Глава 15

После пребывания на морозе воздух в земляном лазе казался густым и прелым. Может, дело еще в том, что мы с Тимохой не просто шли, а практически бежали, насколько это позволяли размеры туннеля. Дай бог здоровья Хлынову, что он сделал подземный ход достаточно просторным. Единственное — приходилось постоянно держать голову наклоненной, особенно вахмистру с его высоким ростом.

Всю дорогу я думал — что там на лесопилке? Караван уже должен доехать. И тот факт, что разношерстная толпа участников сегодняшней операции находится там без моего контроля, изрядно нервировал. Воображение рисовало различные картины, одна поганее другой. Особенно переживал за женщин и детей. Моя идея разделить оружие на базе уже не казалась правильной. С другой стороны, не отправь я всю эту гоп-компанию подальше от разъезда, хрен бы мы утащили с собой танк.

Когда впереди замаячило тусклое «окно» выхода, стало даже как-то легче. Последний рывок — и дома.

Я двинул к финишу из последних сил. Мышцы спины горели огнем после недавних упражнений с ломом, пальцы онемели от холода и напряжения. Сзади пыхтел Тимоха. Даже ему последние пара часов дались тяжело.

Выбрался из норы и сразу сдвинулся в сторону, освобождая дорогу Тимофею, который вынырнул следом. Вахмистр выпрямился, шумно отфыркиваясь, отряхнул с шинели комья мерзлой грязи. Затем развернулся, ухватил край деревянного щита, играючи вогнал крышку в пазы. Тут же, не сговариваясь, молча рванули во двор. И, надо сказать, вовремя.

Картина, представшая нашим глазам, заслуживала театральных подмостков. А лучше — сразу «Оскара» за лучшую сцену боевика.

Обоз с оружием, как я и думал, уже был на месте. Его загнали прямо на территорию. Это как раз очень даже логично. Проблема крылась в другом. Оказавшись в замкнутом пространстве нашей базы, хунхузы и бойцы Цинбан начали изрядно нервничать. Инстинкты гнали их прочь, в безопасные подворотни и привычные шалманы, а им приходилось ошиваться во дворе непонятной лесопилки, в окружении ненадежных, с точки зрения самих бандитов, личностей.

Два десятка людей Черного Секача и полтора десятка боевиков Триады топтались возле груженых саней. Они скалили зубы друг на друга, перебрасывались короткими фразами, поигрывали оружием. Взаимную ненависть и царящее напряжение не заметил бы только идиот. И всё это могло в любой момент перейти в открытую стычку.

Сани плотным кольцом оцепила наша летучая бригада. Осеев и пятеро парней грамотно рассредоточились вокруг повозок, намертво перекрыв подступы к грузу. Алексей держал винтовку стволом вниз, но жёсткая, пружинистая стойка выдавала готовность вскинуть ее за долю секунды.

Рядом с ним, нахохлившись на ледяном ветру, замер Михаил. Грузинский князь изрядно вымотался за минувшую ночь, однако уходить в теплый барак или безопасную контору не торопился. Бледный, с упрямо поджатыми губами, Манджгаладзе предпочел участвовать в финале нашей безумной аферы до самого конца.

Только в этот момент я понял, что среди нашей объединенной группировки совсем нет жертв. Имелось несколько раненных, это да. И то в основном среди хунхузов. Ну это понятно. Они такие же отбитые на голову, как вожак их банды. Пёрли прямо под пули, не задумываясь о собственной безопасности. А мои парни — вообще все целёхоньки.

Напротив пестрой бандитской кодлы выстроился скромный отряд жителей общины. Генерал Корф занял позицию в самом центре. Пятеро вооруженных мужчин из «службы безопасности» страховали барона. Пулемет на крыше конторы тоже пребывал в боевой готовности, смотрел в сторону «гостей».

Чуть поодаль, грамотно выбрав удобную точку за штабелем досок, стояла княгиня Шаховская. Вера Николаевна деловито, абсолютно профессионально, держала на прицеле винтовки Чёрного Секача. Видимо, его она расценила как основную угрозу.

Самое интересное — выглядела эта фантастическая женщина совершенно спокойной. Никакой паники, никакой женской истерики. Взгляд аристократки оставался холодным, расчетливым и убийственно равнодушным. Вот она, та самая порода, которая не ломается ни под ударами судьбы, ни под дулами бандитских обрезов. Лишившись Родины, привычного быта и сына, она сохранила внутри стальной стержень. Одно резкое движение со стороны непрошеных гостей — и княгиня спустит курок, не моргнув глазом.

Секач «внимание» Шаховской расценил как нечто приятное. Он периодически поглядывал в ее сторону с таким довольным выражением на физиономии, будто прикидывал, не взять ли ему эту рисковую русскую женщину в жены.

Рядом с Верой Николаевной, по обе стороны, замерли ещё женщины. Все — с оружием в руках.

И это — только те, кто находился на виду. Зная Корфа, думаю, в конторе и по периметру прячутся еще люди. Сказать честно, даже почувствовал гордость за своих подопечных. Молодцы, уже не пропадут, даже если судьба разведет наши дороги.

— И снова здравствуйте, господа! — громко крикнул я, направляясь к обозам. — Рекомендую убрать оружие, пока кто-нибудь с перепугу не отстрелил что-нибудь своим же товарищам.

Эффект от моего внезапного появления был мощным. Если тот же барон и Осеев с парнями понимали, откуда мы с Тимохой вылезли, то для остальных это стало полным сюрпризом. Большинство моих людей о подземном ходе не знают.

Но больше всего впечатлились «гости». Линь Чжао и Черный Секач синхронно вздрогнули, уставились на меня круглыми глазами. Затем оба, словно по команде, повернули головы в сторону наглухо запертых ворот лесопилки. Они прекрасно понимали, в эти ворота никто не входил, через забор никто не лез и даже по воздуху никто не летел. Тогда — как и откуда явились мы с вахмистром⁈

Главарь хунхузов моргнул, протер глаза огромной пятерней, будто хотел прогнать наваждение. На его лице появилось выражение едва ли не священного ужаса. Князь Арсеньев чудесным образом преодолел расстояние и материализовался из ниоткуда! Думаю, это будет еще один интересный слух обо мне.

Лощеный босс Триады повел себя сдержаннее, но отвиснувшая на секунду челюсть выдала его с потрохами. Он тоже знатно охренел.

Я выдержал небольшую паузу, позволяя местным авторитетам осознать собственную уязвимость. Затем обратился сразу к обоим.

— Ну что, господа, как и договаривались, давайте делить добычу. Без моего участия, конечно. Все добытое принадлежит только вам.

Процесс дележки прошел на удивление мирно, хотя со стороны выглядел весьма специфически. Главари криминальных синдикатов в одно мгновение забыли про статусы и превратились в дотошных лавочников. Никто не хватал винтовки за стволы, не цокал языком, словно дикарь перед стеклянными бусами. Считать эти парни умели великолепно.

Подручные Секача и Чжао прошлись вдоль саней с ломами. Вскрывали каждый ящик, исключительно для проверки. Убедившись, что под крышками спрятано оружие и ничего другого, занялись непосредственно распределением добычи.

Двадцать пять зеленых ящиков с японскими винтовками «Арисака» раскидали моментально: двенадцать Триаде, двенадцать — хунхузам. Последний, двадцать пятый, распаковали и вытащили два десятка промасленных стволов, разделили строго пополам.

Четыре пулемета тоже разошлись без единого спора. По два на каждого. Тут даже голову не пришлось ломать. А вот с боекомплектом возились дольше. Боссы лично контролировали процесс, чтобы ни один лишний патрон не ушел конкуренту. Шесть ящиков с осколочными гранатами раскидали по той же схеме: по три короба на брата.

Наблюдать за этим педантичным действом со стороны было весьма забавно. Никакой суеты или жадной бестолковой толкотни. Только короткие гортанные команды да хруст снега под сапогами. Настоящая приемка товара на оптовой базе, а не финал дерзкого ночного грабежа.

Проблему с доставкой решили тут же, не отходя от кассы. Тащить тяжелый груз на собственном горбу через весь ночной Харбин дураков не нашлось. Бандюганы без лишних споров и пререканий распилили пополам трофейный обоз семеновцев. Десяток саней с впряженными лошадками забрал Секач, ровно столько же ушло людям Чжао. Конный транспорт, как и сани, мне даром не сдались, а вот очередной жест доброй воли партнеры точно оценят. пуст радуются широте души русского князя.

Спустя полчаса тяжелые створки ворот со скрипом разошлись в стороны. Нагруженные подводы потянулись к выезду с лесопилки. Полозья протяжно визжали по промерзшему снегу. Секач на прощание уважительно приложил широкую ладонь к груди. Линь Чжао отвесил короткий, церемонный поклон человека, признающего равного. Уходили главари невероятно довольными.

Я смотрел вслед уезжающим подельникам и думал о Токуму Кикан. Японская разведка придет в бешенство, когда узнает о налете на поезд. Те выжившие, которых мы оставили запертыми в теплушке, не слепые идиоты. Они прекрасно поняли, кто выгреб весь груз из «летучки», положил половину охраны и упёр целый вагон. Да мы, собственно говоря, и не скрывались. В том и задумка. Японцы должны понять, что хунхузы, Цинбан и князь Арсеньев объединились. Мы больше не разрозненные группировки, которые легко можно натравить друг на друга, смять как использованную туалетную бумагу и выкинуть. Хрен там. Теперь мы — сила, с которой надо считаться.

Конечно, это все не надолго. Рано или поздно Токуму Кикан один черт провернет свою задумку с захватом Маньчжурии. Да и местные группировки, заполучившие в свое распоряжение новое оружие, тоже рано или поздно снова начнут грызть друг друга. Но… Надеюсь, к этому времени я уже буду струячить в сторону Шанхая. Главное — около года удержать позиции, наладить бизнес.

А сейчас надо грамотно пустить японцам пыль в глаза. Вид мощного, непобедимого картеля заставит их крепко прижать задницы. Аналитики Токуму Кикан начнут метаться, дробить силы, тратить ресурсы на агентуру. Они станут искать глобальный заговор там, где его отродясь не бывало. Потому как никаких заговоров я ни с Цинбан, ни с хунхузами строить не собираюсь. Но пусть майор Хондзё и его хозяева боятся новой силы. Иллюзия могущества порой бьет по врагу очень больно.

Тяжелые створки ворот с глухим стуком захлопнулись за последним хунхузом. Генерал Корф снял шапку, устало растер покрасневшее от лютого мороза лицо. Старый вояка выглядел измотанным до предела.

— Слава богу, убрались, — хрипло произнес он. — Павел Александрович, любите вы ходить по лезвию бритвы. Мне казалось, еще минута промедления, и эта дикая орда перегрызет друг друга. Прикажете выставлять двойные караулы по периметру и давать отбой? Люди валятся с ног. Устали смертельно. Пора отдыхать.

Я отрицательно качнул головой.

— Отдыхать рано, генерал. Парней отпустите, пусть идут спать. Караулы усильте, одобряю. А вот мы с вами еще задержимся. Попьем чаю, согреемся. Нас ждет следующая поставка груза.

Корф удивленно вскинул брови. На его лице отразилось искреннее непонимание.

— Не всё забрали? Вы оставили на разъезде что-то ещё? Оружие, припасы?

Я скромно улыбнулся:

— Главный приз, Владимир Николаевич. Ждем.

Это, конечно, мальчишество чистой воды, но мне ужасно хотелось увидеть лицо генерала, когда вагон прибудет на лесопилку.

Я оставил Корфа отдавать распоряжения подчиненным и направился к Шаховской. Она уже велела женщинам уходить в барак, но сама пока не торопилась оказаться в тепле.

— Вера Николаевна, — произнес с искренним уважением. — Признаться, поражен. Ждал, что женская половина запрётся и будет тихо молиться. А вы вывели их с оружием. Не побоялись встать против бандитов.

Княгиня небрежно повела плечом.

— Сидеть, забившись в темный угол, когда рядом находится угроза — привилегия глупцов, Павел Александрович. Наша империя пала именно потому, что слишком многие благородные господа прятались в гостиных и ждали, пока их спасут. Мы свой урок усвоили еще в Чите. Наш дом теперь здесь, на этой лесопилке. И отдавать его каким-то китайским разбойникам без боя никто не намерен. Уж поверьте, стрелять умеют не только мужчины.

Я взял Веру Николаевну за руку, крепко сжал ее пальцы в знак одобрения. Сказанное Шаховской показалось мне удивительно правильным.

Следующие полтора часа превратились в настоящее испытание нервов. Хотелось уже завалиться на свой убогий топчан, который теперь казался самым удобным ложем в мире, и вырубиться. Нельзя. Остался последний штрих для благополучного завершения ночи.

Мы сидели в конторе, на первом этаже. Я, Тимоха, Осеев, Михаил, Корф и Селиванов. Моя догадка оказалась верна: Петр вместе с десятью рабочими прятался за котельной. Барон велел им следить за бандитами и раньше времени носа не высовываться. Как только хунхузы и «Зеленая банда» покинули территорию лесопилки, управляющий присоединился к нам.

Арина, по распоряжению Шаховской, принесла из кухни чаю и вкуснейших пирогов. Это было как нельзя кстати. Мы с удовольствием устроили себе поздний ужин, расположившись у печки.

Когда пироги исчезли в желудках, а чая выпили по две кружки на лицо, Корф вскочил на ноги и начал мерить шагами «офис». Он хмурился, то и дело поглядывал в темное окно. Его явно распирало от любопытства. Михаил и Осеев вели себя чуть спокойнее. Они, в отличие от генерала и Петра, который вообще выглядел флегматично-равнодушным, хотя бы знали про вагон. Правда, не догадывались, что там.

Спустя полчаса барон не выдержал:

— Павел Александрович, да поведайте бога ради, чего мы ждем? Вы сказали, еще одна доставка груза. Что там? Право слово, чувствую себя мальчишкой, которому пообещали подарки на Рождество.

— Там, мой дорогой Владимир Николаевич, — с усмешкой ответил я, потягивая уже третью по счету порцию чая. — Аргумент, который навсегда отобьет у местных князьков желание проверять нашу лесопилку на прочность. Наберитесь терпения.

Вытащил карманные часы, щелкнул крышкой. Стрелки неумолимо приближались к часу ночи. Наш груз уже должен находиться где-то неподалёку. Если, конечно, не встряли в снежные переметы.

И тут ночную тишину, пробиваясь сквозь завывания ветра, разорвал глухой, надсадный металлический лязг. Железные реборды колес со скрежетом ползли по ржавым, давно не чищенным рельсам заброшенного тупика. Следом донеслось конское фырканье.

— Пора, — скомандовал я, накидывая шубу на плечи. — На выход, господа! Петр, прихвати пару ломов. Надо открыть ворота, через которые на лесопилку идут рельсы.

Выскочил из конторы. Остальные рванули следом за мной. Задержался только Селиванов, и то исключительно из-за моего распоряжения. Через пару минут он нагнал меня с двумя ломами в руках.

— Ваше сиятельство, так мы же те ворота ни разу не открывали, — бубнил управляющий на ходу.

— Ничего страшного. Вот и проверим, в каком они состоянии, — ответил я.

Подошли к нашему караульному пункту, который Корф организовал прямо у ворот. Парни из охраны выглядели откровенно удивленными и настороженными.

— Ваше сиятельство, — дежурный выступил вперед. — Там за воротами лошади! Ей-богу, не вру! Ржание слышно. И скрежет какой-то, будто по рельсам что-то ползет.

— Все верно, открывайте ворота. Петр, дай им инструмент.

Через пару минут по двору звонким эхом разлетелся звук ударов по металлу. Ворота и правда не трогали очень давно. Еле смогли сбить заржавевший, заледеневший замок и сдвинуть створки с места.

Все присутствующие, кроме меня и Тимохи, замерли в напряженном ожидании. Из белой снежной круговерти, тяжело переступая копытами и пуская из раздутых ноздрей густые клубы пара, вынырнули лошади. А следом за животными, неумолимо надвигаясь из мрака, на территорию лесопилки вполз огромный, темный силуэт товарного вагона.

— Стоп! Приехали! — рявкнул я. — Тормози коней! Скидывай упряжь, пока животные не надорвались!

Деревянная громадина остановилась. Корф приблизился к вагону, постучал костяшками пальцев по грязным, обледенелым доскам обшивки. Затем обернулся ко мне с очень удивленным лицом.

— Павел Александрович, вы уж простите меня, старого дурака… Но зачем нам вагон? Неужто своего дерева мало?

Вместо ответа я подошел к массивной сдвижной двери. Ухватился обеими руками за ледяную металлическую ручку, уперся сапогами в наст и с натугой откатил створку в сторону. Ролики жалобно лязгнули.

— Сначала загляните, генерал. А потом можете задавать вопросы.

Владимир Николаевич с сомнением шагнул к темному проему, сунул голову внутрь.

— Господи Иисусе… — прошептал он. — Павел Александрович… Это же танк! Вы… Вы украли у японской разведки танк⁈