Глава 3

Дорога до резиденции Дина Сяна заняла около получаса. Рядом со мной на сиденье покоился потертый кожаный портфель с латунными застежками. Увесистый, зараза. Внутри лежал один из тех самых слитков самурайского золота. Взял его с лесопилки «на всякий случай». Соломон Маркович, кутающийся в меха по соседству, разумеется, пребывал в святой уверенности, что там спрятаны исключительно чертежи и сметы нашего будущего производства. Старому лису лишние знания сейчас ни к чему. Пригодится золото или нет — пока не знаю.

Глава коммерческого управления обитал в Новом Городе. Это был совершенно другой Харбин. Широкие освещенные проспекты. Роскошные двухэтажные особняки за высокими каменными оградами. Никакой копоти и грязи района Пристани. Всё цивильно и богато. Почти как в моём современном мире, где-нибудь в элитном подмосковном коттеджном посёлке. Меня даже немного пробило на ностальгию.

Прикупить, что ли, домик тут? Потом, чуть позже, когда наличность карманы оттягивать начнет.

Хотя… Я откинулся на спинку сиденья, глядя на проносящиеся мимо кованые заборы. Если вспомнить историю, местный рынок элитной недвижимости имеет один огромный изъян. Примерно через десять с небольшим лет вся эта уютная маньчжурская песочница превратится в кровавую мясорубку. Японцы устроят здесь классический рейдерский захват в глобальных масштабах.

В памяти всплыли сухие факты, известные мне в будущем. И снова спасибо переводчику Косте. Тот, как только мы начали работать с китайцами, счел своим долгом устроить исторический экскурс в прошлое азиатов. Говорил, чтобы понять их, нужно хорошо знать, что пришлось пережить бедолагам. В том числе, в Харбине. Городишко-то знаковый.

Схема будет — чисто наши девяностые, только с авиацией и артиллерией. Японский полковник Кэндзи Доихара, местный интриган восьмидесятого уровня, начнет мутить воду. Провинцию распилят на части. С одной стороны будут упираться местные китайские авторитеты вроде генерала Дина Чао, с другой — лягут под самураев продажные шкуры типа генерала Си Ця. Не уверен, правильно ли в моей голове отложились имена всех действующих лиц, да это и не важно. Суть в другом.

Когда переговоры забуксуют, самураи устроят типичную «подставу». Организуют прямо здесь, в Харбине, беспорядки, пустят в расход четверых своих же японских агентов и завопят на весь мир: «Наших бьют!». Схема, в общем-то старая и вполне рабочая. Плавали, знаем.

И тогда в конце января тридцать второго года сюда попрет вторая пехотная дивизия генерала Тамона Дзиро. Прямо по тридцатиградусному морозу. Пожалуй, только от японцев можно ожидать подобного безумия. Обмороженные, но мотивированные донельзя, в начале февраля они возьмут Харбин в кольцо, и вся битва за город продлится жалких семнадцать часов. Это даже штурмом назвать сложно — просто избиение младенцев. Японская артиллерия и авиация раскатают в блин плохо обученных китайских ополченцев Дина Чао, и тот побежит поджав хвост вниз по Сунгари.

Еще будет фигурировать какой-то генерал Ма Чжаньшань… Так вроде бы… Имена, конечно, у них. Язык сломаешь.

Про него подробности не особо помню. Да и черт с ним. Главное, что Доихара принесет ему миллион долларов. Золотом. За такие бабки чувак с потрохами продаст и родину, и совесть. Станет губернатором и министром обороны в новом марионеточном государстве Маньчжоу-го, на трон которого японцы для смеха посадят нафталинового экс-императора Пу И.

Корпорация поглощена, совет директоров куплен, конкуренты зачищены. Сказал бы — красавчики! Но не скажу. Потому что ко мне теперь вся эта заруба имеет самое прямое отношение. Десять лет — небольшой срок на самом деле. Не успею оглянуться, а тут уже черт знает что происходит.

Я усмехнулся своим мыслям, кутаясь в шубу.

Да уж. Покупать домик — инвестиция так себе. По-хорошему, у меня два варианта. Либо менять саму историю. Сломать японцам зубы еще на подходе, чтобы они вообще свой нос в Харбин сунуть побоялись. Либо выдоить эту территорию досуха и свалить в Европу с полными чемоданами налички задолго до начала интервенции. Хотя… В Европе к тому времени начнет распространятся «коричневая чума». Не знаешь, что хуже. Если идея отбиться от японцев имеет хоть какие-то, пусть очень призрачные перспективы, то с чертовым Адольфом хрен такое прокатит. Его надо было душить в колыбели.

Черт… Я завис, уставившись в одну точку. А ведь и правда. Туда-сюда — и начнется всемирная жопа. Я настолько увлекся решением насущных проблем, что совсем забыл о будущем, которое, так-то, не за горами.

Еремей натянул вожжи, сани плавно затормозили у массивных кованых ворот резиденции Дина Сяна. Пришлось отодвинуть мысли о не самых радужных перспективах в сторону.

— Приехали, князь, — сухо произнёс Соломон. — Будем надеяться, что наш план сработает и эта акула проглотит наживку.

Я усмехнулся.

— Что-то мне подсказывает, Соломон Маркович, господин Дин Сян не сможет отказаться от столь лакомого, дармового куска.

Мы вылезли из саней.

Охрана на воротах, завидев Блауна, пропустила нас без лишних проволочек. Это были не обычные солдаты в помятых шинелях, а настоящая личная гвардия. Сытые, рослые, одетые в добротные зимние мундиры с меховыми воротниками. У каждого на поясе — тяжелая деревянная кобура с новеньким «Маузером», а у двоих за спиной даже имелись винтовки.

С первого взгляда становилось понятно — Дин Сян не просто кабинетный чинуша, у человека есть очень серьезный силовой ресурс.

Что примечательно — Соломона здесь знали. И, судя по почтительным коротким поклонам, весьма уважали. Настолько, что даже не стали морозить наши задницы на улице в ожидании ответа своего господина — примет он незваных гостей или нет. Вместо этого любезно пустили внутрь.

В просторном холле нас тут же перехватила вышколенная прислуга. Двое молодых китайцев приняли верхнюю одежду. Один из слуг потянулся было к моему портфелю. Я вежливо, но предельно жестко отвел его руку. Мол, свое ношу с собой. Китаец мгновенно всё понял и отступил. Затем нас со всем уважением препроводили в гостиную и предложили присесть в мягкие кресла.

Я осмотрелся. Мысленно посмеялся. У хозяина, конечно, со вкусом серьезные проблемы. Он явно при выборе интерьера следовал принципу — дорого-богато.

Первое, что бросилось в глаза — золото. Очень много золота. Оно было везде: на лепнине, рамах зеркал, в нитях портьер. Здесь надо жить не китайскому чинуше, а какому-нибудь цыганскому барону. Те тоже страсть как любят золотишко.

Однако торжество безвкусицы на этом не заканчивалось. По потолку летали розовощекие херувимы в облаках, стены украшал шёлк цвета венозной крови.

Мебель из темного ореха, инкрустированная перламутром, казалась неподъемной. Огромная люстра из горного хрусталя напоминала застывший водопад, а зеркала, расположенные друг напротив друга, создавали иллюзию бесконечных коридоров.

В общем, не дом, а страшный сон любого адекватного человека. Я бы в таком точно сошел с ума за пару дней.

Мы с Соломоном расположились в креслах, слуга умчался докладывать своему господину о прибывших гостях.

Нам подали чай. Не в китайском стиле, а по европейскому. Слава богу.

Сам господин Дин явился спустя минут пятнадцать. Он оказался тучным, гладко выбритым китайцем лет пятидесяти. Сановник был одет не в традиционный халат, а в костюм-тройку из дорогой английской шерсти. На толстом пальце тускло поблескивал массивный золотой перстень с нефритом.

Хозяин дома «вплыл» в гостиную грузно и неспешно, словно тяжелый линкор. Мы, выказывая уважение, встали, поклонились, как того требует местный этикет.

Он прошёл мимо нас, занял кресло с самой высокой спинкой. Мне в голову невольно полезли все эти приколы про большие размеры автомобилей, которые компенсируют проблемы с мужским достоинством. Кресло, конечно, не джип, но тоже навевает некоторые сомнения.

Я решил, что достаточно уважил хозяина, и уселся обратно, а вот Соломон продолжал стоять.

Дин Сян окинул нас ленивым, холодным взглядом, в котором не было ни гостеприимного тепла, ни враждебности — только отстраненное любопытство коллекционера, разглядывающего новые экспонаты.

Вместо приветствия хозяин дома едва заметно наклонил голову. Молча. Пялился он исключительно на Соломона, игнорируя меня целиком и полностью. Я пришел к выводу, что этот высокомерный мудак мне категорически не нравится. Но… Придется потерпеть. По крайней мере пока. А вот друзьями мы с ним точно не станем.

Блаун прижал ладонь к груди, опять поклонился. Видимо, того требовал протокол.

Я мысленно пожелал Дин Сяну с его китайскими церемониями сдохнуть в мучениях. Такими темпами мы только раскланиваться будем еще полчаса. А время, как бы, не резиновое. Оно тикает.

— Глубокоуважаемый господин Дин! — голос Соломона звучал так, будто он выступает на сцене драматического театра. — Видеть вас в добром здравии — это всё равно что найти оазис в пустыне! Вы — истинное солнце Маньчжурии, путеводная звезда, по которой все разумные люди сверяют свои финансовые часы. Спасибо, что уделили частичку вашего бесценного времени двум скромным путникам.

Дин чуть прищурился, удовлетворенно кивнул, позволяя этому потоку ванильного красноречия течь бальзамом по душе. Ростовщик тем временем плавно перешел к главной части своего выступления и сделал широкий жест в мою сторону.

— Позвольте представить вам человека, чей приезд в наши края — это не просто случайность, а знак свыше. Князь Павел Александрович Арсеньев. Юноша, который обладает не только благороднейшей кровью, но и потрясающим умом. Он привез с собой особенные технологии, господин Дин. Эти технологии способны заставить любой сад расцвести золотыми монетами.

Соломон Маркович набрал воздуха в грудь и собрался продолжить свою речь. Стало понятно, что к делу мы перейдем нескоро. Такое развитие событий меня категорически не устраивало. Надо решить волнующий вопрос с полицией, которая вот-вот нагрянет, а потом пусть еврей восхваляет Дина, меня, хоть всех жителей Харбина поименно, до завтрашнего утра.

— Господин Сян, — перебил я Блауна, от чего у старого лиса чуть не случился микроинсульт. Похоже, это немного нарушало правила. Плевать! — Со дня на день мы планируем запустить производство качественного спирта и алкоголя высочайшей очистки. Рынок сбыта — весь Дальний Восток. Спрос превышает предложение в десятки раз.

Китаец медленно перевёл на меня недовольный взгляд. Его второй подбородок раздраженно качнулся.

— Зачем вы это рассказываете, князь? — спросил он по-русски, с легким акцентом. — Хотите просить налоговые льготы? Или преференции на железнодорожные перевозки?

— Хочу предложить вам… сделку, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Пока китаец переваривал мою наглость, я еще раз очень быстро прокрутил в голове весь расклад.

Главный козырь Дина Сяна — вовсе не солидная табличка на дверях коммерческого управления КВЖД. Его настоящая ценность — связь с маршалом Чжан Цзолинем, безраздельным хозяином всей Маньчжурии. В нынешней харбинской системе одно слово человека из клана маршала весит больше, чем закон или уголовный кодекс. Любой капитан сыска, вроде нашего жадного Ляна, скорее наложит в штаны и сам закопается в снег, чем рискнет перейти дорогу такой фигуре.

К тому же Дин плотно сидит на логистике. Он контролирует тарифы и внутренние таможни. С его негласной санкции вагоны с моим спиртом будут пролетать все кордоны со свистом, без единого досмотра. Да, от японской разведки с их самурайским золотом или от наглухо отмороженных хунхузов этот холеный сановник меня не спасет — там работают другие законы. Но с бандитами и шпионами как-нибудь разберусь сам. Сейчас нужен пуленепробиваемый щит от легавых.

— Без договоров, без печатей и без лишних свидетелей, — продолжил я, после короткой паузы. — Предлагаю вам десять процентов от чистой прибыли предприятия ежемесячно. Наличными. Золотом или иенами, на ваш выбор. За то, чтобы ни один полицейский, ни один таможенный инспектор не переступил порог моего завода без вашего личного приказа. Ну и, конечно, за помощь, которая потребуется очень скоро в вопросах транспортировки продукта.

Глаза Дина Сяна едва заметно сузились. Хотя, казалось бы, куда уж больше. И так похожи на две щелочки. Десять процентов от алкогольного производства — это очень достойная сумма. От нее закружится голова даже у сановника высшего ранга. А главное — никакой юридической ответственности. Никаких подписей на сомнительных документах. Только стабильный, неиссякаемый поток серебра в карман.

— Вы расписываете все очень красиво, князь, — медленно произнес чинуша после минутного раздумья. — Но слова беженца, пусть и с титулом, ничего не стоят. Я не видел ни завода, ни оборудования. Возможно, вы просто увлекательно говорите, имея какую-то скрытую цель.

Бинго! Именно это нам и надо. Китаец только что сделал половину работы за меня. Сам озвучил причину, по которой может оказаться на лесопилке.

Я улыбнулся. Широко, уверенно.

— Господин Дин. Серьезный бизнес не строится на пустых словах. Именно поэтому имею честь пригласить вас на закрытую демонстрацию. Прямо сейчас. Мой экипаж ждет у дверей. Прошу вас оказать любезность и проехать на лесопилку. Вы лично увидите чертежи, оборудование и моего профессора. Мы выпьем отличного французского коньяка, оценим перспективы и ударим по рукам.

Вообще, конечно, врал безбожно. Пока что в наличие нет ни нормальных чертежей, ни оборудования. Есть только коньяк и профессор. На последнего, как раз, делаю ставку.

Бессонов умеет быть убедительным, особенно в вопросах, которые касаются дела. Он на пальцах, с двумя медными болванками в руках покажет Дину все, что тому надо знать. Да и потом, в первую очередь меня сейчас интересует сам факт присутствия этого откормленного сановника. С остальным как-нибудь разберемся. К тому же, я приготовил китайцу небольшой сюрприз. Для затравочки, так сказать.

Дин откинулся на спинку своего «трона», побарабанил пухлыми пальцами по подлокотнику. А затем коротко, сухо рассмеялся.

— Ехать? Сейчас? — Он покачал головой, его лицо мгновенно стало жестким, почти брезгливым. — Вы переоцениваете свое обаяние, князь. И мое терпение. Я не езжу по ночным трущобам слушать сказки эмигрантов. Привезите чертежи и вашего профессора сюда. Завтра к полудню. Если мне понравится — мы поговорим. А сейчас аудиенция окончена.

Слуга у дверей сделал шаг вперед, недвусмысленно намекая, что нам пора на выход. Соломон дернулся было вперед, намереваясь спасти ситуацию, но я опередил его. Подтянул портфель и резко щелкнул латунными замками. Сунул руку внутрь.

Движение было настолько внезапным и не по протоколу, что атмосфера в комнате резко перестала быть вежливой. Слуга у дверей напряженно дернулся, собираясь, видимо, заорать:" На помощь!" Дин Сян испуганно вжался в высокую спинку кресла, на мгновение растеряв все свое высокомерие. А бедный Блаун сдавленно охнул. Похоже, все присутствующие на полном серьезе решили, что я сейчас выхвачу из портфеля револьвер или, чего доброго, бомбу.

Ужас… С кем мне приходится работать…

Я спокойно, без суеты, вытащил из недр портфеля тяжелый, тускло блестящий брусок. Вот и наступило то самое «на всякий случай», ради которого мне пришлось тащить чертово золото.

Поднялся, подошел к столику, стоящему рядом с хозяином дома, аккуратно опустил на полированную столешницу слиток.

Бам.

Одновременно с этим глухим звуком вздрогнули и Соломон, и чинуша. У ростовщика вообще стало такое обиженное лицо, будто его предали. Старый лис не ожидал, что у меня имеются подобные козыри в рукаве.

Боялся ли я светить золотом перед насквозь коррумпированным сановником и хитрым ростовщиком? Ни капли. Японцы сильно помогли мне тем, что на золоте нет ни банковских клейм, ни номеров, ни других символов. Опознать, кому оно принадлежит — нереально. Да и не поскачут ни Сян, ни ростовщик кому-то рассказывать о слитке. У обоих имеются причины для молчания. К тому же, совершенно не планирую озвучивать, сколько подобных брусков у меня имеется.

— Покупаю один час вашего времени, — заявил я, глядя прямо в пухлую физиономию Дину, — Сейчас. Готов отдать этот прекрасный слиток, доставшийся мне от маменьки, в качестве оплаты. Оцените, господин Сян, уровень моей заинтересованности. Расстаюсь с памятной вещицей, напоминающей о Родине. Ну и, конечно, для вас должен быть показательным тот момент, что я ухитрился провезти золото через границу. — На моем лице появилась многозначительная усмешка, — Думаю, вам, как никому другому, известно, насколько это тяжело.

— Какая, однако, у вас умная была маменька… — Тихо высказался себе под нос Соломон Маркович, но так, чтобы я наверняка его услышал, — Обычно родители оставляют на вечную память безделушку или собственный портрет…

— Это у нас семейное, — так же тихо ответил я Соломону.

Дин Сян замер и не шевелился. Даже моргать перестал. Он пялился как зачарованный на слиток.

— Более того, — мой голос стал чуть насмешливее, — Если потрачу ваше время впустую, и на лесопилке вы не увидите ничего интересного для себя, золото все равно останется у вас.

Чиновник оторвался, наконец, от драгоценного металла и принялся буравить меня взглядом. В нем, в этом взгляде, больше не было ленивой снисходительности. А вот сомнение — адекватен ли русский князь, появилось. Думаю, прежде никто не оценивал время Дина столь высоко. Он сам его так не оценивал.

Соломон Маркович, который тоже взял себя в руки, снова подключился к нашей игре.

— Многоуважаемый господин Дин! — голос ростовщика звучал вкрадчиво. — Вы же знаете старого Блауна. Разве Соломон стал бы рисковать и тратить ваше бесценное время на пустые разговоры? Молодой князь горяч, но это настоящий бриллиант. Я поручаюсь за него своим собственным именем и капиталом! Поверьте поездка на лесопилку заставит вас забыть о сомнениях.

Статус Соломона как поручителя, помноженный на лежащий на столе золотой слиток и мою отмороженную готовность использовать любые методы, перевесили чашу весов.

Дин Сян, не отрывая от меня взгляда, велел слуге убрать золото в его личные покои. Как только слиток уплыл в неизвестном направлении, чиновник дал согласие.

— Хорошо. Я уделю вам один час своего личного времени, — Он тяжело поднялся, одернул жилет, — Едем. Посмотрим, что вы там придумали, князь.