

– Это потому, что у тебя нет мужа. А то некогда было бы скучать.– ответила ей Таня. – Вот Вика знает. И не факт, что мы все начнем работать. Мы с Сережкой подумываем о втором ребенке.

– Правда? – почему-то обрадовалась Юлия. – И ты тоже, Вика?

Виктория задумчиво посмотрела на подруг и тяжело вздохнула:

– Я бы очень хотела еще детей, но Андрей относится к этому без энтузиазма. У него же трое детей, видимо, ему достаточно.

– А твое мнение он в расчет не берет? – возмутилась Таня. – Что за эгоизм! У вас дом – полная чаша, почему ты должна ограничиться одним ребенком?

– Девочки, мы с вами давно знакомы, и я часто вам откровенно рассказывала о своей семье. Неужели вы до сих пор не поняли, что мое мнение не имеет никакого значения, все будет так, как решит Андрей!

– Но почему ты терпишь такое положение? – осмелилась спросить Юля.

– Потому, что я разрушила его замечательную первую семью, я разлучница, чуть не лишившая его дочерей отца! Потому что все, что у меня есть, куплено Андреем, а я живу с постоянным чувством вины, и не имею права даже на ревность! Я вообще ощущаю себя полным ничтожеством! А у моего мужа все в порядке, он приобрел новую семью, но не потерял прежнюю, он везде желанный гость, все его любят, – Вика тряхнула своей рыжей копной волос и в ее глазах сверкнули слезы.

Подруги удивленно уставились на всегда сдержанную Викторию, не веря свои ушам. Вика была самая яркая и красивая из их троицы, самая обеспеченная, самая элегантная. Только удивительные зеленые глаза были грустными, даже когда она улыбалась.

– Но ведь нельзя же всю жизнь заниматься искуплением вины, так можно и умом тронуться!– не успокаивалась Татьяна. – Ты же не силой его из семьи уводила, так почему тебя мучают угрызения совести, а ему все сошло с рук!

– Таня, у тебя счастливый брак, я за тебя очень рада!– ответила Вика. – А тебе, Юля хочу дать совет – никогда не выходи замуж за мужчину с прошлым, всегда будешь от этого страдать.

– Я вообще вряд ли выйду замуж, -пожала плечами Юля. – Вы обе такие яркие, интересные. А я серая, немногословная и занудная. Такая, знаете ли, симметричная.

– Чего? – удивилась Таня. – Как это?

– Ну, как в архитектуре, симметрия – это порядок и красота, уравновешенность и спокойствие. Но скучновато. Так вот и я – люблю тишину и покой, люблю хорошие книги и красивую музыку, в общем, со мной скучно. Мужчинам это не нравится.

– На каждый товар свой покупатель, – важно заявила Таня. – Игорю ты и такая нравишься. А у меня семья и правда счастливая. Это у нас в роду повелось. Бабушка с дедом прожили, как песню пропели. Мама с отцом живут всю жизнь душа в душу. Ни одного развода среди наших родственников не было.

– Дай Бог, чтоб так и было, – подвела черту Виктория. – Только мне кажется, никто не может быть уверен, что так будет всегда.

– Надо в это верить, – убежденно сказала Таня.