Глава 14

Тимохе надоело выглядывать из-за моего плеча, он осторожно протиснулся вперед. Хотел понять, что так сильно удивило «его сиятельство». Увидев железную махину, которая занимала практически весь вагон, он шумно выдохнул, стянул малахай и размашисто перекрестился.

— Матерь божья… — пробасил пластун. — Это ж…это… Павел Саныч, мы такую дуру на подводы ни в жизнь не втащим. Тут весу пудов триста будет, не меньше.

— Четыреста, Тимофей, — машинально поправил я, прикидывая вес в тоннах.

Где-то около семи, это точно. Плюс-минус. Французский легкий танк. Настоящая бронетехника. Оставить подобный козырь японцам означало бы расписаться в собственной непроходимой тупости. Теперь понятно, почему Токуму Кикан снарядили целый поезд. Интересно, куда они планировали доставить машину? Вряд ли семеновцам.

Насущный вопрос — как транспортировать танк на лесопилку? Я не идиот и отказываться от такого подарочка не собираюсь. Завести двигатель и гнать своим ходом? Исключено. Шум будет стоять на всю округу, этак мы на уши поднимем половину Харбина. К тому же, горючего в баках может оказаться на донышке, да и механиков-водителей среди нас не наблюдается. Лично мне не приходилось управлять подобным транспортом. Парням, уверен, тоже.

Я еще пару секунд пялился на бронированного монстра, а потом понял очевидную вещь — нужно забирать весь вагон.

Мозг моментально принялся обрабатывать ситуацию, искать решение.

Харбин — город в котором КВЖД является главной кровеносной системой. Когда изучали карту в моем кабинете, я обратил внимание, чисто машинально, что на плотной бумаге была четко прорисована жирная черная нитка основной магистрали, идущая от разъезда в сторону Пристани. Если не ошибаюсь, там имелся тонкий, едва заметный отросток, который ответвлялся от нее к промышленной зоне. Прямиком к нашей лесопилке. Та самая заброшенная ветка.

Я резко обернулся к вахмистру.

— Тимоха, ты когда вчера днем разъезд высматривал, вдоль путей ехал? Нашу старую хлыновскую стрелку видел? Рельсы не разобрали?

Казак нахмурился, задумавшись на секунду, а затем уверенно кивнул:

— Обижаете, Павел Саныч. Приметил. Ржавое там всё, снегом занесенное, но целехонькое. Никто рельсы не воровал. И стрелочный перевод на месте торчит. Ежли ломами лед отбить — заработает как миленький. Дык он как раз версты четыре вон туда.

Вахмистр махнул рукой в сторону, откуда прибыл японский поезд.

То есть, нужная стрелка осталась позади. Это плюс. Минус лишь в том, что придется отцепить сначала теплушку, в которой ехала охрана, отогнать ее за перевод. Только потом мы сможем тянуть вагон с танком. Заморочно? Еще как. Но чертов танк того стоит.

— Отлично, — высказался я и снова начал прикидывать в голове цифры.

Стандартная «теплушка» весит девять-одиннадцать тонн. Если она пустая. То есть вместе с танком получаем массу под восемнадцать тонн. Звучит как приговор, но только для тех, кто не знаком с физикой. К счастью, это не про меня. Погоняло Инженер не с потолка взялось.

На железной дороге трение колес по стальным рельсам минимально. Чтобы восемнадцатитонная коробка катилась, требуется тяговое усилие всего около полусотни килограммов. Здесь, в 1920 году, с такой задачей на сортировочных станциях обычно справляется пара крепких путейцев или одна маневровая лошадь-тяжеловоз. То есть, моя задумка вполне реальна.

Проблема, на самом деле, кроется в другом. Как сдвинуть вагон с мертвой точки? Вон она, задачка со звездочкой.

На морозе смазка в буксах загустела. Если просто впрячь коней, они будут бестолково скользить копытами по обледенелым шпалам, пока не околеют.

Я посмотрел в сторону будки обходчика. Там по-любому должно быть какое-нибудь оборудование, необходимое для работы на «железке». Например — парочка ломов. А это — идеальные рычаги. Подсунем их под колеса, навалимся всем весом — и со скрипом, но стронем вагон с места. Дальше животные подхватят ход.

Тяжеловозов-першеронов у нас в наличии не имеется. Зато вот-вот появятся обозы семеновцев. Белогвардейцы должны подогнать двадцать подвод, связанных цугом по две. Итого — десяток лошадей. В идеале, я бы забрал четверых, с запасом, но тогда возникнут сложности с транспортировкой оружия. Придется обойтись двумя самыми крепкими.

Скрутим два длинных тяжа из сыромятных вожжей, закрепим за боковые буферные клыки вагона и пустим лошадей по обочинам — одну слева, другую справа. Стаскивать махину с мертвой точки всё равно придется ломами, а дальше, по ровному пути, пара коней покатит восемнадцать тонн без надрыва. Уверенно.

От четвертого разъезда до нашей базы почти десять верст, если вдоль «железки». По крайней мере Тимоха называл именно такие цифры. Это, получается, чуть больше десяти километров. Лошадь с тяжелым грузом идет шагом со скоростью около четырех километров в час. С учетом заснеженных путей темп неизбежно упадет. Времени в пути — часа два с половиной, от силы три.

Сейчас около десяти вечера. Значит, на место прибудем к часу или двум ночи. Идеально! Мои «партнеры» уже заберут свое оружие и свалят с лесопилки.

— Эту дуру не нужно втаскивать на подводы, Тимофей, — произнес я с довольной усмешкой. — Мы заберем её вместе с вагоном. Только для начала нам надо спровадить хунхузов и «Зеленую банду». Ни к чему им знать про столь ценный груз. От одной мысли, что хунхузы или Цинбан могут обзавестись танком, мне становится дурно. Но если они увидят машину, мы за нее тут перегрыземся. Ну-ка…

Я подался вперед, всматриваясь в полумрак вагона. Рядом с танком валялась неряшливо свернутая брезентовая ткань. Видимо, приготовили для транспортировки, но забыли накрыть важный груз. Либо хотели сделать это позже.

— Тимофей, бегом забирайся внутрь и укрой машину полностью, чтобы нельзя было понять, что это такое. — скомандовал я вахмистру. — Живо, пока эти китайские упыри и вурдалаки не налетели.

Вахмистр без лишних вопросов рванул в вагон. Схватил парусину, накинул ее на башню и лобовую броню, скрыв характерные очертания. Действовал пластун так шустро и грамотно, что у него весь процесс занял от силы несколько минут. Я специально остался снаружи, дабы контролировать ситуацию и в случае необходимости отвлечь ненужных свидетелей от товарняка.

Едва Тимоха затянул крепежные веревки и спрыгнул на снег, у дверей нарисовались Линь Чжао и Черный Секач. Они теперь так и ходили друг за другом следом. Хунхуз не хотел упускать из виду Чжао, чтобы тот его никак не надурил, а Чжао совершенно не доверял хунхузу. Полная идиллия, короче.

Вслед за большими боссами подошел Михаил. Грузинский аристократ снова был готов выступить в роли переводчика.

— Что там, русский? — прищурился Чжао, пытаясь заглянуть в полумрак теплушки.

Секач тоже вытянул шею и отрывисто пролаял на своем наречии несколько фраз.

— Он спрашивает, не прячете ли вы… — начал Манджгаладзе.

— Не надо, — остановил я грузинского аристократа взмахом руки, — По интонации все понял.

Посмотрел сначала на Чжао, затем на хунхуза. Выражение лица сделал максимально скучающим и даже слегка раздосадованным. Мол, ну что же вы, партнеры, портите наши прекрасные отношения пустыми сомнениями. Сам аккуратно, плечом, оттеснил главарей обеих банд в сторону, будто случайно. А то столпились возле вагона, словно стадо баранов. Только что на голову друг другу не лезем.

— Оборудование, — ответил ровным, равнодушным тоном. — Чугунные станины, насосы и тяжелые котлы. Промышленное железо, которое японцы везли транзитом. Мне оно очень даже необходимо. Ради него я в это дело и вписался, если честно. И вот мое предложение, господа… Забираю вагон с оборудованием в счет своей доли. А стволы, патроны и пулеметы вы делите на двоих, между собой.

Мысль отдать партнерам оружие пришла в голову совершенно внезапно, буквально в моменте. Ружья и патроны — это, конечно, хорошо. Но танк! Он и в Африке танк. Вернее, в Харбине. Ружей я себе при необходимости прикуплю в любой момент, насчет бронированной машины — сильно не уверен, что выпадет еще одна возможность.

Чжао тихо хмыкнул и задумчиво посмотрел на меня. Секач, дождавшись перевода Михаила, презрительно сплюнул себе под ноги. Тяжелое заводское барахло бандита не интересовало от слова совсем. Ему подавай винтовки, которые можно пустить в дело прямо сейчас.

Линь мыслил так же. Единственное — взгляд мафиози на секунду стал слишком пристальным. Словно он прикидывал, это князь Арсеньев такой идиот или они с Секачом — два дурака, которых вот-вот обведут вокруг пальца.

— Вы же знаете, господа, — я спокойно улыбнулся, — На моей лесопилке идет полным ходом подготовка к запуску производства спирта. Несмотря на то, что особо это пока не афиширую, уверен, ваши люди давным-давно разузнали данную информацию и вам донесли. Вы ведь не сидели без дела все это время, собирали сведения обо мне. Давайте только без ложной скромности, ответ и так предельно ясен.

— Хорошо, — согласился, наконец, Чжао. Мои слова насчет производства и осведомленности бандитских боссов сыграли роль последнего аргумента, — Цинбан такой раздел добычи вполне устраивает.

— Кстати, Линь, — как бы невзначай поинтересовался у мафиози. — Твои люди должны были разобрать пути за составом. Как далеко отсюда они это сделали?

Чжао недовольно поморщился.

— Разобрать полностью не получилось, слишком сильный мороз, — ответил предводитель Триады. — Мои братья просто верстах в семи от этого места, как только прошел состав, соорудили преграду из веток и мусора. Остановить, не остановит, но задержит наверняка. Так что нам нужно действовать быстрее.

Я мысленно выдохнул с облегчением. В семи верстах. Стрелка, до которой всего четыре версты, находится в зоне доступа. Завал соорудили до нее.

В этот момент со стороны лесополосы послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. Из-за деревьев показалась вереница обозов, которую заботливо сопровождал сборный отряд из хунхузов, людей Чжао и моих парней.

Засада, которую мы организовали, сработала на отлично. Обозники семеновцев, уверенные, что ракета Строгова — сигнал к безопасной погрузке, выкатились прямо на стволы объединенной группировки бойцов. Ну а дальше их просто поставили перед фактом: либо смерть, либо полное послушание. Так понимаю, Строгов на подводы посадил самых трусливых и бесполезных, поэтому никакого сопротивления со стороны возничих не последовало.

Двадцать саней, запряженных гуськом по паре на одну лошадь, выстроились вдоль насыпи. Я велел Осееву быстро выпрячь двух коняшек и сформировать караван заново. После этого закипела работа. Ящики с новенькими «Арисаками», цинки с патронами и станины пулеметов перекочевали в сани с невероятной скоростью. Все мы понимали, что время поджимает. В любой момент могут нагрянуть японцы.

Как только погрузка была окончена, я позвал Алексея, отвел бывшего инженера в сторону.

— Паровоз окончательно выведен из строя?

— Можно сказать, да, — кивнул Осеев, — На всякий случай прострелили манометры и сбросные клапаны. Давление упало до нуля.

— Отлично, — я потер ладоши, — Теперь слушай задачу. Берешь под свое руководство колонну. Михаила тоже забирай с собой. Едете всем табором на лесопилку. Обязательно держись в голове обоза! Если Корф в темноте увидит толпу вооруженных китайцев, но не разглядит кого-нибудь из наших, он прикажет открыть огонь на поражение. Мы с Тимофеем подойдем через пару часов. Шестеро парней останутся со мной. Нам надо заняться вторым вагоном. Там…— оглянулся в сторону Секача и Чжао, которые с довольным видом уже гнездились на подводы, прямо сверху ящиков с оружием и патронами, — Там кое-какое оборудование.

Решил пока не рисковать, выдал официальную версию. Не то, чтобы не доверял Алексею, наоборот. Уверен в нем максимально. Просто поблизости продолжали кружить люди обоих бандитов. Вдруг у кого-то из них прекрасный слух и потрясающее знание русского языка.

— Понял, Павел Александрович, — отрапортовался Осеев и двинулся к обозам. Пятерку стрелков я отправил вместе с ним, надо было их грамотно распределить между санями.

Спустя несколько минут караван с оружием, скрипя полозьями, двинулся с места и растворился в метели.

На разъезде остались только мы с Тимохой, шестеро парней из той команды, что сразу шла со мной, и кучка выживших белогвардейцев с японцами. Но этих уже можно не брать в расчет. Их мы еще в начале погрузки заперли в первую теплушку. Туда же определили возничих. Секач, конечно, предлагал пленных расстрелять, а еще лучше — отрубить им головы, но я воспротивился столь радикальному решению. Без того наследили — дальше некуда. Зачем эти бессмысленные жертвы?

Оставалась еще одна проблема. Нам предстояло ковыряться с отгоном пустой теплушки не меньше часа. Офицер, который сидит в доме начальника станции, может в любой момент сообщить о нападении. Это надо обязательно исключить.

— Парни, — позвал я двоих бойцов. — Сбегайте к начальнику станции. Дверь подоприте снаружи бревном намертво, чтобы никто выйти не мог, и все телеграфные провода перерубите. А вы, — повернулся к остальным, — Отцепляйте вагоны.

Отдал распоряжения своим людям и двинулся к будке обходчика.

Внутри тесной каморки, которая после нашей бойни превратилась в подобие швейцарского сыра, сидела вся дежурная смена в полном составе. Их спеленали сразу, как только закончилась стрельба. Чтобы не мешались под ногами. Старый обходчик, пучеглазый телеграфист и четверо линейных патрульных жались друг к другу, таращась на меня со страхом. Скрутили их на совесть, рты заткнули тряпками. Чисто для порядка. Этих пускать в расход вообще было бы скотством. Бедолаги совершенно случайно попали под раздачу.

Я подошел к обходчику, рывком вытащил кляп из его рта. Мужик судорожно втянул воздух, сипло закашлялся.

— Ломы, ваги, топоры где держите? — спросил в лоб, без всяких предисловий.

Железнодорожник сглотнул, дернул подбородком в сторону массивного, окованного железом рундука у противоположной стены.

— Вон он, инструмент… Все там, ваше благородие… Не погубите…

— Добро, — коротко ответил я, не дослушав стенания до конца.

Вернул тряпку на место. Без лишней грубости, но надежно, чтоб не выплюнул. Окинул взглядом сжавшуюся у стенки компанию.

— Не бойтесь, мужики. Жить будете. Мы скоро уедем. Сидите смирно, глупостей не делайте.

Открыл ящик, взял необходимый инструмент и вышел из будки. Направился к своим парням, которые под руководством вахмистра уже раскрутили винтовую стяжку, скинули тяжелую стальную упряжь и приготовили лошадей.

Мы зацепили сыромятные тяжи за боковые скобы, пустили животных строго по обочинам, чтобы не переломали ноги о шпалы. Пустая деревянная коробка поддалась сравнительно легко. Ломами стронули с места, а дальше кони уверенно потянули теплушку назад. Транспортировали ее я, Тимофей и еще двое бойцов. Остальным велел сторожить остатки поезда.

А вот дорога до стрелки вымотала душу. Ветер швырял в лицо колючую снежную крупу, мороз забирался под одежду. Как и рассчитывал, до нужного съезда тащились около часа. Убедившись, что вагон миновал стрелку и освободил путь, скинули упряжь.

Обратно мчались верхом. Я сидел позади Тимофея. Парни оседлали вторую лошадь. Животные, освободившись от тяжести, резво бежали рысью. Двадцать минут тряски, отбитая задница, мысленное обещание больше никогда не садиться на лошадь — и мы вернулись к поезду.

Пришло время тянуть главный приз.

Лошадей впрягли точно так же. Дело оставалось за малым, сдвинуть вагон, вес которого был значительно больше предыдущего.

— Ваше сиятельство, мы ж его с места не стронем, — засомневался один из бойцов, с опаской поглядывая на товарняк.

— Стронем,— ответил я уверенно.

Снял рукавицы, скинул тяжелую шубу прямо в снег. Остался в одном свитере. Взял лом, поудобнее его перехватил. Тимофей без лишних вопросов вооружился вторым.

— Подсовывай под самое колесо. Делаем рычаг, так же, как и с теплушкой, — скомандовал я.

Парни тут же уперлись плечами в холодные доски вагона с торцевой стороны. Двое замерли возле лошадей, ожидая приказа.

— Готовы? И-и-и… Рванули!

Навалился на лом всем весом. Мышцы спины моментально взвыли дурниной. Княжеское тело к таким упражнениям не приучено. Сталь скрежетнула по стали, высекая искры. Лед под колесом хрустнул. Восемнадцать тонн упрямого железа не хотели сдаваться.

— Давай, Тимоха, жми! — прорычал я сквозь зубы.

Вахмистр надавил на свой рычаг, парни принялись толкать вагон. Толстый металл лома слегка выгнулся. Колесо дрогнуло. Провернулось на дюйм. Еще на дюйм.

— Но-о-о! — заорали «погонщики», стегнув лошадей.

Кони всхрапнули, рванули вперед. Копыта заскользили по шпалам, однако натянувшиеся постромки сделали свое дело. Вагон издал протяжный, тоскливый стон и… покатился. Медленно, со скоростью идущего пешехода, но он двинулся по рельсам!

— Отлично! — я сделал шаг назад, бросил лом в снег. Дыхание сбилось, поясница ныла. Подхватил шубу, накинул на плечи. — Гоните его шагом до стрелки. Ломы возьмите с собой, надо будет обить лед. Переведете — двинетесь уже по нашей ветке. Мы с вахмистром отправимся на лесопилку через подземный ход.

Убедившись, что процесс пошел и лошади уверенно тянут «французский сюрприз» сквозь метель, я кивнул Тимофею.

— Идем. Надо торопиться. А то у нас толпа энергичных бандитов и куча оружия на базе. Боюсь, без меня там чего-нибудь натворят.