Глава 54

Стоило приехать на Мартыновский переулок, как мне тут же сообщили, что Туманова снял стрелок. Прямо у здания РУБОП. Наглость, выходящая за пределы разумного.

Лапин рвал и метал. Его уже вызвали на ковер к полковнику Цареву и там явно по головке не погладят, поэтому раздачу сегодня отхватывали всем отделом, даже аналитикам прилетело.

День прошел в напряжении. Договорившись с Абрамовым и перекинув на него свои дела, вечером сорвался к Вере. И опешил уже с порога. Она обрезала волосы по плечи и перекрасила их в черный. Непривычно.

— Ты говорил, что надо попытаться внешность сменить. Так пойдет? — Улыбнулась, заправив прядь за ухо, но глаза оставались грустными. И я уже догадывался почему, и это царапало душу, хотя головой все прекрасно понимал. Она с ним пять лет прожила под одной крышей, и сколько бы ни говорила, что ненавидела, но привязанность человеческую со счетов списать невозможно.

— Тебе идет.

— Спасибо.

— Туманова снял стрелок при переводе в СИЗО.

— Я знаю. По всем каналам уже трубят.

— Он тоже знал.

Кивнула.

— Да нормально все, Леш. Я же не вчера родилась, что ты со мной слова подбираешь? Не хрустальная я. Знала, что его убьют. Ты ужинать будешь? Мне тут особо заняться нечем, я наготовила.

— Угу, — выглянул из кухни Сомов, — забирай свою женщину, Изотов, а то я в штаны такими темпами перестану влезать и форму растеряю. — Мы рассмеялись, и я привлек Веру к себе, припадая к ее губам впервые за эти дни и чувствуя, как жидкий огонь по телу расползается.

— Так, я вас выгоню сейчас. Прекращайте. Я холост, одинок и лучший друг — собственная рука. Пощадите.

И снова смех. Впервые легкий, почти беззаботный разбивающий мрачность всего остального.

— Я пойду прилягу. Спина устала, — Вера улыбнулась и, поцеловав меня в щеку, ушла в комнату, а мы с Сашкой оккупировали кухню. Я ужинал, а Сомов пытался методично вытянуть из меня информацию. Все как обычно, блин.

— Как твои дела? В целом? — зашел издалека, но по его усмешке на наглой роже, я прекрасно понял, о чем он хотел узнать.

— В целом: Маша собирает вещи. Мать со мной не разговаривает, а батя готовит детскую кроватку для внука. Лапин раздал всем пиздюлей и поехал получать раздачу от Царева. А тебе я материалы принес, ты же о них узнать хотел?

Сомов хохотнув, потянулся к драникам и забросил еще один себе в рот.

— А вообще, у меня к тебе дело есть.

— Я вот уже напрягаться начинаю, когда ты эту фразу произносишь.

— Есть вариант перейти в ваше ведомство?

— Ты же сейчас не об ОВД говоришь.

— Не о нем.

— Вариант, то есть, но это дело не одного дня. Ты уверен, что тебе это надо?

— Я уверен, что сдохнуть вслед за Тумановым не хочу, а в РУБОП вероятность это сделать каждый день стремиться к ста процентам. И из системы мне уже дороги нет.

Сашка понимающе кивнул.

— Узнаю.

— Должен буду.

— Брось. Когда-нибудь и мне твоя помощь понадобится. А вообще, я на твоем месте уехал бы от сюда подальше. Хотя бы на пару лет.

— Сам об этом думаю.

* * *

Когда Леша сообщил мне про смерть Петра, я уже все знала. И была уверена, что это заказ Равиля. Месть за смерть брата и выслуга перед Васнецовым. Петр давно подозревал, что они в связке работают. И оказался прав.

Еще год назад я бы с уверенностью могла сказать, что информация о смерти Туманова никак эмоционально меня не заденет. Теперь же я испытывала грусть и сожаление, не как жена, а как человек, которого он любил. Пусть любил неправильно, вопреки моей ненависти, но любил, и последние слова из его письма теперь пульсировали в моей голове. «Я рад, что у тебя будет все, о чем ты всегда мечтала, надеюсь, что хотя бы под конец своей жизни я сделал все правильно». Я больше не могла злиться на него, я его простила.

А еще у меня снова было ощущение, что меня выдернули из пруда и забросили в море, но только теперь это море было теплым и приятным, хотя привыкать все равно приходилось ко многому. Но навык подстраиваться под обстоятельства был отточен мной за предыдущие годы, и я не особо переживала по этому поводу. В отличие от Леши.

— Что с тобой? Что за странные взгляды последние время? Надоела тебе уже? — я переехала к нему почти сразу, как Маша увезла свои вещи в общежитие, и теперь мы привыкали к совместному быту. Я наслаждалась этим как никогда в жизни.

— С ума сошла? — притянул к себе и усадил на колени, целуя.

— А что тогда?

— Ты к другой жизни привыкла, и я, даже если лоб себе разобью, не смогу обеспечить тот уровень. Я, когда вижу, что ты вещи на «Сибири» стираешь и вручную их в ванной выполаскиваешь, мне тошно становится.

— Изотов, ты бываешь таким идиотом иногда, — рассмеялась и крепко обняла его за шею. — Пусть отсутствие стиральной машинки автомат будет нашей самой большой проблемой в жизни.

— Вер…

— Веры Леонидовны Тумановой больше не существует, она похоронена со рядом со своим мужем, теперь есть Зайцева Вероника Андреевна, и у нее совсем другая жизнь и история.

Я улыбнулась, а Леша сжал меня в своих руках и с жаром накрыл мои губы своими.

— Изотова, — добавил отстранившись

— Что?

— Выходи за меня.

— С радостью.