Глава 53

Уходить не хотел. Смотрел на нее и насмотреться не мог, за руку держал как приклеенный. Но Веру уже клонило в сон — стресс последних дней понемногу начинал ее отпускать, и организм требовал покоя. Сомов выделил ей спальню, а сам переместился на диван.

— Я вот не представляю, Изотов, как ты с женой сейчас объясняться будешь, — произнес он со смешком, разливая по чашкам кофе.

Сашка, наверное, единственный, кого эта ситуация веселила. Я и сам до конца не представлял, но и резину тянуть не собирался.

— Разберусь как-нибудь. Ты это…

— Присмотрю. Не беспокойся, — перебил, не дав договорить. — Давай кофейку дерябни и иди уже, выспись нормально, а то на мумию потрепанную стал похож. Да и ей отоспаться надо.

Пожав Сомову руку, я поехал домой.

Маша, как обычно при виде меня, начала суетиться на кухне, разогревая ужин. А я сидел и, блин, не знал, с чего начать разговор. Рассказать все не мог и как подвести к нужной теме, не представлял.

— Нам поговорить надо, — произнес, нервно вытаскивая из пачки сигарету и подтягивая к себе пепельницу.

Маша замерла, а потом, отложив полотенце, обернулась. В её глазах появилось что-то мне незнакомое, чего раньше не было.

— Я видела новости, — произнесла, и я сильнее затянулся сигаретой, не до конца понимая, к чему это. — Туманова погибла.

Кивнул, чувствуя, как эта фраза царапнула изнутри, вызывая несогласие.

— Маш…

Я пытался подобрать слова, но договорить она мне не дала.

— Ты ее имя почти каждую ночь во сне шептал. Метался, как в бреду. — И я сжал руки в кулаки. — Ты можешь мне ничего не объяснять. Я и так все поняла. Я хоть и наивная, но не глухая. Да и взгляд твой видела, когда она в кабинет заходила. На меня ты так никогда не смотрел.

Не думал я, что разговор у нас с ней в таком русле пойдет. Странная способность у нее была — под кожу ко мне лезть, причем не в самом приятном смысле.

— Знаешь, Маш, ты, наверное, на моем пути появилась, чтобы я понял, что совесть во мне еще есть. Я рядом с тобой себя постоянно последней тварью чувствую.

— Просто ты никогда меня не любил. Я надеялась, что полюбишь, но, видимо, не судьба.

Посмотрел на нее, увидел в глазах слезы и почувствовал себя последним ублюдком.

— Я виноват перед тобой.

— Не виноват. Нормально все. Сама виновата. — Она шмыгнула носом и заморгала, пытаясь не дать пролиться слезам.

— Никогда не оправдывай взрослого мужика.

— Леш, мне двадцать пять, а за мной родители смотрели так, словно мне восемь. Постоянный контроль и образ хорошей девочки. Я устала, и я хотела вырваться из-под крыла родителей. К сожалению, в моей семье это можно сделать, только выйдя замуж. Так что не такая я и хорошая. Но тебя я, правда, полюбила — ты не думай, что я только из собственной выгоды. Да, я наивная и без опыта отношений была. Я не сразу поняла, что ты любишь другую, а со мной, только чтобы дыру в душе заполнить и ей таким образом отомстить. А теперь мстить некому. Так что мне тоже есть, за что у тебя прощения просить.

— Не надо. Просто давай разведемся тихо и спокойно. Я чем смогу, тебе помогу. Ты же к родителям возвращаться не хочешь, я правильно понял?

Она кивнула и грустно улыбнулась.

Если разговор с Машей прошел более-менее гладко, то с родителями было гораздо труднее.

Раннее утро, а я уже сквозь землю провалиться хотел. Мать впервые кричала на меня так, что я начал переживать за ее здоровье.

— Мам, а можно я сам разберусь со своей личной жизнью?

— Я вижу, как ты разбираешься! Лет уже под сраку, а мозгов как у кобеля беспутного! Ты вообще думаешь хоть о чем-то? — И мне очередной раз прилетело кухонным полотенцем. Тяжело вздохнул, поджав губы. И опять я не мог им ничего рассказать. В их глазах я — бестолковый кобель, который изменил Маше, нагулял на стороне ребенка, и теперь мы с Машей разводимся. С хорошей Машей, которая так им понравилась. Но лучше так, чем правда.

— Люб, хватит, успокойся, — произнес отец, — опять сердце прихватит.

Мать молча махнула рукой и вышла из кухни.

— Когда знакомить приведешь?

— А когда надо?

— Мать успокоится, и приводи. Когда рожать ей?

— Конец августа — начало сентября примерно.

— Ну, значит, успеете еще расписаться и собрать для ребенка все необходимое. Кроватка детская от тебя еще осталась, в гараже стоит, я ее ошкурю да покрашу, сгодится еще. На днях порывался ею печь в гараже растопить, но рука дрогнула. Не зря, видимо.

Мама даже не вышла из спальни, чтоб проводить меня, как обычно. Отец, тяжело вздохнув, пошел за мной в коридор.

— И, Леш, ты куролесить-то переставай. Все, хватит уже. За голову возьмись.

— Взялся, бать. Правда.

Отец пожал мне руку, и я вышел из квартиры. Мать со мной теперь не разговаривала.