Глава 15

До лесопилки домчали с ветерком. То ли Еремей так проникся моим состоянием, то ли Маруся торопилась поскорее сдать беспутного князя с рук на руки и забыть сегодняшнюю ночь как страшный сон. Так понимаю, кобыле от меня тоже досталось.

Пока ехали, стало немного легче. Голова ещё гудела, но уже не так, чтоб хотелось сдохнуть. К моменту, когда пролётка вкатилась в ворота, я почти чувствовал себя человеком. Ну, наполовину.

На лесопилке уже вовсю кипела жизнь, а соответственно, многие находились во дворе. Народ при виде меня оборачивался, но как-то украдкой, отводя глаза. Стало быть, о моих приключениях общинникам известно. Оно и понятно. Еремей ведь Манью привёз утром, одну, помятую, а такие новости расходятся быстрее пожара.

Ладно. С этим разберёмся позже. Сейчас у меня было дело поважнее.

Первым делом, как только выбрался из пролётки, велел Тимохе найти Селиванова и морально подготовить управляющего к той сумме, которую сегодня надо отвезти в «Модерн». Потом отправился на поиски Манью.

Девчонка нашлась там же, где и всегда, — в мастерской Шэня. Она уже переоделась в свою рабочую форму и, что особенно бесило, действительно выглядела отвратительно бодро. Стояла возле столика, что-то толкла в ступке.

Шэнь в мастерской отсутствовал. Видимо, знал, что грядёт буря, а потому от греха подальше смылся по каким-нибудь «особо важным» делам.

— Доброе утро, князь, — не отрываясь от процесса, произнесла Манью. — Хотя, судя по вашему виду, добрым его вряд ли можно назвать.

Девчонка наяривала пестиком с таким энтузиазмом, что от его стука о чашу в башке моментально снова загудело.

Я привалился к стене плечом, пару секунд молча наблюдал за стервой, потом всё же ответил.

— Утро и правда недоброе. С пустого места сразу нарисовалось несколько проблем, на которые совсем не рассчитывал. А ты, смотрю, хорошо выглядишь. Свежо. Не то что некоторые.

— Стараюсь. — Манью подняла на меня взгляд. В глазах у неё плясали такие черти, что сразу стало ясно — собой девчонка довольна донельзя. — А вы, наверное, притомились на приёме. Бывает. Не всякий выдержит столько веселья.

— Не всякий, — согласился я. — Особенно если этому организму весь вечер услужливо подсовывают бокал за бокалом.

Манью улыбнулась. Открыто, нагло, без всякого притворства. Спектакль «я у Шэня дурочка» закончился. Теперь она смотрела на меня уже не как восторженная барышня, а как игрок, который выложил на стол победную комбинацию.

— Значит, догадались, — не столько спросила, сколько констатировала она.

— Догадался. Не сразу, врать не буду. Сложил два и два только утром, буквально около часа назад. Когда проснулся в гостинице и узнал, что ты, оказывается, провела эту ночь в моей компании.

— И что же у вас сложилось, князь?

Она отложила пестик, вытерла руки о фартук. Приготовилась слушать. С таким видом, будто это я сейчас буду перед ней отчитываться, а не наоборот.

Ну-ну.

— Всё сложилось, — сказал я спокойно. — Ты специально меня спаивала. Чтобы я, добрый молодец, сам, по своей воле, увёз тебя в гостиницу на глазах у всего Харбина. Ловко. Не отнять. Нужны подробности?

— Продолжайте. — Она склонила голову набок. — У вас неплохо получается.

— А продолжение простое. Теперь весь город знает, что незамужняя барышня провела ночь в «Модерне» с мужчиной. Позор. Клеймо. После такого ни один уважающий себя китайский сановник тебя в жёны не возьмёт. И губернатор Бао Гуйцин в том числе.

Манью молчала. Смотрела на меня и улыбалась. В этой улыбке читалось торжество чистой воды.

— Всё верно, князь, — сказала она наконец. — Всё до последнего слова. Я не хотела за него замуж. Я вообще, знаете, замуж не хочу. А вы… простите, но вы оказались самым удобным инструментом. За что, кстати, отдельное спасибо.

— Не за что, — кивнул я. — Всегда рад помочь даме. Вот только, Манью, есть в твоём гениальном плане один маленький изъян. Крохотный. Ты его пока не заметила, а зря.

Улыбка на её лице чуть дрогнула. Совсем чуть-чуть.

— Какой же? — насмешливо поинтересовалась девица. Она ещё не понимала, в какую ловушку сама себя загнала.

Я оттолкнулся от косяка, шагнул к китаянке, посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты очень старалась опозориться, чтобы губернатор на тебе не женился. У тебя получилось. Думаю, Бао уже в курсе и прекрасно понимает, что опозоренная девица ему не по чину. Кстати, для меня такой поворот создаёт ряд проблем. Мне только недавно удалось наладить с губернатором почти приятельские взаимоотношения, но теперь, благодаря тебе, все усилия полетели к чёрту. Однако…

Я выдержал паузу, улыбнулся.

— Во всей этой ситуации есть один несомненный плюс.

— Какой же? — взгляд девчонки стал настороженным.

— Видишь ли, дорогая, — я улыбнулся ей так же нагло, как минуту назад улыбалась она, — жениться на тебе губернатор не может. Это действительно так. А я — могу. Так что будь добра, сообщи Шэню, что в ближайшее время свадьба всё-таки состоится. Твоя. Со мной.

Я подмигнул девчонке, крутанулся на месте и собрался выйти из мастерской. Не успел сделать пары шагов, как меня очень крепко ухватили за рукав.

— Какая свадьба, князь? О чём вы? Я не хочу!

Девчонка выглядела, мягко говоря, ошарашенной.

— Ну милая моя, — я выдернул руку из её хватки, пожал плечами. — Мало ли чего ты хочешь, а чего не хочешь. После всего, что между нами было, порядочный человек просто обязан жениться.

— Да ничего не было! — почти выкрикнула Манью.

— Ну а кто об этом знает? Все уверены в обратном. Так что… — похлопал её по плечу, — велю Шаховской всё готовить. Сыграем свадьбу быстро. Зачем тянуть?

Я высказался и, весьма довольный охреневшим выражением лица китаянки, вышел в коридор, затем на улицу. Остановился, чтобы подышать свежим воздухом. Он приятно холодил разгорячённое лицо.

Решение жениться пришло ко мне ещё в гостинице, во время рассказа Тимофея.

Я и раньше об этом думал, но откладывал на потом — на Шанхай, на спокойные времена, на «когда всё утрясётся». Она мне нравилась с самого начала, чего уж скрывать. Скверный характер, острый язык, вечные подколки — самое то для такого человека, как я. С обычной, послушной и примерной девицей мне, наверное, было бы скучно. А тут настоящий огонь, а не женщина.

Плюс, если совсем начистоту, Манью — это не только характер и красивые глаза. Она дочь Чжан Жуна, наследница нефритовых инчжанов, что лежат у меня в сейфе. Невеста, в комплекте к которой идут миллионы.

Так что жениться собирался в любом случае. Вопрос был только в том, как к этому вопросу подойти. Ухаживать, объясняться, изображать пылкую любовь, ждать, пока девица оттает? Долго, муторно и с непредсказуемым итогом — Манью могла послать меня куда подальше. С её-то нравом.

Теперь всё сложилось само собой. Да, раньше, чем нужно, но зачем упускать такое удачное стечение обстоятельств.

Китаянка так старалась опозориться, обезопасить себя от губернатора, что заодно всё решила за меня. Создала ситуацию, в которой могу жениться на ней спокойно, законно, и никто не скажет ни слова поперёк. В том числе она сама.

Манью не переиграла меня, а ускорила процесс и сделала его абсолютно легальным.

Прийти в себя и насладиться моментом мне, впрочем, не дали.

Не успел отойти от медблока, как навстречу уже нёсся Селиванов. Румяный, взъерошенный, с амбарной книгой под мышкой — куда ж без неё. За ним, отставая на пару шагов, топал Тимофей с виноватым видом. Видать, успел подготовить управляющего к грядущим расходам. Подготовил, судя по лицу Петра, не слишком удачно.

— Ваше сиятельство! — выдохнул Селиванов, затормозив передо мной.

По его физиономии было видно — он в глубочайшем потрясении. Губы поджаты, в глазах вселенская скорбь. Селиванову явно хотелось высказать всё, что он думает о вчерашнем загуле, о цыганах, о медведе и, главное, о сумме, которую этот загул стоил.

Но, само собой, высказать он не посмел. Не по чину управляющему пенять князю. Поэтому его буквально распирало от невысказанного, и выглядел Пётр как чайник, у которого вот-вот сорвёт крышечку.

— Пётр Иванович, — примирительно начал я. — Главное не кипятись.

— Я сам поеду, — решительно и очень неожиданно заявил управляющий.

— Куда поедешь? — слегка прибалдел я.

— В «Модерн», ваше сиятельство. С деньгами. И счёт ваш проверю. Лично. Каждую строчечку. — Селиванов пристукнул ладонью по книге. — Знаю я этих гостиничных сволочей. Им дай волю, они с пьяного человека три шкуры сдерут да ещё припишут того, чего и не было вовсе. Медведь! Это ж надо удумать — медведь! А ну как они вам за одного медведя как за трёх посчитали? Нет уж. Сам всё проверю, каждый пункт. И ежели хоть на копейку обманули — я им такой скандал устрою, что они меня всю жизнь помнить будут.

Я чуть не рассмеялся. Так как высказывать князю Пётр права не имеет, он решил тряхнуть «Модерн», как бы те князя не обжулили. Скорбь скорбью, а денежки счёт любят.

— Проверь, Пётр Иванович, — согласился я. — Проверь непременно. Только сильно не зверствуй. Медведь, к сожалению, был. И цыгане были. Тут не обманули.

Селиванов страдальчески закатил глаза, будто я подтвердил его худшие опасения, и уже открыл рот, чтобы разразиться новой тирадой.

Но не успел.

От ворот раздался резкий, требовательный гудок клаксона. Раз, другой. Так сигналят не робкие просители, а люди, привыкшие, что перед ними открывают сразу.

Только вот у меня порядки заведены иные. Кто бы там ни сигналил, а без дозволения створки не отопрут. Караульные гостя явно не признали, поэтому прямо с вышки поинтересовались, кого там чёрт принёс. Но в более вежливой форме. Получили ответ и отправили одного из казаков ко мне — докладывать.

— Ваше сиятельство, — молодой семёновец подбежал, вытянулся. — Там господин приехал. Каспе, говорит, Иосиф Александрович. По личному делу. Пущать?

Каспе. Ювелир, владелец «Модерна». Вот уж кого не ждал.

— Пущай, — велел я.

Казак кивнул, метнулся обратно. Створки поехали в стороны, и во двор въехал автомобиль. Дорогой, чёрный, лаковый, каких в Харбине по пальцам пересчитать. Из тех, что покупают не для бытовых нужд, а чтобы весь город видел, кто едет.

Машина мягко подкатила к крыльцу, встала. Шофёр выскочил, распахнул дверцу.

Наружу выбрался Иосиф Александрович. Собственной персоной.

Я мысленно приготовился к неприятному разговору. Всё-таки в его гостинице ночью устроил бедлам с плясками, медведем и вилками. Ждал претензий, счетов, а то и требования больше не появляться на пороге «Модерна». Ну и плюс Каспе был на том злосчастном приёме, видел моё сольное выступление. Теперь, наверное, откажется от каких-либо контактов.

Однако владелец гостиницы, едва выбравшись из авто, расплылся в улыбке. Широкой, искренней, довольной. И направился ко мне, раскинув руки, будто встречал старого доброго друга.

— Князь! Павел Александрович! — воскликнул он. — Дорогой мой! А я к вам. Лично. Не мог не приехать.

Так. Это уже интересно.

— Иосиф Александрович, — осторожно ответил я, пожимая протянутую руку. — Признаться, не ожидал. И, каюсь, готовился извиняться.

— Извиняться⁈ — Каспе всплеснул руками с таким возмущением, будто я сморозил несусветную глупость. — Помилуйте, князь! За что извиняться? Пойдёмте-ка в тепло, я вам всё объясню. Разговор есть.

Заинтригованный донельзя, я повёл гостя в контору.

Уже в офисе, устроившись у печки и приняв от Дарьи стакан горячего чаю, Каспе наконец объяснился. И объяснение это оказалось таким, что я, честно говоря, прибалдел от неожиданности.

— Павел Александрович, — начал ювелир, отхлебнув чаю. — Забудьте про счёт. Никаких денег с вас я не возьму. Все вчерашние расходы — вино, ужин, номер, цыгане, медведь, посуда, что вы там ещё побили, — всё за счёт заведения. Считайте это подарком.

— Иосиф Александрович, — я нахмурился. — Не понимаю…

— Да что же непонятного, князь. — Каспе поставил стакан, посмотрел на меня взглядом оценщика. — Для начала, вы сделали для моей гостиницы весьма полезное дело. Теперь весь Харбин только и говорит, что про «ту самую ночь в „Модерне“». Про князя, который гулял так, как не гуляли со времён империи. У меня отбоя нет от желающих снять тот самый номер и отужинать в том самом зале. А прошло не более часа как вы уехали. Управляющий, шельма, с ног сбился, пытаясь расписать всех желающих в очередь. Но это ещё не главное.

Ювелир подался вперёд, хитренько посмотрел мне в глаза.

— Главное, князь, вот что. Вы даже не представляете, какую службу сослужили русскому населению этого города.

— Э… простите? — не понял я.

— Ну смотрите, Павел Александрович. — Каспе понизил голос, будто делился чем-то важным. — Вы знаете, как мы тут живём, русские. Под китайцами. Кланяемся, заискиваем, глотаем обиды. Мы для них — никто. Бывшие хозяева, обломки империи. И каждый из нас это чувствует, каждый божий день. Даже я. И поверьте, приятного в таком положении вещей мало. А вчера… вчера русский князь пришёл на приём к самому генерал-губернатору Маньчжурии и повёл себя так, будто он тут хозяин, а не гость. Не заискивал, не лебезил. Гулял по-нашему, по-русски. Показал этим китайцам, что удаль наша, наш крепкий характер не сломлены и на их чинность нам, простите за грубость, наплевать.

Он откинулся назад, довольно глядя на меня.

— Вы бы слышали, князь, что нынче говорят все уважаемые люди. Из наших, конечно. Кулаев хохотал до слёз, когда ему пересказывали события прошлого вечера. Дризин руку жал каждому, кто был на приёме, всё выспрашивал подробности. А уж дамы… дамы от вас просто в восторге. Романтический герой, не меньше. Русский князь, который утёр нос всей китайской знати.

Я слушал ювелира молча, потому что не знал, что сказать. Когда ехал на лесопилку, помимо Манью думал и о том, что после такого выступления все связи и договорённости, достигнутые за последнее время, рухнут. А по факту вышло совсем иначе.

Русская колония — по крайней мере та её часть, которая при деньгах и власти, — увидела в моём загуле не позор, а вызов. Реванш. Один из них не согнулся под китайцами, а положил им на голову большой половой орган. Теперь соотечественники смотрели на меня не с осуждением, а с восхищением.

Каспе посидел ещё немного. Допил чай, поговорил о пустяках — о видах на весну, о ценах, о том, что даян снова скачет. Но я видел, что приезжал он не за этим. Не ради светской болтовни и не только чтобы простить мне счёт. Ювелир прощупывал. Приглядывался к князю Арсеньеву заново, по-другому. Как к человеку, с которым, пожалуй, стоит вести дела покрепче.

Оно и понятно. Вчера в глазах таких, как Каспе, я был просто удачливым выскочкой с лесопилкой, а сегодня — русский князь, который способен вытирать ноги о китайцев. То есть Каспе реально поверил в то, что это был этакий запланированный перформанс, а не банальная пьяная дурь.

Самое интересное, как оказалось, большую роль в том, что моя репутация укрепилась ещё больше, сыграл сам губернатор. Когда я плясал и пояснял всем присутствующим, что приём — редкостная срань, Бао вежливо подошёл, приобнял меня за плечо и лично проводил к выходу, запретив прислуге даже косо смотреть в мою сторону.

Русские расценили это как знак высочайшего расположения и уважения. Я же из рассказа ювелира понял совсем другое. Бао был вежлив не потому, что проглотил мою выходку. Ни черта подобного. Он сохранил собственное лицо, избежав скандала. Однако месть с его стороны непременно будет. Причём красивая месть, тонкая.

— Так вот, князь, — сказал Каспе на прощание, поднимаясь и застёгивая пальто. — Вы человек интересный. Очень интересный. Полагаю, нам с вами есть о чём потолковать. Не сегодня, разумеется, — вы, я вижу, нынче не в лучшей форме. Но на днях. Я пришлю приглашение.

— С удовольствием, Иосиф Александрович, — ответил ему, пожимая руку. — Потолкуем непременно.

Проводил гостя до крыльца. Каспе забрался в свой лаковый автомобиль, шофёр захлопнул дверцу, машина фыркнула и покатила к воротам. Я стоял, смотрел ей вслед и думал.

Русская колония-то в восторге. А вот губернатор Бао Гуйцин — навряд ли. Скандал скандалом, а его-то я задел напрямую. И вот с этим надо было что-то делать. Срочно. Пока обида свежая, пока он не наделал сгоряча глупостей, которые выйдут боком и мне, и всей общине.

К счастью, план у меня уже был. Созрел ещё по дороге из «Модерна», пока башка потихоньку прояснялась. План хороший, дерзкий, в лучших традициях Серёги Инженера. Оставалось только воплотить его в жизнь. И чем скорее — тем лучше. Куй железо, как говорится, пока горячо.

Машина Каспе скрылась за воротами. Я развернулся и рявкнул на весь двор:

— Пётр Иваныч! Иди сюда!

Селиванов возник рядом мгновенно, будто всё это время стоял за спиной.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Баню затопить. Немедленно. И приготовь мне свежую одежду, самую приличную, какая есть. — Я прикинул время. — Через час выезжаю.

— Куда ж вы опять, Павел Александрович? Вам бы отдохнуть, отоспаться… — начал было управляющий, но сразу осёкся под моим взглядом.

— К губернатору, Пётр. — Ответил я. — К губернатору. Есть у меня к его превосходительству один разговор. Очень важный. И очень срочный.