Глава 17

Встреча с чеченами была напряженной, излишне, в какой-то момент казалось, что все выйдет из-под контроля, и Туманов кивнул мне, чтобы я вышла. Чему я безмерно порадовалась, меня уже перекашивало от вида всех этих людей и их разговоров, и выпитое вино никак не помогало. Выйдя с охраной на крыльцо «Черной пантеры», я закурила и, окинув взглядом стоящие в ряд тачки, в припаркованной машине увидела Изотова. Улыбнулась. Наши встречи с капитаном и вправду стали очень частыми. Неужели засланный казачок? Будет жалко, если так. Такие долго не живут, а мне он понравился. Первый мужчина, который мне действительно понравился, первый — от встречи с которым дергается что-то внутри, напоминая, что я все еще живая, еще не сдохла. Первый – чей образ я представляю, когда закрываю глаза, и это помогает мне сбегать от реальности хотя бы перед сном. Он отличался от того сброда, что был вокруг, ощущалось в нем что-то цельное, и это меня притягивало.

Туманов после встречи был не в духе. Несмотря на то что по факту вроде все решили без трупов и крови. Всю дорогу до дома курил и молчал. Я его не дергала, хотя вопросов у меня накопилось достаточно.

Когда машина запарковалась во дворе, Петр вышел, и сам помог мне вылезти из тачки, отдав указания парням, повел меня в дом.

— Почему менты лютуют? Такое ощущение, что нам объявили войну, — спросила, сбрасывая с плеч пальто и нарушив молчание. Меня весь вечер не отпускали мысли на этот счет.

Он прошел к бару, достал бокал и начатую бутылку виски. Открутил крышку и плеснул себе порцию на ширину двух пальцев.

— Так и есть, нам именно ее и объявили, — произнес глухо, и первая неприятная волна прошлась по телу, заставляя мышцы каменеть. Он сделал глоток и перевел на меня взгляд, и этот взгляд мне совсем не понравился, была в нем какая-то безысходность, совершенно ему не свойственная. — Жура, сука, нашел среди своих крысу и завалил, а это оказался один из убиков (так в лихие 90-е участники ОПГ называли сотрудников РУБОПа также «шестиками», из-за того, что изначально это было знаменитое Шестое управление МВД, а также «рубящими». Позднее, во времена «маски-шоу», появилось презрительное прозвище «убики» — сокращение от УБОП). Те его начали прессовать и закрывать его людей одного за другим, а этот дебил вместо того, чтоб залечь и отсидеться где-нибудь с видом на залив, дал быка и попер в лоб. Взорванная тачка — еще минус убик, растяжка в квартире другого и тот в больничке едва живой.

Он произносил это так ровно и почти спокойно, что по моей спине прошлась холодная дрожь, и вторая неприятная волна противной змеей обернулась вокруг горла. Я уже начинала все понимать. Было негласное правило: своих можно валить почти без последствий со стороны органов, но погоны было трогать нельзя. Жура тронул.

— И он на этом не остановился? — произнесла больше как утверждение, чем вопрос. Зная, немного Журавлева, я уже представила масштаб, если он закусывался, то пер в лоб и до последнего. Из-за этой черты мало кто с ним хотел связываться. Боялись. Его бригады были самые отбитые и жестокие. Туманов кивнул и отхлебнул еще виски.

— А потом пассажир (оперативники под прикрытием, пытавшиеся внедриться в группировку) засветился. Жура его три дня ломал, а потом еле живого подкинул к отделу с запиской, что так будет с каждым. Это стало последней каплей, и Журу на следующий же день повязали. И хуй его уже отпустят. — Туманов одним глотком допил остатки виски. — Сейчас его до тридцати суток могут держать без предъявления обвинений (речь идет об Использование указа 1226. В 1994 году президент Б.Ельцин подписал Указ 1226 о борьбе с бандитизмом. Он развязал РУБОПу руки, позволив задерживать подозреваемых в причастности к ОПГ на срок до 30 суток без предъявления обвинения. Человека изолировали от внешнего мира, лишая связи с адвокатами и подельниками на целый месяц) и все это время его будут ломать и ломать по полной.

— Его люди к кому перейдут?

— Часть — уже прибились к Гусеву, а бригадир с костяком ко мне еще вчера постучались.

— Возьмешь?

— Ну, ни я так другие. Что за тупой вопрос, Вер? Людей много не бывает, особенно уже практически своих. Ребята в теме.

— Гусев звонил, с тобой хотел поговорить. У него тоже рынок заблокировали.

— Я в курсе уже. А еще на свадьбу звал, — тень улыбки скользнула по губам.

— Он женится? И кто эта несчастная?

— Почему несчастная?

— А с вами ни одна счастливой не будет, — не сдержалась, мне хотелось его побольней уколоть.

— Зачем ты опять начинаешь эти разговоры? — зло процедил, и от сдержанности не осталось ни следа.

— Что сказал Седой? — спросила, стараясь взять собственные эмоции под контроль и перевести разговор на другую тему, хотя внутри уже несло.

— Равиль остается на своем месте. Единственное: географию его интересов смещают на юг. В остальном его трогать не будут.

И Петр снова наполнил свой бокал.

Это были плохие новости. Захотелось выругаться. Очередная волна ярости все сильней накрывала сознание. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Все это означало, что еще одна угроза встанет за спиной Туманова и в любой момент…

Не верила я в то, что Равиль просто так проглотит убийство Вахи. Чтобы ему не сказали старшие, смерть брата неотомщенной он не оставит.

Туманов не дурак, он это тоже понимал.

— И после этого ты говоришь мне о счастливых женах? — я рассмеялась, едва не взвыв, и истеричные нотки в голосе удивили даже меня саму.

— Возрадуешься когда вдовой станешь. Смотри, может, недолго осталось, — зло бросил Петр и сел в кресло.

Тишина в комнате стояла такая, что, казалось, начинала пахнуть мертвечиной.

— Подойди ко мне, — я отрицательно повела головой. — Я сказал, подойди, — голос повышен, но игнор мной очередной раз уже выкручен на максимум.

— Меня пристрелят вслед за тобой или горло вскроют.

— Я тоже, по-твоему, в этом виноват буду? Ты и в этом меня винишь? — но я уже не ответила и бросив на него полный презрения и ненависти взгляд, развернулась и направилась вверх по лестнице, одним своим видом давая понять, что я думаю на этот счет. — Вера! — раздалось вслед. Я снова никак не отреагировала, и звон разбитого стекла наполнил гостиную.

Похер.