23. Лаборатории

До следующего уровня пришлось спускаться пролётов восемь, если я не обсчитался. Если вспомнить, что мы находились под землёй, это место выглядело странно. Как будто перенесено сюда из обычного здания. Вот не похоже, что это всё было построено именно так до магопокалипсиса.

На уровне первых казарм была большая железная двустворчатая дверь, и она была закрыта. Судя по лежащему перед ней слою пыли, ей не пользовались уже очень давно. Скорее всего, это был запасной выход, а обитатели этих уровней пользовались другими путями подъёма наверх. Не думаю, что это был только лифт, но точно не эта лестница. И для нас это было хорошо, так как сводило к минимуму неожиданную встречу.

Главное, чтобы там, где нам нужно будет зайти на уровень лабораторий, такая возможность была. А то если там такая же дверь, да ещё и запертая изнутри…

Впрочем, заперта дверь или нет, мы не знали, и проверять это не стали. Не стоит шуметь и привлекать к себе внимания. Закрыто и ладно.

До следующего уровня казарм пролётов оказалось ещё больше. Я насчитал тринадцать. Это у них здесь была какая-то прям хорошо заглублённая база. Надёжно спрятались, ничего не скажешь. Снаружи никто и подумать не может, что здесь внизу такое. И про количество обитающего здесь народа тоже вряд ли догадываются.

Думают, наверное, что сидит себе банда по подвалам заброшенных зданий и терроризирует окрестности. Мы и сами так думали, пока сюда не попали.

Да, место над базой мы снаружи не видели, так как вошли под землю через один из дальних входов. Но что-то подсказывало, что там, скорее всего, такие же неприметные руины. Ну, может быть чуть более обжитые. Всё-таки трафик наружу в основном осуществляется через основные выходы.

Эти казармы были закрыты уже не на железную, а на массивную деревянную дверь. Резную, как будто искусственно состаренную и покрытую лаком. Не удивлюсь, если она раньше стояла в каком-нибудь отреставрированном дворце. Не очень понятно, зачем она именно здесь, ну да ладно. Возможно, так выражается чувство прекрасного у местных обитателей. Любят красивые двери.

Но эта дверь невольно навела на мысли, что здесь, в этих казармах, обитают бойцы более высокого ранга, чем наверху. Скорее всего, так оно и было.

И здесь тоже перед дверью лежал толстый слой пыли.

— Похоже, что мы нашли чёрный ход, которым никто не пользуется, — сказала Марта, когда я обратил на это её внимание.

— Но мы вошли сюда свободно. Интересно, почему он был не закрыт? — сказал я.

— Не нужно во всём искать глубокий смысл, — сказала Марта, — есть шанс, что здесь вообще многое случайно и сделано по принципу «так получилось». Не думаю, что у них есть прям чёткий архитектурный проект.

— Но эти говорили, что инженеры работают над инфраструктурой, — напомнил я ей.

— Вопрос в том, кого именно они называют инженерами и какие перед ними ставят задачи, — сказала Марта, — безопасность это одно, а всякие второстепенные лестницы и шахты вроде той, по которой мы лезли, это другое.

— Я вот что думаю, — сказал я, когда она закончила излагать свои соображения, — есть две основные стратегии нашего поведения здесь…

— Да? — удивилась Марта, — ты их только сейчас придумал?

— Пока спускались по лестнице, — честно признался я.

— Ладно, делись тогда! — кивнула Марта.

— Первая стратегия, это незаметность, — начал я, ещё сам не до конца понимая, что именно хочу сказать, но идея уже вызревала у меня в голове, — по-тихому проникнуть внутрь и сделать своё дело. Ну, то есть вытащить Алису и также незаметно смыться. И должен сказать, что эта стратегия оказалась сложнее, чем представлялось сначала.

— Так, а вторая тогда какая? — заинтересовалась Марта.

— Прямо противоположная, — сказал я, — устроить шухер, переполох, тревогу и во всеобщей неразберихе сделать свои дела.

— Троглодит тебя навёл на эти мысли? — догадалась Марта.

— Честно говоря, да, — сказал я, — и можно сказать, что, освободив его, мы этот процесс уже запустили. Теперь только будем надеяться, что он долго сможет здесь куролесить и не даваться им в руки. Чем больше он им доставит проблем, тем легче нам будет выполнить свою миссию.

— Миссию… слово-то какое! — усмехнулась Марта, — ну и что, есть идеи? Поджечь дверь в казармы?

— Нет, — тут же уверенно отрезал я, — мы пока ещё не обладаем достаточной информацией. Сначала нужно точно понять, где находится Алиса. Если мы устроим шухер раньше чем надо, то это нам не поможет, а наоборот помешает.

— А какой именно «шухер» ты хочешь устроить? — заинтересовалась Марта.

— Пока не знаю, — признался я, — поэтому и завёл разговор об этом, чтобы и ты тоже смотрела по сторонам и подыскивала варианты. Нам нужны идеи, как устроить здесь переполох. Любая авария, которую мы сможем спровоцировать, подойдёт. Так что тоже думай на эту тему.

— Задача интересная, — обрадовалась Марта, — я, конечно, по жизни разрушителем никогда не была, но вот сейчас не отказалась бы что-нибудь взорвать или обрушить.

Я приложил палец ей ко лбу.

— Это потому что у тебя сейчас высокий уровень маны, — вынес я вердикт, — вот из тебя энергия и прёт. Упадёт уровень, начнёшь опять капризничать.

Марта хотела возразить и даже открыла для этого рот, но передумала и только махнула на меня рукой.

До уровня с лабораториями оказалось целых двадцать три пролёта. Чем глубже под землю, тем разрыв между уровнями был всё больше и больше.

И там тоже всё отличалось от других этажей. Здесь дверь была в стиле хай-тек. Хромированные створки со стёклами посередине. Стёкла были матовыми, и через них ничего видно не было. Точнее, почти ничего. Было видно, что внутри яркое освещение.

Я ещё на подходе погасил светоч, чтобы его не увидели с той стороны. Дверь, в самом деле, была похожа на дверь в какой-то лаборатории или, например, больнице.

И перед ней тоже толстый слой пыли был не тронут.

Ещё из интересного в этом месте было то, что дальше пути не было. На нижний уровень пройти было нельзя. Лестница была заложена большими бетонными блоками. То есть, видимо, раньше спуститься дальше было возможно, но потом Тритон по какой-то причине решил забаррикадировать этот проход.

Это было любопытно, но на наши планы никакого влияния не оказывало. Нам ниже было и не нужно… по крайней мере, мы на это надеялись.

А вот незаметно проникнуть на уровень лабораторий нам было очень надо. И ключевое слово тут было «незаметно». Но как это сделать, если ты не знаешь, что ждёт тебя за дверью? Да и вообще, открыта ли она? В этом тоже были большие сомнения. Узнать это мы могли, только попробовав её открыть. Но на это нужно было решиться, потому что следом за этим действием события могут начать развиваться стремительно.

Мы взяли небольшую паузу, чтобы собраться с духом и с мыслями.

— Ты очень хорошо бегаешь! — сказал я после некоторых размышлений.

— Ты это сейчас к чему? — удивилась Марта.

— К тому, что если что-то пойдёт не так, беги! — сказал я спокойно.

— Здрасьте, а перстень? — укоризненно посмотрела на меня Марта, как будто я забыл об этом. Но я помнил.

— Останешься жива, будешь потом разбираться, что произошло с перстнем, — сказал я, — это лучше, чем просто сразу умереть. Могу тебе его сразу отдать!

— Не, мы же это уже проходили, — вздохнула Марта, — ладно, я твоё предложение учту, возможно, даже им воспользуюсь… хотя это и маловероятно. Я бежать не собираюсь. Скажу честно, ты мне нужен и у меня есть определённые планы, в которых тебе отведена определённая роль.

— Любопытно, поделишься? — улыбнулся я.

— Потом, — сказала Марта, — здесь ничего секретного. Какое у меня самое главное желание?

— Избавиться от власти перстня? — уверенно предположил я.

— Именно! А сама я это вряд ли смогу сделать. А ты тот вариант хозяина перстня, который легко с этой властью расстанется. Я это очень ценю и понимаю, что второй раз мне так вряд ли повезёт. Так что постарайся не умирать, пожалуйста! — закончила Марта и умоляюще посмотрела мне в глаза.

— Ты так говоришь, как будто я собираюсь это делать! — возмутился я.

— Судя по твоим поступкам, есть у тебя какая-то тяга к саморазрушению, — пожала плечами Марта, — иначе бы мы тут не оказались!

— Ты очень изменилась за последние сутки, — сказал я.

— В хорошую или в плохую сторону? — живо заинтересовалась Марта.

— В хорошую, с небольшими отклонениями, — сказал я, — из затравленной агрессивной женщины, ты превращаешься в нормального, умного, с философским складом ума человека.

— Склад ума у меня не философский, — вздохнула Марта, — это возраст даёт такой налёт на мои суждения. Жизненный опыт, каким бы он ни был, добавляет рассудительности любому, если он не полный кретин.

— Значит, ты не полный, — улыбнулся я ей.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулась она в ответ.

— Ну что, ты готова? — я повернулся к блестящей в темноте двери, излучающей мягкий свет своими матовыми стёклами.

— Всегда готова, — сказала Марта, — я, между прочим, была пионеркой!

— Да? — удивился я, — а по тебе так и не скажешь!

— Молодец, — расплылась в улыбке Марта, — учишься потихоньку!

Ручка двери была холодной. Как будто бы холоднее, чем всё остальное. Я ещё раз взглянул на Марту, она кивнула, и я потянул дверь на себя…

Дверь не поддалась! Я сделал небольшую паузу и толкнул дверь вперёд…

Дверь снова не шелохнулась.

Я разочарованно посмотрел на Марту, теперь ведь нужно думать, как попасть внутрь. И любой способ представляется слишком шумным.

Марта смотрела на меня снисходительно. Такой взгляд меня озадачил, и я вопросительно поднял брови. Она протянула руку и повернула круглую ручку, находящуюся чуть ниже. В двери что-то слегка щёлкнуло.

— Попробуй теперь! — шёпотом сказала Марта.

Я снова потянул за ручку, и дверь очень легко поддалась. Открылась она мягко и беззвучно. Но когда щель приоткрытой двери достигла нескольких сантиметров, то оглушительно заревела сирена.

Я оцепенел.

— Ты хотел кипишь, ты его получил! — почему-то очень спокойно, сказала Марта. Сирена ревела оглушительно, но я услышал, что она сказала.

— Вперёд или назад? — повернулся я к ней резко.

— Вперёд! — выпалила она, и, положив свою руку поверх моей, рванула дверь.

Мы бежали по белоснежному коридору, под оглушительный рёв сирены, и оживлённо рыскали по сторонам глазами, ища место, где можно было бы укрыться. На первом же перекрёстке мы, не сговариваясь, свернули налево, через некоторое время ещё раз налево, добежали до самого конца и дёрнули за ручку двери, оказавшейся в тупике. Эта дверь, в отличие от большинства остальных, выглядела хуже.

Ну, может быть не хуже, а как-то проще и обыкновенней, что ли? Она была как будто второсортной. Старый металл весь во вмятинах, много раз перекрашенная, без стекла в середине, со ржавыми разводами на петлях. В общем, как будто она вела в какое-то второстепенное техническое помещение.

Всё это мы анализировали на бегу и действовали во многом интуитивно. Что было странно, но хорошо, за всё время мы не встретили никого на своём пути. Вообще! То ли это было везение, то ли сейчас уже была ночь, и все спали, то ли у них просто режим такой. А может быть, здесь вообще людей мало, и они сидят сейчас в своих кабинетах и занимаются своими делами.

Хотя, если бы они были в кабинетах, сирена должна была заставить их выйти наружу. Но этого не случилось!

Мы ввалились внутрь, в полную темноту, и, захлопнув за собой дверь, прислонились к ней спиной, тяжело дыша. Точнее, тяжело дышал я, а Марта как будто вообще не бежала. Конечно, для неё такая скорость — это как неспешная прогулка по парку.

— Ты закрыл дверь? — спросила вдруг меня Марта.

— Конечно, а ты что, не чувствуешь спиной? — удивился я.

— Я не про эту, а про ту, на которой включилась сирена! — сказала Марта.

— Да, — ответил я, на секунду задумался, вспоминая те секунды, когда мы только проникали на территорию лабораторий, и уже более уверенно повторил, — да, точно закрыл.

— Хорошо, — сказала Марта.

— Да, — снова сказал я, — так они будут дольше разбираться, что произошло и почему сирена сработала. Есть небольшой шанс, что они вообще посчитают это сбоем.

— После того, что устроил троглодит наверху? — спросила Марта.

— Да, это вряд ли, — согласился я.

— Но шухер-то навели, — сказала Марта.

— Слишком рано! — я скептически покачал головой.

Мы стояли в полной темноте, и мне вдруг показалось, что если сейчас зажечь свет, то мы прямо перед собой можем увидеть целую толпу бойцов с голыми торсами, из тех, что бродят на верхнем уровне. Конечно, это было маловероятно, потому что когда мы вбегали сюда из освещённого коридора, то успели кое-что разглядеть. Пусть и общие очертания, но всё же. И никто живой нам на глаза не попался.

Только какие-то силуэты стеллажей, поблёскивающие стеклянные сосуды и всё. Большего мы разглядеть не успели.

— Как думаешь, Алиса может быть прямо здесь? — спросила Марта.

— Думаю, нет, это было бы слишком большим везением, — сказал я, — тем более, удержать фурию не так-то просто, если она в сознании. Для этого нужно что-то более серьёзное. Это место больше похоже на склад барахла. Может быть, и имеющего отношение к исследованиям, но барахла.

— Посмотрим? — предложила Марта.

— Посмотрим, — пожал плечами я и, щёлкнув пальцами, зажёг небольшой светоч.

В целом помещение оказалось именно таким, каким мы увидели его мельком. Но, правда, было одно но! На стеллажах стояло множество стеклянных сосудов, в которых плавали разные части тела и внутренние органы.

Надо сказать, что это был не холодильник, так что, за счёт чего они там сохранялись, был большой вопрос… или не сохранялись? Стеллажей и больших банок литров по сорок или даже пятьдесят было великое множество. Мы прошлись между рядами, и везде было одно и то же.

— Странно, что запаха разложения нет, — сказала задумчиво Марта, которую беспокоил тот же вопрос, что и меня, — может быть всё дело в растворе, в котором они плавают?

— Или в магии, — предположил я, — этот вариант, мне кажется более убедительным. На этих банках даже крышек нет!

— Да, какой-никакой, а запашок должен был бы быть, а тут прям вообще ничем не пахнет! На лестнице и то больше запахов было! — согласилась Марта.

Мы прошлись по всему этому складу запчастей тел, и нашли ещё одну дверь в противоположном конце. Дверь тоже была самой простецкой, из старого разбухшего ДСП и без всяких замков.

За ней оказалось ещё более неприятное помещение. Я видел такое раньше в кино, когда кино ещё было. В ужастиках в основном. Это было похоже на подпольный хирургический кабинет… хотя нет, не кабинет, скорее завод!

Множество столов, заляпанных старой кровью. Было видно, что её замывали, но не очень тщательно. Рядом с каждым столом стояла тумбочка на колёсиках, где сверху был выложен разнообразный инструмент, при взгляде на который на ум приходило только одно слово: «расчленение». Всякие пилы, большие ножницы и ножи и тому подобное.

Столы разделяли висящие на натянутых тросах заляпанные целлофановые полотнища.

Во всём увиденном нами только одно было хорошо — сейчас здесь никого не было, ни жертв, ни палачей. Было тихо и пусто. Правда, в отличие от склада, здесь горело тусклое дежурное освещение. Некоторые лампочки иногда помигивали, что создавало ещё более жуткую атмосферу.

— Что-то меня подташнивает, — сказала Марта, — как бы не бл… ну, в общем, ты понял…

— Я понял и испытываю схожие чувства, — ответил я, и это было правдой.

Находиться здесь было муторно, поэтому очень хотелось побыстрее покинуть это мрачное место. Сирена, кстати, к этому времени уже смолкла.

— Интересно, всё-таки они будут устраивать шмон? — сказала Марта, — или посчитают срабатывание сигнализации системным сбоем.

— Шмон? — усмехнулся я, — интересные словечки у тебя иногда проскакивают. Где, интересно, ты их набралась.

— Я просто взрослая, и у меня очень богатый лексикон, — невозмутимо сказала Марта.

— Иногда слишком богатый! — усмехнулся я.