Глава 8

Я выскочил из бани и прямой наводкой двинул к конторе. На ходу бубнил себе под нос какой-то детский стишок. Первый пришедший в голову. Пытался успокоиться таким образом. Иначе точно кого-нибудь прибью. Вернее, не кого-нибудь, а вполне конкретную особу, брехливую, подлую и наглую.

Поднялся на второй этаж, промаршировал к кабинету, впечатывая пятки в пол. Как и стишок, ни черта не помогло. Скинул шубу, бросил её на топчан и опустился в кресло. Интересно, как быстро настырная китайская девка выполнит распоряжение? Надеюсь, у нее хватит ума не провоцировать меня еще больше.

В общем-то, ждать пришлось недолго. Видимо, Манью верно оценила моё состояние, поэтому решила не рисковать. Появилась буквально через пять минут. Одевалась она, похоже, прямо на ходу. Ватник был застегнут криво, малахай сдвинут на бок.

Тихонько открыла дверь, переступила порог, сделала несколько шагов вперёд. Ну надо же, какая удивительная скромность.

Я указал девице на табурет. Она мой жест проигнорировала. Застыла посреди комнаты.

— Базарные склоки — удел глупых женщин, — начал спокойно, постукивая костяшками пальцев по столу. Далось мне это спокойствие нелегко. В реальности хотелось вскочить, подойти к девчонке и тряхнуть её хорошенько за шиворот. — Ты вроде бы на дуру не похожа. А ведёшь себя как избалованный капризный ребёнок. Забываешь, что живёшь теперь в коллективе. Ещё раз повторится подобная ситуация — буду вынужден принять меры. Это первое. Второе — собирай вещи. Переезжаешь.

Манью вздрогнула. В глазах мелькнуло непонимание, следом появилась настороженность. Подобных заявлений она от меня точно не ожидала.

— Что это значит, князь? Выгоняете нас? — спросила китаянка напряжённым голосом.

— Не «вас», а тебя. И не выгоняю, а переселяю. Ты теперь живёшь здесь, на втором этаже. В конце коридора, сразу за комнатой Тимофея, освободились апартаменты княгини Шаховской. Она только сегодня утром перебазировалась в барак. Считает, так будет лучше и ей, и невестке с новорождённым. Там столько нянек, что в очереди подавились. Княгиня сможет заниматься своими делами, не переживая за Александру с ребенком.

Манью напряглась ещё больше. Она явно пыталась понять причину моего решения, но получалось у нее не очень.

Насчёт Шаховской, кстати, не соврал. Вера Николаевна подходила с просьбой о переезде буквально пару дней назад. Я лично счёл это решение не особо оправданным, но спорить с княгиней не стал. Если ей так удобнее — на здоровье. Так что всё сложилось идеально.

— Я никуда не пойду! — Девчонка гордо вскинула подбородок. Ну чистая королева в изгнании. Откуда у неё столько гонору? Родители вроде бы из прислуги, дед тоже не китайский император. — Моё место рядом с дедушкой. Вы не смеете распоряжаться мной как вещью!

Я выслушал гневную тираду, а потом всё так же спокойно ответил:

— Смею. И буду.

Выдержал паузу, чтобы Манью хорошенько прониклась. Никаких уговоров. Никакой демократии. Исключительно диктатура и единоличные решения.

— Включи наконец-то голову, милочка. Ты официально мертва. Твой труп «сожгли» в санитарных печах, чтобы Бао Гуйцин отстал от вашей семьи. А ты устраиваешь кошачьи бои в прачечной, бегаешь по двору туда-сюда, светишь своим прекрасным лицом во все стороны. Чтобы немного прояснить ситуацию, еще раз поясню. За мной постоянно следят. Соответственно, за лесопилкой тоже. Причём следят все кому не лень. Если хоть один человек из этих соглядатаев увидит тебя и узнает, а потом шепнёт людям губернатора — сюда приедет армейский батальон. А я, знаешь ли, не готов биться ради настырной девицы со всем миром. Моя помощь была ответным жестом за вашу. Вы, можно сказать, вытащили меня с того света, я — вытащил вас из дерьма. Всё. Ни больше ни меньше. Но ты почему-то решила, будто твоя персона так важна, что можно творить какую угодно дичь, и я всё вытерплю. Нет, милочка. У тебя есть десять минут, чтобы собрать вещи и сообщить деду. Время пошло.

Манью упрямо поджала губы. Тонкие ноздри китаянки дёрнулись. Она смерила меня колючим взглядом, явно взвешивая шансы на успех в открытом противостоянии. Шансов, естественно, не было. Злость в её тёмных глазах сменилась сухим расчётом. Пальцы, до этого намертво стискивающие края ватника, медленно разжались.

На удивление покладистая реакция. Ещё пару минут назад шипела как загнанная в угол кошка, а тут вдруг сдалась без боя. Впрочем, мотив читался легко. Девице категорически невыгоден скандал. Начни она упираться — пришлось бы звать Тимоху и выставлять её силой. Заодно и каморку перетряхнули бы от пола до потолка. Привлекать внимание к помещению с секретным тоннелем под половицами в планы Манью точно не входило.

— Кто займёт моё место? — спросила она. Голос прозвучал ровно, но лёгкая хрипотца выдала затаённое напряжение.

— Никто, — я пожал плечами, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие. — Это лазарет. Там лежат больные. Для вас было сделано исключение. Твой дед останется при медчасти исключительно из-за своей работы. Они с доктором активно заняты какими-то изысканиями. Не буду им мешать, пусть варят свои зелья.

Китаянка коротко кивнула, развернулась и тенью скользнула в коридор.

Ровно через десять минут половицы за дверью скрипнули. На пороге снова возникла внучка лекаря. На одном плече она удерживала туго набитый холщовый узел весьма приличных размеров, второй рукой прижимала к груди деревянную шкатулку со своими снадобьями.

Дышала девушка тяжело, через нос. На бледном лбу блестела испарина. Торопилась бедненькая. Хотела из принципа уложиться в обозначенное мной время. К тому же, ноша явно была для неё тяжела, но просить помощи эта гордячка не стала бы даже под страхом смертной казни.

Я встал с кресла, прошёл мимо девчонки к двери. На ходу бросил:

— За мной.

Мы двинулись в дальний конец коридора. Возле бывшей комнаты Шаховской остановился и толкнул створку.

Обстановка внутри была суровая, спартанская. Узкий топчан, тумба, стул. В углу — небольшой шкаф для вещей и умывальник. Зато в комнате оказалось очень тепло: кирпичная кладка печной трубы проходила как раз через смежную стену. Это не моя буржуйка, которую надо то и дело кочегарить.

— Располагайся, — я кивнул в сторону «кровати». — Еду станут приносить сюда. Без моего личного разрешения или сопровождения Тимофея вниз не спускаться. По всем хозяйственным вопросам обращайся к Петру. Если надо в лазарет к деду — тоже сообщай.

Не дожидаясь ответа или очередной порции испепеляющих взглядов, развернулся и двинул обратно в свой кабинет. Предстояла подготовка к вечернему мероприятию, тратить время на девичьи обиды в мои планы не входило.

Не успел дойти до комнаты, как желудок требовательно скрутило спазмом. Путешествие по тайному ходу, воспитательные беседы и разнос, устроенный Манью, вызвали жгучий аппетит. Будто и не завтракал вовсе.

Спустился на первый этаж, пересёк морозный двор и толкнул тяжёлую, обитую войлоком дверь столовой.

Тепло от раскочегаренной печи приятно обдало замёрзшее лицо. Пахло наваристым бульоном и печёным хлебом.

Бабка Арина, заметив моё появление, тут же засуетилась у котлов, ловко орудуя огромной деревянной поварёшкой. Такое чувство, что она отсюда и не уходит. Хотя, с другой стороны, поди прокорми такую ораву. Главное, что ей это в радость.

— Чего изволите, батюшка-князь? Щей свежих наварили, с мяском!

Я поблагодарил Арину, прошёл к своему столу. Через минуту передо мной уже дымилась глубокая миска щей, щедро сдобренных куском жирной свинины. Рядом лёг ломоть ржаного хлеба.

Тут же, не иначе как на запах, в столовой появился Тимоха. Он скинул шинель, устроился рядом.

— Ваше сиятельство, с женщинами в бане порешал. Успокоил. Потом вернулась Вера Николаевна, и здорово всем досталось. Оказывается, она отлучилась к внуку, а эти… — вахмистр покачал головой. — Эти сучьи дочери вон что устроили.

— Хорошо, Тимофей, — кивнул я казаку. — Мне тоже удалось решить важный вопрос. Теперь Манью будет жить в конторе. Соответственно, подземный ход в нашем полном распоряжении.

Вахмистр тихонько крякнул и собрался что-то ответить, но нам пришлось прервать разговор. Дверь скрипнула, с улицы вошла княгиня Шаховская. Она прямой наводкой двинула к нашему столу.

Я отложил ложку, приподнялся. Тимоха тоже вскочил, торопливо утирая усы тыльной стороной ладони.

— Сидите, господа, — Вера Николаевна лёгким, истинно светским жестом остановила нас и присела на край скамьи напротив. — Приятного аппетита. Первым делом, Павел Александрович, хочу извиниться за ту ужасную сцену, что вы застали в прачечной. Уверяю вас, больше такого не повторится. Я провела воспитательную беседу с Дарьей. Ну а с нашей китайской гостьей… — Шаховская сделала небольшую паузу. — Уверена, вы поговорили с ней сами. Простите за то, что не уследила. Подобные некрасивые сцены недопустимы.

— Да что вы, — я искренне улыбнулся Вере Николаевне. — Вашей вины точно нет. Думаю, ситуацию больше спровоцировала Манью, но вы правы, с ней уже поговорил. Скажите лучше, как Александра? Как мой будущий крестник поживает?

— Слава Богу, крепнут оба. Всё хорошо, — на бледном лице княгини мелькнула тёплая улыбка, но тут же сменилась деловой сосредоточенностью. — Ваше сиятельство, раз уж зашёл разговор… Время идёт, восьмой день не за горами. Надобно определяться с крестинами. Вы ведь от своего слова не отказываетесь?

— Конечно, Вера Николаевна, — я сцепил пальцы в замок, опираясь локтями о стол. — Что от меня требуется на данном этапе?

— Священник, — ответила Шаховская. — Купель Пётр Иванович обещался сколотить из чистой сосны. А вот батюшку на территорию лесопилки нужно привезти вам. Желательно надёжного, который совершит таинство и не станет болтать лишнего в городе о нашем укладе.

Я перевёл взгляд на вахмистра.

— Тимофей, есть на примете такой человек?

Казак степенно кивнул, проглотив кусок хлеба:

— Уже приглядел, Павел Саныч. На Пристани, при Иверском храме, служит отец Иоанн. Человек строгих правил, лишних вопросов не задаёт, мзду не тянет. Привезу, как прикажете.

— Вот и славно, — я снова посмотрел на Шаховскую. — Насчёт крестика не беспокойтесь. Это будет мой подарок. А кто же удостоился чести быть крёстной матерью?

— Так супруга барона Корфа. Мы с ней сговорились.

— Вот и хорошо. Не переживайте, Вера Николаевна, всё сделаем в лучшем виде.

Княгиня вежливо склонила голову. В её глазах промелькнуло искреннее облегчение.

— Благодарю, Павел Александрович. Вы снимаете камень с моей души. Пойду обрадую невестку.

Мы с Тимохой снова вскочили с лавки, провожая Шаховскую. Как только она отошла, уселись обратно и вернулись к обеду, пока щи не остыли окончательно.

— Когда вы скажете китайской ведьме, что вам всё известно? — тихонько поинтересовался вахмистр. Он решил вернуться к разговору, который прервало появление Шаховской.

— Не сейчас, Тимоха. Не сейчас. Сначала хочу выяснить, что она мутит за моей спиной. И кому принадлежит тот дом. Давай-ка мы перекусим да скатаемся снова в город. Найдём его. Не стоит затягивать с этим вопросом.

Сборы много времени не заняли. Мы закончили с обедом, вышли во двор. Еремей Марусю ещё не распрягал, так что выдвинулись сразу.

— В Новый город, Ерёма. К Соборной площади, а там будет видно, — скомандовал я вознице, запахивая полы шубы.

Колеса скрипнули, и пролётка покатилась прочь от лесопилки.

Направление и примерное расстояние прикинул ещё там, под землёй, пока возвращались обратно на базу. Тоннель тянулся на северо-восток, забирая чуть правее от основной железнодорожной ветки. Шагов восемьсот, может, тысяча. С учётом уклона, поворота и того ракурса, с которого мы видели купола собора, выход должен располагаться где-то недалеко от Управления КВЖД. По левую руку.

— Шагов через триста сворачивай в переулок и останавливайся, — бросил я вознице, когда замелькали кованые решётки и лепные фасады Нового города. — Дальше пешком пройдёмся.

Как только пролетка притормозила, спрыгнул на очищенную от снега брусчатку, двинулся вперёд, к собору. Вахмистр пристроился рядом.

Мы миновали два квартала. Я сверял маршрут с внутренним компасом, отсчитывая примерное расстояние. Заодно проверял ракурс видимости собора.

Каждые сто метров останавливался, оборачивался, смотрел на Соборную площадь. Купола Свято-Николаевского храма чётко выделялись на фоне свинцового неба. Мне эти остановки нужны были, чтобы прикинуть угол обзора. Пока что он не сходился. Там, из-за решётки подвала, кресты располагались правее.

— Ищем, Тимофей, ищем, — бросил тихо, заметив недоумённый взгляд пластуна, который пытался понять, чего это я топчусь на месте.

Прошли ещё один квартал. Улица упёрлась в тупик, образованный каменной стеной. За массивной кованой решёткой возвышался весьма солидный трёхэтажный особняк.

— Ах ты чёрт! — я замер, уставившись на дом. — Вот он, Тимоха! Из окошка я видел именно его. Смотри, вон левее — приземистая постройка, которая имеет цокольный этаж. Похоже, тот самый погреб. И ворота… Вон они, гвардейцы. Караулят вход на территорию. Всё. Нашли. Тимофей! Мы нашли конечную точку нашего маршрута.

Дальше началось самое нудное. Вот так запросто подойти к охране и спросить, кому принадлежит дом — палевно. Надо понаблюдать сначала со стороны. Поэтому мы с вахмистром были вынуждены изображать неспешную прогулку.

Прошлись по улице сначала в одну сторону, потом в другую. Делали вид, будто что-то обсуждаем. На самом деле Тимофей своим опытным взглядом оценивал ту часть территории, которую можно разглядеть за кованой решёткой, и охрану.

— Местечко с подвохом, Павел Саныч, — процедил он сквозь зубы, когда мы снова двинулись в сторону от особняка. — Гляньте на ворота. Часовые ходят ровно, от угла до столба. Прямо как дрессированные. Форма китайская, выглядят как китайцы, но те попроще будут. Они в основном мнутся на месте. Эти же — прямо как на перед императором маршируют, ей-богу. Муштровка солидная. Слово даю, дом охраняют не обычные солдаты китайской армии.

— Князь Арсеньев? Какая неожиданная встреча.

Знакомый, вкрадчивый голос раздался почти за моей спиной. Я резко обернулся и буквально уткнулся носом в майора Хондзё. Представитель Токуму Кикан стоял в двух шагах, запахнувшись в дорогое пальто с меховым воротником.

Какое удивительное совпадение, однако.

— Майор, — ответил коротким кивком, изобразив на лице вежливое удивление. — Рад видеть. Вы тоже предпочитаете пешие прогулки по морозному Харбину?

Хондзё вместо того, чтобы ответить, перевёл холодный взгляд на Тимофея.

— Господин вахмистр, не оставите ли нас на пару минут? — произнёс японец тоном, не терпящим возражений.

Казак посмотрел на меня, спрашивая без слов, что думаю по этому поводу. Я так же молча кивнул. Тимоха нехотя отошёл к кованой ограде. При этом не сводил глаз с самурая.

Мы с майором неспешно пошли вдоль тротуара. Снег тихонько поскрипывал под ботинками. Со стороны нас можно было принять за хороших приятелей.

— Как продвигаются наши дела, князь? — поинтересовался Хондзё, глядя прямо перед собой. — Надеюсь, вы не забыли о договорённости касательно хунхузов и пропавшего груза?

Конечно, он имел в виду украденную медь.

— Работаю над этим вопросом, майор, — ответил предельно дружелюбным тоном. — Задействовал надёжных людей. Опрашиваем информаторов на Пристани. Такие дела не терпят суеты. Как только появится возможность реализовать вашу просьбу, немедленно дам знать.

— Видите ли, князь, я ужасно нетерпеливый человек, — самурай вежливо кивнул какому-то прохожему господину, шедшему нам навстречу, — Простите за настойчивость, но хотелось бы получить результат как можно быстрее. Уж простите за прямоту. Всю сложность ситуации мы обсудили еще при прошлой встрече.

— Конечно, господин Хондзё, — я расплылся самой доброжелательной улыбкой, на которую только способен. — Поверьте, ждать осталось недолго. Буквально пару дней.

— Вот и чудесно.

Хондзё остановился, вежливо приподнял шляпу, прощаясь, а потом… направился к центральному входу в особняк. Кованая калитка бесшумно открылась перед ним, гвардейцы взяли на караул.

— Охренеть… — высказался я себе под нос, пользуясь тем, что Тимоха ещё не успел подойти ближе и моего искреннего удивления не слышал.

Выходит, в доме обитает сам Хондзё! Вот это неожиданность.