14. Добрый «Папа»

— Меня тут ждали? — удивлённо спросил я, разглядывая старика.

— Нет, — честно ответил старик, — но раз пришёл, да ещё и сам, да ещё как-то сумел договориться с моими детками, то тебе здесь рады! Не частое явление… да чего уж там, впервые такое. Не было до этого дня такого случая! — старик рассмеялся, — а всё, что происходит впервые, обычно очень интересно. Мне вот хочется понять, почему случилось именно так, а не как обычно… а ты, как считаешь?

— Также! — сказал я, — когда что-то ломает привычный ход вещей, я обычно стремлюсь узнать, почему это случилось. Потому что часто это предвестник больших изменений, про которые остальные ещё не знают и не поняли, что они грядут. А тот, кто понял первым, обычно получает преимущество, чего бы это ни касалось.

— Ну да, что-то в этом духе! — обрадовался старик.

— А это, значит, твои дети? — я сделал жест рукой в сторону стоящих рядом голышей.

— Ну, не в биологическом смысле, конечно, — сказа старик, — просто они очень, как бы это сказать… простые…

— Наивные? — подсказал я.

— Да, точно! Наивные! Вот, правильное слово. Они без меня пропадут. Так что, роли у нас распределены именно таким образом. Они дети, а я Папа. Ещё раз напомню, не биологический! — сказал старик.

— Надеюсь, это прозвучит не грубо, но внешнее сходство между вами есть, — неуверенно сказал я, опасаясь, в самом деле, обидеть Папу.

— Да нет, я же не глупый, всё сам понимаю… тем более что вышли мы с ними из одного места, просто мне повезло, и я сохранил больше человеческого. Но такое везение выпало только мне, — сказал Папа.

— А если не секрет, откуда вы все вышли? Что это за место такое? — спросил я. Вопросы были деликатные, я всё время опасался спросить лишнего и вывести Папу из себя. Всё-таки я был в их логове, в окружении большого количества голышей… а то, что ко мне проявляли дружелюбие, ничуть не вводило меня в заблуждение. Уже много раз было, что со мной очень мило общались, а потом пытались сожрать. Да чего далеко ходить, можно вспомнить про манпира Профессора. Но с другой стороны, они могли быть просто дружелюбными и всё, без всякого двойного дна. В общем, поживём — увидим.

— Место плохое, — вздохнул старик, — живёт на свете один могущественный маг, — начал он так, как будто собирался рассказать сказку. Однако было понятно, что говорит он о своей жизни, просто не хочет делать это бытово, — и захотел этот маг создать свою собственную армию… ну, может, не армию, а охрану или просто верных людей, готовых слушаться любого его слова и рисковать ради него собственной жизнью. И его ближайшие помощники стали ловить ничего не подозревающих мужчин, приводить к нему, а он ставил над ними свои дьявольские, бесчеловечные эксперименты. Но то ли нужных знаний у мага не было, то ли магия его оказалась слаба, однако, все изменённые им мужчины, продолжили меняться и дальше и превратились в… наивных, немного несуразных существ, которые ему на роль воинов не подходили. Более того, он их стал даже побаиваться, потому что и слушались они его плохо. Хотел он их всех перебить, да не стал. Выпустил на волю, посчитав, что, бродя по окрестностям, они будут отпугивать от его логова случайных прохожих и бродяг, ищущих, чем поживиться. Так и вышло. Вот и поселились мы здесь, на этих складах. Так и живём с тех пор потихоньку, стараясь никого не трогать, и хотим, чтобы нас не трогали тоже.

— Но местные говорят, что ваши «детки» людей похищают и едят, — сказал я, — я и сам это видел, когда сюда шёл. Четверо ваших тащили вдоль железной дороги человека.

— Такое случается, — кивнул старик, ничуть не смутившись, — я провожу с ребятами разъяснительную работу, пытаюсь донести до них мысль, что если они будут убивать людей, то люди придут сюда и будут убивать нас. Но они же соображают плоховато… вот и забывают иногда, что я им внушал. Но с местными у нас договор. Они не лезут сюда, мы не лезем к ним. А отдельные случаи, тут, как говорится, око за око. Если мои ребята кого порешат, то и люди имеют полное право их убить. Мы вообще стараемся за пределы нашего дома не выбираться. Но силой их ведь здесь не удержишь, бывает, просачиваются наружу, — сказал папа и загрустил.

— А почему местные вас называют железнодорожники? — спросил я.

— Да всё потому же, — усмехнулся Папа, — из-за наивности и не смышлёности моих ребят. Они, если от дома отходят, могут легко потеряться. Они и сами это знают. Поэтому ходят только вдоль рельсов, по которым всегда находят дорогу обратно. Это уже инстинкт у них такой выработался. Отошёл от рельсов, потерялся и погиб. Так что, это для них главная заповедь!

— Странно, — сказал я, — одни местные на блокпосту сказали, что не знают, откуда ваши приходят и будто несколько раз устраивали на них облаву, а только они всегда появляются вновь. А на другом блокпосту, нас как раз сюда направили, сказав, что здесь безопасный путь в Текстильщики!

— В Текстильщики? — сразу напрягся и подался вперёд Папа, — а что тебе там нужно?

— Дело у меня там, — неохотно ответил я, — сам бы не хотел туда идти, да надо, — добавил на всякий случай, видя его негативный настрой к этому месту.

Старик задумчиво откинулся назад и вернулся к моему вопросу. Однако в его взгляде появилась подозрительность.

— Направили тебя к нам, специально, чтобы ты погиб здесь. Зачем, не знаю. Я же говорю, чудо просто, что мои детки тебя не сожрали. Ты же сам сюда пришёл, — сказал Папа.

— Похоже, была попытка, да не получилось, — сказал я, — первый, которого мы встретили, пальцем в меня ткнул и очень удивился, что чего-то не произошло.

— Ткнул, но ты устоял? — поднял брови Папа, — это действительно странно! Никто не может выдержать удар пальцем. Детки все обладали в прошлой жизни магическими способностями, но в процессе изменения, все их магические возможности спрессовались в один разряд из пальца. Это единственное, что они могут, но зато выдержать этот удар никому не удаётся. И то, что ты устоял, это не то, что странно, это просто поразительно! Я-то сначала думал, что тебя не ткнули даже, а на деле вон оно что! И в чём твой секрет?

— Я не знаю, — честно ответил я, — я с таким нападением ни разу не сталкивался, и понятия не имею, почему этот разряд на меня не подействовал.

— А ты не будешь возражать, если я тоже в тебя ткну? Очень хочется посмотреть, как это работает! — спросил Папа.

— Буду возражать! — сразу обрубил я, — я не знаю, почему не сработало, и не уверен, что не сработает во второй раз. А лишаться сознания в гостях не очень хочется… и это очень мягко говоря!

— Понимаю! — заметно расстроился старик, — не буду настаивать, желание гостя, да ещё и оказавшегося здесь вследствие обмана, для нас закон!

— А если вы людей стараетесь не есть, то чем же вы тут питаетесь? Здесь же ничего нет! — вдруг возник у меня вопрос, — или еда вам не нужна?

— Ну как не нужна? Нужна! — сказал Папа, — по мере сил и возможностей, стараемся заниматься сельским хозяйством.

— Сельским хозяйством? — скептически переспросил я.

— Да, сельским хозяйством, — сказал Папа, — выращиваем плесень. Она хорошо растёт, если есть вода. А она, пока что, есть. Так что и от жажды не страдаем.

— Плесень? — удивился я.

— Ну да, а что такого? Относительно вкусно и очень питательно. Здесь, рядом с территорией, пробился источник. Вокруг него образовалось что-то типа болотца, откуда в разные стороны разбегаются ручейки. Там строить что-то собирались до магопокалипсиса, но не успели. И вот вся эта расчищенная под строительство территория превратилась в грязевое месиво, возле которого вдруг начала вылезать толстая плесень. Не помню, как мы выяснили, что она годится нам в пищу, наверное, кто-то из ребят попробовал. Но постепенно все на неё подсели, и теперь это основной источник нашего пропитания, — сказал Папа.

— И как же вы занимаетесь там сельским хозяйством? — спросил я, мне это было действительно интересно, — ну выросла плесень, взяли и съели. В чём заключается деятельность?

— Если бы мы просто её ели, она бы уже давно закончилась, — нравоучительно сказал Папа, — приходится её специально рассаживать. Берём всегда строго определённое количество. Ещё часть набираем и ходим, разбрасываем там, где её нет. Где она почему-то перестала «колоситься». По берегам ручейков, опять же. Философия простая: сегодня ты не кидаешь плесень, завтра тебе нечего жрать! От голода идёшь убивать людей, они в ответ убивают тебя. Конец истории! Но это не наш путь. Постепенно зона выращивания плесени всё расширяется и расширяется. Наступили сытые времена! — на лице Папы расплылась удовлетворённая улыбка, — но всё это благодаря планированию и дисциплине. Я ведь не просто так здесь сижу, я за ребят отвечаю!

Папа, похоже, очень гордился тем, что он делает.

— Да, это здорово, — сказал я, — и с соседями проблем меньше, если ваше пропитание от них никак не зависит.

— Хочешь взглянуть на плантации? — вдруг оживился Папа, — это наша гордость!

— Да нет, не нужно! Я и так себе всё очень хорошо представил, — улыбнулся я.

— Ну как хочешь! — тут же согласился Папа.

— А тот маг, который с вами всё это сотворил, он не в Текстильщиках часом живёт? — спросил я.

— А тебе это зачем? — тут же снова напрягся Папа, когда разговор вернулся к этой теме.

— Я же туда иду, хотелось бы знать, что меня ждёт, — сказал я.

— Там он обитает, — сжав губы, сказал Папа, — там его логово. Змей проклятый!

— Это образное выражение? — на всякий случай решил уточнить я, — то, что про змея?

— Отчасти, — сказал старик, — внешне он вроде бы на человека похож, но язык у него длинный, прямой и раздвоенный на конце. Как у ящерицы какой-то. В общем, этот маг, наверное, из-за своего языка, носит имя Тритон. И его банда, а по-другому их и не назовёшь, тоже Тритонами себя кличут, — сказал Папа.

— Они тоже изменённые? — спросил я.

— Нет, обычные люди… только плохие. Без сердца и жалости. И многие из них сами обладают довольно мощными магическими навыками. Он себе специально таких подбирает — сильных и жестоких. Только такие подходят под его требования. С нами эксперимент у него не получился. Но слышал я, что вроде как теперь у него появилась новая идея. Теперь решил взяться за женщин. Но не за простых, а с сильным даром. Говорят, что ловит фурий и пытается из них сделать себе совершенных бойцов. Только вот фурий не так много, найти их сложно, а ещё сложнее поймать. Они без боя никогда не сдаются. Так что, дело движется медленно… если движется. Давненько никто мне никаких новостей не рассказывал. А ты фурий видел когда-нибудь? Что с тобой? — удивлённо сказал Папаша, увидев, что с лицом у меня что-то не так.

— Видел фурий, — встряхнув головой, сказал я, — у меня близкая подруга, фурия. Они её схватили и утащили к себе. За ней как раз и иду!

— А разве фурии дружат с кем-нибудь? Я слышал, что они тоже твари безжалостные, — сказал Папа.

— Разные бывают, — сказал я, — как и у людей, всё индивидуально.

— Ну да, ну да, — закивал старик, — прости, что я тварью её назвал, это не со зла.

— Ничего, — сказал я, — мне говорили, что они в культурном центре «Москвич» обитают, это верно? — я решил уточнить имеющуюся информацию у осведомлённого источника.

— И да, и нет, — сказал Папа, — там наверху большие разрушения. И центр этот почти в руинах, и спортивный комплекс рядом тоже. Но под землёй многое уцелело. А ещё кое-что они сами там прокопали. Соединили подвалы разных зданий, залезли в метро. Нашли какие-то ещё там коммуникации и секретные старые бункеры. В общем, объединили это в одну сеть, и у них там под землёй целый город. А на поверхности одни руины.

Рассказ Папаши выбил меня из колеи. Если они сидели в подвале под разрушенным зданием, это одна история. И количество одно. Но если у них там такая обширная инфраструктура, значит, и людей тоже много. И как с этим всем бороться? Как вытаскивать Алису? Ситуация начинала выглядеть ещё более сложной, чем была до этого.

— А много их там? — спросил я, — ну, подручных Тритона?

— Не знаю, — сказал старик, — это, с какой стороны посмотреть. Десятки, это точно. Но вот сотни, уже вряд ли. Может быть, одна и наберётся, но вряд ли больше. Но это только мои догадки. Я никогда этого не знал, просто предполагаю по обрывкам информации. Что-то сам видел, что-то рассказывали. Вот, как-то так. Ну что, я тебе помог?

— Да, спасибо! — сказал я, — предупреждён, значит, вооружён! Вопросов по-прежнему много, но хотя бы общее представление об их логове появилось. Уже хорошо!

— Если тебе интересно моё мнение, то дело ты затеял… провальное. Не справишься ты, не потянешь! Я о тебе не много знаю, но слишком уж Тритон со своими силён. Слишком! — сказал старик.

— Обычно про сильных магов, особенно если они сколачивают вокруг себя мощную бригаду, начинают слухи по Москве ходить. А про Тритона я раньше никогда не слышал. Может быть, не такой уж он и сильный? — спросил я.

— Может быть, — усмехнулся Папа, — но думаю, что тебе хватит. А ещё может быть, что он, пока не усилился так, как бы ему хотелось, не спешит заявлять о себе. Люди, которые рядом тут живут, те знают. А дальше слухи не идут, потому что они не лезут на территорию тех, кто сильнее их. Ведь если громко о себе заявить, то, что случится, как ты думаешь?

— Кто-нибудь придёт проверять тебя на вшивость? — понял я его мысль.

— Именно! И если кто-то будет постоянно ходить, то тебе постоянно придётся кому-то что-то доказывать. Это будет разматывать твои силы, и ты их никогда не накопишь достаточно, если даже будешь всё время побеждать. Потому что рано или поздно придёт тот, с кем ты справиться не сможешь. Вот как ты думаешь, ты можешь быть тем, с кем не справится Тритон?

— Вряд ли, — честно признался я.

— То-то и оно! — удовлетворённо сказал Папа.

— Но, как я всегда говорю в таких случаях, это не повод туда не ходить!

— Да я тебя и не отговариваю, — Папа всплеснул руками, — мне-то что? Это, дело твоё! Главное, не вспоминай про нас. Они знают, что мы тут живём. Не могут не знать. Но напоминать об этом лишний раз не стоит. Как будто бы нас тут и нет. Это единственное, что меня волнует.

— А вы могли бы меня и не отпускать, тогда бы точно я никому и ничего не напомнил, верно? — задал я провокационный вопрос.

— Верно, — усмехнулся Папа, — но если тебя не отпускать, то ребятам придётся тебя скушать. А я не хочу создавать лишний прецедент поедания человечины. Они попробуют и ещё захотят. Пойдут ловить людей, а те в отместку устроят на нас очередную облаву. А если мои сильно разойдутся, то ведь люди могут и сюда прийти и всех тут перебить. Против оружия мы ничего противопоставить не можем. Всех пальцем не перетыкаешь. Так что, равновесие хрупкое, и разрушать его собственными руками я не буду. Из двух зол, как говорится, выберем меньшее. А меньшее, это отпустить тебя. Но если бы меньшее было тебя убить, то убили бы, даже не сомневайся!

— А я и не сомневаюсь, — признался я, — такой мир. Я поэтому и спросил, хотелось иметь полную ясность по поводу наших отношений. И не волнуйтесь, я про вас упоминать не буду. Даю слово! А я своё слово никогда не нарушаю!

— Никогда не говори никогда! — сказал старик, — слышал такое выражение? Ни от чего не нужно зарекаться. Не нужно быть фанатиком. Нужно быть гибким!

— Неужто ты бы бросил своих ребят, если бы сложились определённые обстоятельства? — удивился я.

— Конечно! — сказал Папа, — я гибкий. И жить хочу. Я о них забочусь по мере сил. Но это мой выбор. Добровольный! Могу его и изменить. Всегда нужно руководствоваться здравым смыслом. Всегда! Запомни это!

— Спасибо, я запомню. В общем-то, я и сам так считаю, но и принципы тоже нужно иметь, — сказал я.

— Иметь нужно. Но это же твои принципы, верно? При необходимости их можно и подкорректировать, — сказал старик.

— А кем вы работали до магопокалипсиса? — вдруг заинтересовался я.

— В РЖД, — ответил Папа, — начальником одного из отделов… в общем, небольшой, но шишкой был.

— Железнодорожник значит? — улыбнулся я.

— Ага, железнодорожник! — улыбнулся мне в ответ Папа.