Глава 15

- Что? – Алексей замирает. И даже не моргает, по-моему. - Заявление из ЗАГСа. Не хочу его забирать. Я хочу за тебя замуж. У него глаза всё огромней. - Маня, это серьёзно? - Абсолютно. - Но ты же меня не любишь. - Откуда ты знаешь? - больше молчать нельзя. Или сейчас, или никогда. - Ты вообще ничего не знаешь. Думаешь, это пустые слова, что я стала другой? Что Марьяна Воронцова всё та же дурная, эгоистичная, бегущая за спорами, кукла. Но я изменилась. Вот эта, - тычу себя в грудь, - новая - я. И она хочет быть с тобой. - Почему? - Потому… Потому, что я люблю тебя, Лёшка! Просто не могла понять этого… Поверить… Понимаешь? Мне пофиг, что ты нищий! У меня есть деньги. Много! Всё равно, не знала, что с ними делать. Я вытащу тебя из нищеты! – загораюсь этой идеей. - Дом отремонтируем, купим квартиру в Новосибе! Или… - Стоп, Мань! - Алексей поднимает руку. - Нищеты? - Ну да. Ты же сам сказал: долги, нет денег, живёшь в старом доме. Он смотрит долгим, странным взглядом. - Марьяш… Ты вообще знаешь, кто я? - Строитель чего-то там... Ну, может, прораб. Сирота. - Это я тебе нарочно сказал. А правда в том, что… - лезет во внутренний карман куртки. Достаёт маленькую бархатную коробочку. - Хотел подарить в Москве. Но ты была, как чужая. И такая высокомерная. Если честно, ещё в Египте купил в ювелирном бутике. Там пытался, но ты всё время сторонилась серьёзных разговоров. Но дольше откладывать некуда. Открывает. Внутри кольцо. Платина, бриллиант - огромный, идеальной огранки, холодно мерцающий в свете искусственных ламп. - Заче-ем? Это же целое состояние! - Я не нищий, Марьяна. У меня свой бизнес. Строительная компания «Тёплый дом». Своё производство строительных материалов. Автоматизированные лесопилки. Около тысячи человек в штате. Четвёртый коттеджный посёлок под Томском запускаем в эксплуатацию. Два на стадии нулевого цикла здесь в пригороде. Пяток в проекте. Уже утверждены. И я не сирота. Мать жива, отец тоже, просто живут отдельно. Бабулю в санаторий отправил. – Опускает глаза, - соврал, когда сказал, что у меня ни гроша за душой. - Ты… ты обманул меня? – слов нет. Впервые нет слов! - Как ты меня. - Это не одно и то же! - Возможно. Но почему тебе можно, чтобы выиграть спор, а мне нельзя, чтобы дать шанс любимой девушке? Смотрю на кольцо, мысли в кучу, - Подвеска тоже не бижу? - Одна в своём роде. Изумруд коллекционный… - вздыхает, понурив голову. - Кристя-сучка, сразу поняла. - Она умная… - А ты псих! Сумасшедший псих. - Возможно, - надо же, какое единодушие. - Но ты выйдешь за меня замуж? Теперь? Сама. Без спора. - Я не знала, что ты богатый! - А разве это важно? Важно? Раньше - да. Раньше не посмотрела бы на человека без денег. А теперь? Теперь, когда полюбила его - бедного, с долгами, в старом пиджаке… - Нет. Не это. - Тогда что? - Почему твоя бабушка при таком деловом внуке живёт в старом доме? - Фамильное гнездо… Сказала, чтобы не совался со своими новшествами. Типа, дом и без «Тёплого дома» тёплый. Тем более, на зиму в город перебирается. Но, если это имеет такое значение… - Имеет значение, что ты меня обманул. - Как и ты меня. Полная взаимность у нас, Манечка. Внутри борется злость, удивление, обида и что-то огромное, горячее, не позволяющее рассердиться по-настоящему. - Ненавижу тебя. Враль! - Неправда. - Правда. - Докажи! - забирает мою руку и, глядя в глаза, надевает кольцо на палец. А потом просто целует в губы. Прямо в зале ожидания аэропорта. Мимо идут люди, объявляют рейсы, кто-то опаздывает. Кто-то смеётся. А мы стоим и целуемся. Впервые по-настоящему, не понарошку. - Ты свёл меня с ума, - отрываюсь, пытаюсь отстаивать право на самоопределение. - Ты, твоя деревня, твой кот, твой дурацкий пиджак. - Пиджак ты мне купишь новый, - усмехается. - Из последней коллекции «Весна-лето 2026». - Куплю. Но сначала поклянёшься, что больше никогда не будешь врать. - Клянусь. - И что каждое лето мы будем проводить в Берёзовке. - Клянусь. Но придётся с моей бабулей. Не могу же я её всё время отправлять в ссылку. Смеюсь. Какое счастье! Какое облегчение! Тут объявляют Москву. - Мой рейс, - в груди щемит от расставания. - Наш, - достаёт из кармана свой билет. – Через неделю свадьба. Как я могу пропустить свою свадьбу? - Ах ты га-ад! – колочу его в грудь. – А если бы я отказалась? - Поехал бы всё равно, - смеётся. – Сибирские мужики настойчивые. Хочется надерзить и не хочется. - Спасибо, Лёш. Но настоящую свадьбу сыграем в Берёзовке. Самолёт зафрахтуем из Москвы на всех гостей, деревенских позовём! Чтобы столы вдоль деревни! Накормим, напоим всех! Порвём три баяна, запустим салют на всю тайгу, пусть медведи смотрят. И даже… - Что ещё? Уже страшно от такого размаха, - картинно круглит глаза. - И даже позовём твою Наталью! - А её-то зачем? И она не моя. - Пусть видит, что Алёшенька любимый попал в очень, очень, не побоюсь этого слова, «надёжные» руки! Которые его никому не отдадут. И её гвозди нам ещё пригодятся! - Э-эй! Пассажиры Новосибирск – Москва! Остаётесь что ли? - Летим! *** За окном самолёта мелькают посадочные огни, в столице ночь. Завтра хлопотный день. Столько всего успеть надо. И обязательно вернуть девчонкам их баксы. Не хочу больше споров. И так ясно, что Марьяна Воронцова выиграла. Выиграла самое главное – любовь!