Глава 7

Прежде чем отправиться в подземелье, мы заглянули в контору. Тимофей метнулся в свою комнату, притащил оттуда керосиновую лампу и увесистый моток пеньковой веревки.

— На кой черт нам альпинистское снаряжение? — поинтересовался я, глядя на веревку.

Вахмистр деловито проверил стекло лампы:

— Павел Саныч, идем вслепую. А ну как там лабиринт или развилки? Вы видали, как стены выложены? Чай не крысиная нора, по которой можно пару верст на брюхе проползти. Строили под серьезные нужды.

Казак закинул моток на плечо, а потом совершенно искренне добавил:

— Вдруг свод обвалится? С веревкой проще будет вас из-под завалов вытащить.

Я почти минуту молча смотрел на казака, офигевая с его логики. То есть он уверен, что завалить почему-то должно именно меня. Однако комментировать столь «жизнерадостный» прогноз не стал.

Закончив с приготовлениями, отправились в лазарет. Миновали пустую операционную. Притормозили возле лаборатории.

Из-за приоткрытой двери доносилось тихое бульканье и бубнеж. Сергей Петрович на пару со старым Шэнем увлеченно смешивали какие-то жидкости над спиртовкой. Припахивало их варево весьма специфически. Надеюсь, травник не втянет доктора в какой-нибудь блудняк.

Зная таланты китайского семейства, совершенно не удивлюсь, если под видом микстур старик бодяжит забористую дурь, а ушлая внучка таскает товар на продажу в Фуцзядянь. Отличный повод для таинственных путешествий в город.

Тимоха коротким свистом привлек внимание Лебедева. Эскулап высунулся в коридор, и получил от меня четкую инструкцию — держать травника при себе, ни под каким предлогом не выпускать в жилые помещения. Доктор кивнул, лишних вопросов задавать не стал.

Только после этого мы двинулись в спальню китаянки.

Вахмистр чиркнул спичкой, подпалил фитиль керосинки и сразу убрал яркость, оставив лишь тусклый желтоватый лепесток пламени. Сноровисто обвязал меня веревкой, затянув узел на груди. Второй конец намотал себе на руку.

— Вообще-то князей на поводок не сажают, — с сарказмом прокомментировал я.

— Дык это ради безопасности, ваше сиятельство, — возразил Тимофей. Потом тяжело вздохнул, проверил прочность узла рывком. — Неизвестно, что впереди. Да и не доверяю я этой девке. Слишком она… — казак помолчал, подбирая нужные слова. — Себе на уме. Вдруг там «подарочек» какой припрятан.

Здравый смысл в рассуждениях пластуна присутствовал, так что спорить из-за веревки я не стал.

Тимофей присел, поддел лезвием кинжала половицу, поднял деревянный щит. Из открывшегося провала мгновенно потянуло стылым холодом и запахом слежавшейся земли. По полу тут же начал гулять сквозняк.

Вахмистр опустил лампу прямо в темную дыру. Свет выхватил крутые земляные ступени, усиленные почерневшими от времени досками.

Я заглянул внутрь. Сейчас, при тусклом свете керосинки, вход было видно значительно лучше.

Стены лаза укреплял кирпич, а свод подпирали массивные крепи из лиственницы. Такое дерево в земле не гниет десятилетиями. Купец Хлынов вложил в «кроличью нору» немало сил и денег. Даже любопытно, для каких нужд он сделал тайный лаз?

Чтобы в случае необходимости быстро покинуть лесопилку? Или, может, купчина занимался контрабандой? Учитывая, насколько спешно он смылся из Харбина, — вообще не удивлюсь. А что? С продажей леса начались проблемы из-за революции, взбаламутившей Российскую империю. Жить как-то надо. Вот и влез в грязные делишки. Перешел дорогу тем же хунхузам.

В любом случае, сейчас уже правды не узнаешь. Да и не сильно она важна.

Я пошел первым. Тимоха спустился следом. Он вернул деревянный щит на место, закрыл дыру. Но предварительно проверил, сможем ли мы поднять крышку, находясь внутри.

Лаз оказался на удивление просторным. Можно было идти, лишь слегка пригнув голову. По крайней мере — мне. Пластуну было чуть тяжелее. У него рост — под два метра.

Внутри отвратительно припахивало плесенью, стылой глиной и мышиным пометом. Свет керосинки выхватывал из мрака застывшие потеки воды на кирпичной кладке и мощные деревянные сваи, удерживающие свод.

Тимоха обошел меня и теперь двигался впереди, настороженно изучая пол под ногами, стены и потолок. Внезапно он остановился, опустил лампу ниже.

— Гляньте-ка, ваше сиятельство.

Свет выхватил четкие, маленькие отпечатки обуви. Размер крошечный.

— Манью, — констатировал я. — Следы свежие.

— Свежие, — согласился Тимофей. Он сел на корточки, поднес лампу. — Ведут в оба конца. Сначала шла вперед, потом вернулась на лесопилку. Хм… А это что?

Вахмистр переместился чуть левее, что-то поднял с земли. Растер в пальцах, принюхался.

— Сухая полынь. Недавно уронили. Видать к девкиной одежде прицепилась.

Двинулись дальше. Метров через триста туннель неожиданно изменился, появилась небольшая развилка. Та часть, что шла прямо, выглядела совсем непрезентабельно. Натуральная кроличья нора.

Налево сворачивал более широкий, укрепленный камнем проход. Такой же основательный, как и в начале.

— Следы барышни уходят прямо, — сообщил вахмистр, указывая на отпечатки, которые вели в узкий лаз и скрывались в темноте. — Судя по направлению, это в сторону Старого Города. Видать, не часто пользовались. Видите, как вырыт? От силы год, может, два. Его будто копали позже, чем основной. А вот левый рукав все такой же крепкий будет. Небольшую тележку прокатить можно.

Я прикинул в голове карту района. Успел запомнить, как выглядит та часть, что ближе к лесопилке. Чисто теоретически, левая ветка ведет аккурат в сторону пустырей, прилегающих к промышленной зоне и оврагам. Идеальный маршрут, чтобы вывезти контрабанду. Я бы именно такой путь и выбрал.

— Идем налево, Тимофей. Проверим сначала, что там. Думаю, Хлынов был тот еще прощелыга. Барыжил запрещенкой.

Тимоха, услышав очередные незнакомые слова, покосился на меня недовольно, но промолчал. Вахмистр уже начал привыкать к моей манере изъясняться. В большинстве случаев я стараюсь сдерживать себя, но иногда рвется наружу Серега Инженер.

Мы двинулись по широкой части подземного хода. Шли относительно недолго. Минут десять.

Внезапно Тимофей, возглавлявший наш скромный отряд, замер. Свет лампы выхватил из мрака причину его остановки.

Прямо перед нами была добротная дубовая створка, обитая по краям полосами ржавого железа. Ради удобного выхода здесь даже соорудили вполне сносный дверной косяк. Насчет безопасности Хлынов тоже побеспокоился. На двери виднелся массивный кованный засов. Его щедро смазали солидолом, чтобы механизм не закис от вечной подвальной сырости.

Судя по всему, створку можно закрыть только изнутри. А это гарантированно исключает возможность проникнуть в подземный ход снаружи.

Вахмистр передал мне лампу. Ухватился за металлическую рукоять задвижки, потянул в сторону. Железо поддалось туго, с глухим влажным скрежетом. Тимофей навалился плечом, толкнул створку. Пошла она с трудом. Что-то явно мешалось ей сто стороны улицы.

Когда выбрались из туннеля, поняли — что именно.

Подземный ход вел в глубокий овраг. Снаружи дверь обшили кривым горбылем, чтобы она сливалась со склоном, сверху густо завалили сухим валежником. Вот он и мешался.

То есть кто-то один в любом случае возвращался на лесопилку по земле, а не под ней. Вряд ли ветки заботливо принесли зайчики и лисички. В любом случае, если отойти шагов на десять, вход в подземелье не разглядеть вообще никак.

Задрал голову. Посмотрел наверх. Метрах в ста выше по отвесному краю виднелась дорога.

— И как отсюда товар наверх тягали? — задумчиво высказался я, вглядываясь в крутой подъем. На горбу много не унесешь.

Тимоха молча указал рукой левее. Там проступала густая лесополоса — кривые маньчжурские дубы вперемешку с плотным кустарником. Они росли сплошной стеной, но если присмотреться, можно разглядеть узкую колею, уходящую вверх. При желании по ней спокойно поднимутся навьюченные лошади или небольшие сани.

— Ну, Хлынов. Ну, сукин сын… — Усмехнулся я и покачал головой. — Исключительно все продумал.

Обернулся на вход в туннель, затем — на Тимоху, застывшего рядом:

— Но следы девчонки вели не сюда. Идем назад, к развилке.

Мы вернулись обратно в туннель. Тимофей потянул створку на себя. И тут выяснилась одна презабавная хитрость маскировки. Часть сухого валежника оказалась намертво прикручена к наружной стороне двери ржавой проволокой. Стоило двери плотно лечь в пазы, как она снова слилась со склоном оврага.

— Что же Хлынов вывозил через этот ход…— протянул я, уставившись на деревянное полотно. — Ты погляди, как озадачился.

Казак молча, с натугой толкнул кованый засов. Обильно смазанный солидолом механизм глухо чавкнул, надежно запирая ход изнутри. Радует одно — за вторжение извне можно не беспокоиться.

Мы вернулись к развилке. Тимоха отчего-то выглядел совсем мрачным.

— Павел Саныч, может, не стоит туда ходит? Дрянное место. Того и гляди, завалит, — высказался вахмистр.

— Не завалит, — отрезал я, — Девчонка, как видишь, вернулась цела и невредима. Надо выяснить, куда ведет эта часть туннеля.

Казак что-то буркнул себе под нос недовольно, но спорить больше не стал. Двинулся вперед.

Если левый рукав, ведущий к оврагу, походил на добротный коридор, куда можно закатить тележку, то эта нора явно строилась исключительно для скрытного перемещения человека. Свод здесь ощутимо понижался. Мне пришлось идти склонившись, а Тимофею — и вовсе согнуться в три погибели.

Казак глухо матерился сквозь зубы, то и дело поправляя намотанную на руку веревку.

— Не пыхти, Тимоха. Дыши ровнее, — бросил я ему в спину. При этом внимательно вглядывался в отпечатки под ногами.

Следы Манью читались четко. Девчонка шла уверенно, не боялась, что ее тут может кто-то невзначай увидеть. Значит, китаянка на сто процентов знает — про ход не известно никому.

Минут через двадцать, когда шея уже затекла и мне начало казаться, что этот туннель не закончится никогда, мы уткнулись в глухую кирпичную стену. Прямо перед ней, вместо утоптанной земли, виднелись щербатые каменные плиты.

Тимофей поднял керосинку, освещая тупик. Физиономия вахмистра выглядела слегка растерянной. Такого финала он не ожидал.

— Прибыли, ваше сиятельство. Дальше только лбом биться, — казак пощупал преграду в одном месте, в другом. Простучал костяшками. — Основательно построено.

— Не может такого быть, — я отодвинул Тимофея, вышел вперед. — Никто не будет рыть туннель, который никуда не ведет. Это абсолютная бессмыслица. Да и потом, Манью отсюда как-то выбралась. Я видел ее на улице, следы обрываются возле стены. Значит, выход есть.

Провел ладонью по кирпичам, внимательно всматриваясь в каждый зазорчик. Взгляд опустился ниже. У самого цоколя зияла узкая щель без раствора.

Присел на корточки, просунул пальцы. Тут же нащупал железную скобу, замаскированную под ржавую железяку, и потянул. Часть стены на скрытых петлях совершенно беззвучно подалась вперед. Появилась приличных размеров щель, в которую бочком мог пролезть даже Тимоха.

— Ну ничего себе…— Я уставился на открывшийся проход в оба глаза, — Это просто какие-то тайны Монте-Кристо.

Вахмистр взял лампу в левую руку, правой вытянул кинжал.

— Ваше сиятельство, давайте-ка я первым пойду. Не нравится мне такие механизмы.

Тимоха протиснулся в проем, замер, оценивая обстановку.

— Чисто, Павел Саныч. Ни живой души.

Я просочился следом и оказался… в подвале. Даже скорее в погребе. Так будет правильнее. Вдоль стен тянулись дубовые стеллажи. На полках сиротливо пылились пузатые бутылки. Классический винный погреб для ценителей подобных напитков.

Под самым потолком виднелось узкое оконце с чугунной решеткой, встроенной изнутри. Сквозь грязное стекло пробивался дневной свет.

Обошел вахмистра, уцепился руками за прутья, подтянулся и осторожно выглянул наружу.

Картинка за окном выглядела весьма неожиданно Просторный, мощеный камнем внутренний двор, по которому сновала прислуга. Чуть в стороне — нехилый такой особняк в европейском стиле. В три этажа. У кованых ворот — гвардейцы в зимних мундирах. Пять человек. Все при оружии. Да и форма у них очень даже приличная. Вряд ли это жилище обычного коммерса — въезд охраняют слишком серьезные ребята.

Прямо за оградой, над крышами соседних домов четко вырисовывался знакомый силуэт. Шатровые купола. Кресты. Свято-Николаевский собор.

Центр Нового Города. Буквально два шага до Управления КВЖД. Элитный правительственный квартал. Любопытно, однако.

Спрыгнул обратно на пол, отряхнул ладони от ржавчины.

— Что там, Павел Саныч? — напряженно поинтересовался вахмистр.

— Да черт его знает. Какой-то особняк в Новом Городе.

Казак озадаченно сдвинул малахай на затылок.

— И чья же это берлога?

— Хороший вопрос, — ответил я, разглядывая винные ряды. — Еще интереснее — зачем сюда приходила Манью. И знают ли хозяева про подземный ход. Погреб выглядит слегка неухоженным. Такое чувство, что про него забыли. Возможно, дом достался новому владельцу совсем недавно, а вся эта винная радость — наследство прежнего хозяина. Ладно. Уходим.

Обратная дорога показалась мне гораздо короче. Наверное, потому что шли уже знакомым путем. Выбрались в комнате китаянки, закрыли крышку и быстренько выскользнули на улицу. Теперь у нас в активе имеются два дополнительных выхода с лесопилки. Тайных выхода. Это хорошо.

— Павел Саныч, — Тимоха озадачено потер лоб, — Ну так что получается? Нет нужды заколачивать? От оврага чужой не придет. Заперто изнутри. А из Нового города — надо знать про тайный механизм.

Только я собрался ответить вахмистру, как со стороны бани донесся грохот. Будто кто-то швыряется ведрами. Следом — истошный женский визг пополам с отборным матом, в который органично вплеталась шипящая китайская ругань.

Мы с Тимофеем переглянулись и рванули к прачечной.

Там кипел эпичный замес — сцепились две фурии. Угадать участниц конфликта труда не составило. Знойная кухарка Дарья уверенно наступала на Манью. Красная от злости девка сжимала в руках скрученную мокрую тряпку. Размахивала ею, как кистенем, пытаясь достать противницу.

Китаянка в свою очередь демонстрировала чудеса акробатики. Она уворачивалась от ударов с грацией дикой кошки. Попутно швыряла в кухарку из лохани, стоявшей на лавке, замоченные вещи. Остальные женщины жались по углам, боялись попасть под раздачу. Шаховской нигде не было видно. Похоже, княгиня вышла по каким-то делам и эти сумасшедшие дамочки устроили настоящий Мортал Комбат.

— Ах ты, змея узкоглазая! — вопила Дарья, делая очередной выпад. — Я тебе сейчас патлы-то повыдергаю! Будешь знать, как зенки свои на князя пялить! Приблуда!

Манью потянулась к лохани, надеясь запульнуть в кухарку еще одну мокрую шмотку. Однако, метательные снаряды закончились. Тогда, не долго думая, китаянка схватила брусок хозяйственного мыла и швырнула его в Дарью. Метила ровно в голову. Мыло просвистело в дюйме от виска кухарки, с чавкающим стуком впечаталось в бревна.

— Твоя голова пустая, как дырявый кувшин! — взвизгнула Манью. — Шлюха портовая!

Дарья взбесилась окончательно. Рванула вперед, напрочь забыв про осторожность. Ее боты скользнули по мыльной луже. Ноги кухарки взлетели вверх, и она рухнула прямо в таз с замоченным бельем. Грязная вода фонтаном ударила в потолок.

— Так тебе! — закричала китаянка.

— А ну угомонились! — рявкнул я.

Дарья, отплевываясь, попыталась выбраться из лохани. Мокрая блузка облепила все ее прелести, но мне сейчас точно было не до созерцания выдающихся форм красавицы.

Манью вытянулась в струнку. Губы плотно сжаты. На скулах — гневный румянец.

— Это что за дурдом на выезде? — поинтересовался я, скрестив руки на груди. — Работы мало? Завтра же организую чистку выгребных ям. Там энтузиазм точно пригодится.

— Ваше сиятельство… — Дарья, наконец, встала на ноги, судорожно одергивая липкую ткань. — Да она первая начала! Вела себя словно королева. Мыло не такое, вода холодная!

— Помолчи, — оборвал я девицу. — Как вы меня… Черт. Как вы мне дороги! Со своими бабскими закидонами!

Перевел взгляд на китаянку, ткнул в нее пальцем:

— Ты! Рысью за мной! В контору! Ватник надевай и через две минуты чтобы стояла в кабинете!