25. Красная зона

Мы прождали значительно больше десяти минут, ожидая, что охранники пройдут обратно. Но они не прошли. Возможно, что вернулись каким-то другим путём. Сидеть дальше смысла не имело, нужно было действовать. Тем более что, по словам хирурга, сейчас было нерабочее время, и тут было пусто. Нужно было успеть всё закончить, пока сюда не начнут массово прибывать люди.

Осторожно и внимательно продвигаясь по коридорам, мы наконец-то нашли то, что было нужно. Найдя это, мы сразу поняли, что это именно оно.

После очередного поворота мы вдруг увидели перед собой длинный прямой коридор, в самом конце которого была стена, выкрашенная в красный цвет. В центре стены была железная, как будто бы даже кованая дверь.

Коридор был глухой, без поворотов и других дверей. Так что, прежде чем в него ступить, мы ещё раз проверили, нет ли кого поблизости от нас, чтобы не оказаться неожиданно запертыми в этом тупике.

Не знаю почему, но приближаться к этой двери было очень волнительно. Само наше нахождение здесь было очень рискованным, и нервы были на пределе у обоих. Но почему-то эта дверь заставляла волноваться с новой силой. Сердце начало стучать в бешеном темпе, как будто готовилось выпрыгнуть из груди. Лоб покрыла испарина, рубашка тоже прилипла к спине. Я взглянул искоса на Марту, она тоже выглядела очень напряжённой.

Возможно, это волнение возникло от того, что чувствовалось, будто мы в конце пути. Развязка близка, и станет понятно, выиграли мы или нашли здесь свой бесславный конец. До этого, наверное, теоретически, можно было попытаться выбраться из этого подземелья аккуратно и незаметно. Возможно ли будет это после того, как мы войдём в красную зону, был большой вопрос. Казалось, что это место какое-то… фатальное, что ли?

В общем, проще говоря, мне было страшно. Марте, судя по всему, тоже.

Мы подошли к двери, и я взялся за кованую витую ручку. Надавил. Потянул. Дверь не поддалась.

— Кодовый замок, — Марта ткнула пальцем чуть ниже ручки.

Действительно, на двери был кодовый замок.

— Проклятье, — сказал я.

— Погоди-ка, — сказала Марта, наклонилась к замку и, приложив пальцы, надавила сразу на три кнопки.

Внутри что-то щёлкнуло, и дверь чуть отошла от косяка.

— Откуда ты знаешь код? — я удивлённо поднял брови.

— Я не знаю, просто нажала на три самые затёртые кнопки, — хохотнула Марта, — старый метод! Когда такие замки ставили на подъездах, то через несколько месяцев их мог открыть любой, потому что кнопки начинали стремительно затираться. Вот такой лайфхак, — с нескрываемой гордостью сказала она.

— Надо будет запомнить, — сказал я с уважением.

— Но это работает с моделью механических замков, где нужно нажать сразу несколько цифр, чтобы он отщёлкнулся. На тех где электроника, ещё ведь и порядок нужен. Там всё сложнее. Но это механика, — сказала она, наслаждаясь моментом, что может поумничать.

— А если сменить код? — спросил я.

— Это работает, но ненадолго. Потом всё равно видно, какие кнопки блестят, особенно если много людей ей пользуются. Здесь, похоже, много, и код вообще никогда не меняли. Сам посмотри! — она махнула рукой.

Я наклонился. Действительно, на замке три кнопки были натёрты до блеска, а остальные покрылись тёмным налётом от времени. В общем, если бы я был чуть внимательнее, то и сам бы это увидел.

— Молодец, — я одобрительно кивнул Марте, и она расплылась в улыбке.

Дверь была хорошо смазана и открылась практически без звука. За ней был большой холл, из которого в разные стороны шло несколько коридоров. Все стены были окрашены в красный цвет. В основном стены были кирпичные, с неоштукатуренной кладкой. Пол был покрашен чёрной краской. Светильники были тусклые и хотя светили белым светом, всё равно из-за обилия красного казалось, что свет этот тоже красный. Было мрачно, и в воздухе витало ощущение опасности.

Как будто эта мрачность была создана специально, но зачем и для кого? Непонятно. Возможно, что так выражается очередное чувство прекрасного у создателей этого места.

Некоторые лампы тревожно помигивали, создавая ещё более зловещую атмосферу.

В самом начале на стене коридоров чёрной краской были написаны цифры от одного до пяти. Коридоры были пронумерованы, но что эта нумерация означает, было непонятно. И нигде больше никаких табличек или пояснений. Оно и понятно, гостей здесь не ждали, а местные наверняка и так всё знают.

— Начнём по порядку? — спросила Марта, указывая на коридор с цифрой один.

— Давай не будем так банальны, — сказал я.

— С последнего начнём? — она показала на пятый коридор.

— Мне нравится цифра три, — я указал на средний коридор, — возможно, что разницы никакой нет, но меня почему-то тянет именно туда.

— Ну, пойдём, раз тянет! — легко согласилась Марта, — мне так-то всё равно.

Не знаю, как остальные, но третий коридор был похож на тюрьму. Множество дверей через равные промежутки. Двери массивные, железные, с окошками посередине. Со здоровенными металлическими засовами на них. Других замков видно не было, только засовы.

— Тюрьма! — как будто прочитав мои мысли, сказала Марта, впрочем, эта ассоциация была очевидной.

— Для фурий! — добавил я.

— Думаешь? — взглянула на меня Марта.

— Уверен, — сказал я и подошёл к ближайшей двери.

Я аккуратно отодвинул створку, закрывающую окошко и, заглянул внутрь. В комнате было темно и как будто пусто. Я запустил туда совсем крохотный светоч, и он, облетев небольшую комнату по периметру, тусклым светом разогнал кромешный мрак.

Комната была пуста. И это, вне всяких сомнений, была тюремная камера. Там не было даже кровати, просто бетонный куб. Единственное, что там было, так это ведро в углу. Туалет для узников, наверное.

Я задвинул створку и повернулся к Марте.

— Пусто, — сказал я и хотел уже идти к следующей двери, как Марта схватила меня за рукав и подняла палец вверх.

Я прислушался и тоже услышал то, на что она обратила внимание. Не в первый раз я замечал, что она слышит что-то раньше меня. А упрекнуть меня в невнимательности было нельзя. Да и тугоухим я не был. Видимо, у Марты и слух очень хороший, только вот интересно, это от природы или часть её дара? Просто если это часть дара, то эту способность можно наверняка дополнительно развить, и Марта станет ещё полезней, чем сейчас.

Где-то вдалеке раздавались голоса. Еле слышно, практически неразличимо. Но если слух зацепил и идентифицировал, то становится даже странно, как раньше не обратил на это внимание.

Я приложил палец к губам и мы, мягко ступая, двинулись на звук. Обследовать камеры сейчас было не время. Тем более что приближалось время решительных действий. Если там всего пара человек, то вполне возможно, придётся применить к ним силу, если, конечно, удастся застать их врасплох.

Мягко ступая, мы дошли до перекрёстка. Голоса раздавались откуда-то из левого рукава. Мы уже привычно переглянулись и кивнули друг другу. Постепенно согласованность наших действий возрастала, и мы часто обходились без слов, понимая друг друга по жестам и взглядам.

Мы шли на голоса, и почему-то не заметили того, что стена слева исчезла. Возможно потому, что в помещении, которое там находилось, было сумрачно и игра света как бы растворяла его. Но когда мы сделали несколько шагов, я вдруг осознал, что слева пустое пространство вместо стены и что там кто-то есть.

Я мгновенно замер, Марта тоже, и мы медленно повернули головы в ту сторону.

Это была большая комната без стены, которая как бы представляла собой нишу в коридоре. Там было несколько стульев, столов, кресел и даже большой диван. И там были люди. Много людей! Ну, относительно много. В первое мгновение мне показалось, что человек десять, но потом я понял, что чуть меньше. Человек семь или восемь.

Они нас пока не видели. Кто-то сидел к нам спиной, кто-то дремал на диване и в кресле. Кто-то спал, положив голову на руки, лежащие на столе. Там было тихо, поэтому мы и не заметили ничего. Хотя оплошность была с нашей стороны непростительная. Просто голоса, на которые мы шли, звучали где-то дальше, они до сих пор продолжали звучать, и мне даже показалось, что они какие-то ненастоящие… фильм, что ли, кто-то смотрит?

Мы стояли в большом проёме и не шевелились. Люди в комнате отдыхали, и нас не заметили. Но ситуация была сложная. Мы боялись пошевелиться, потому что любой, даже незначительный шорох может привлечь к нам внимание, а противников слишком много. И ребята, насколько я мог различить, в основном молодые.

Мы снова переглянулись с Мартой. Она кивнула подбородком в обратную сторону. Да, туда идти было ближе, чем дальше по коридору. Тем более что идти на голоса нам уже было не нужно, потому что ситуация изменилась и нужен был новый план.

Я только поднял ногу, чтобы осторожно сделать шаг назад, как в рюкзаке предательски звякнул телефон, принимая сообщение.

Как? Откуда тут сеть? На такой глубине? И разве я не отключил звук? Вполне возможно, что забыл, потому что телефоном приходилось пользоваться крайне редко. Отсутствие интернета и редкое присутствие сети, делали телефоны практически бесполезными. Но иногда обмен сообщениями всё же был нужен. Но сейчас, скорее всего, прилетело очередное сообщение от Госуслуг. Этот рудимент старого мира. Откуда и почему они до сих пор рассылаются, никто не знал. Уже давно нет никаких Госуслуг и на них невозможно зарегистрироваться, а вот сообщения до сих пор приходят время от времени.

Один из ребят повернулся на звук и удивлённо вытаращился на меня.

Я вдруг осознал, что стою в проёме один. Марты рядом не было. Теперь задним умом я понимал, что как только раздался звук сообщения, она тут же рванула с места и исчезла из поля зрения местных. Отличная реакция!

— Ты кто? — спросил парень.

Остальные тоже начали лениво поворачиваться ко мне. Даже те, кто спал, стали поднимать головы и смотреть, что происходит.

— Новенький! — ответил я первое, что пришло в голову.

— Новенький? — недоверчиво спросил парень. Похоже, моя ложь не очень зашла. Возможно, новенькие здесь не появляются вот так, внезапно, посреди коридора.

— Да, — сказал я, хотел ещё чего-нибудь добавить, но так и не придумал.

— И что ты тут делаешь, новенький? — спросил другой парень.

По их тону становилось понятно, что моя легенда абсолютно провальная. Но, делать было нечего и оставалось только одно, продолжать гнуть свою линию. Не могу же я передумать посреди разговора и начать рассказывать другую версию моего появления здесь. Тем более что другой версии у меня, честно говоря, всё равно не было.

— Пришёл на фурию посмотреть, — сказал я, потому что хоть что-то нужно было ответить, и я решил отталкиваться от правды, только исказив её до более удобоваримой версии. Если придумывать вообще что-то другое, можно промахнуться ещё сильнее.

Я шёл сейчас по очень тонкому льду и куда приду, не имел ни малейшего представления. Такой вариант, чтобы оказаться резко нос к носу с целой группой местных, я не предполагал даже гипотетически. Я надеялся, что всё будет происходить более тайно, и если будет силовое противостояние, то с маленькой группой.

Да, с этими я мог бы легко справиться, если бы они не владели магией. Но что-то мне подсказывало, что они владели. И, скорее всего, неплохо. Если это те ребята, которые ловили Алису, или подобные им, то противник это, мягко говоря, серьёзный. Лучше драку оттягивать до последнего и ввязываться в неё, только если вообще не останется другого выбора.

Внезапно вся эта идея с вызволением Алисы из плена показалась мне идиотской авантюрой без возможности на успех. И о чём я только думал, когда сюда лез? Малодушные мысли захлестнули меня, и остановить этот поток я не мог.

Всё это пролетело в моей голове за секунду, которая понадобилась, чтобы мои слова про фурию дошли до собравшихся, они это оценили и начали мне отвечать. Заговорил тот, что спал до этого на диване. Он встал и направился ко мне. Что-то подсказывало, что это главный, по крайней мере, в этой компании, и разговаривать придётся именно с ним.

— На фурию хочешь посмотреть? — сказал старший, остановившись напротив меня и подтягивая съехавшие во время сна штаны, — это можно устроить.

Было понятно, что его слова вовсе не означают, будто бы он мне поверил и хоть сколько-нибудь серьёзно воспринял. Скорее всего, он просто хотел посмотреть, как далеко я зайду в своей лжи или задумал какую-то игру.

Взгляды остальных это только подтверждали. Они замолчали и начали переглядываться, пряча улыбки и всем своим видом предвкушая какое-то развлечение.

К сожалению, похоже, что я должен был быть главным клоуном в предстоящей сценке. И хуже всего было то, что я не знал сюжет. Я даже не предполагал, что такое он задумал. Но деваться было некуда, пришлось играть в эту игру.

Я врал, он врал, все понимали, что все врут, но всё равно продолжали разыгрывать этот спектакль.

У меня был только один небольшой козырь, в виде Марты, которая успела ускользнуть. Но что она одна может сделать, против целой группы охотников на фурий? А то, что это охотники на фурий, я уже ничуть не сомневался. Слишком уж они легко включились в разговор, видимо, эта тема была им близка и понятна, и фурии это было не то, о чём они слышали где-то и когда-то.

— Можно устроить? — я сделал вид, что обрадовался.

— Но зачем тебе это? — спросил главный.

— Не знаю, — сказал я, — вообще-то, я хочу убить фурию. Но понимаю, что здесь нельзя, они вам нужны. Но хоть взглянуть.

— Убить фурию? — рассмеялся главный, и остальные поддержали его смех, — а почему?

— Это личное! — продолжал я нести первое, что придёт в голову. Импровизировал на ходу.

— Ну, ты нам расскажи, вдруг мы сможем тебе помочь? Вдруг у нас есть ненужная фурия, которую будет не жалко пустить в расход? — изображая участие, сказал главный.

— Фурия убила мою девушку, — сочинял я, — я понимаю, что ту самую я никогда не найду, но грохнуть любую, это моё самое большое желание. Спать не могу, всё время это в голове вертится.

— Да, тебя можно понять, — продолжал изображать сочувствие главный, — а как ты думаешь, сумеешь справиться с фурией?

— Не знаю, — честно сказал я, и это было правдой.

— А что будет, если не сдюжишь? — спросил главный, — придётся тебя выручать?

— Значит, судьба такая, — туманно сказал я, опустив вариант «выручать».

Если даже эта игра зайдёт слишком далеко, они вполне могут бросить меня к другой фурии. А что я буду делать с ней, это большой вопрос. Успею ли о чём-то договориться? Успею ли убедить не убивать меня, а вступить в сговор? Или для меня всё закончится мгновенно, пока я буду подбирать нужные слова?

— Какой ты упрямый, на всё готов, лишь бы добиться своего, — с наигранным уважением сказал главный, — ну что, ребята, поможем «новенькому» осуществить свою мечту?

— Конечно, — вразнобой загалдели все остальные, — поможем парню!

И голоса их звучали не убедительно. Меня брали в оборот, и чувствовалась какая-то грандиозная подстава. А я сам охотно лез в эту петлю, ещё и верёвку старательно намыливал.

— Моя бригада, как раз занимается охотой, приручением, и дрессировкой фурий, — сказал главный, — после того как мы такую тварь поймаем, первая задача это её сломать. Некоторые ломаются быстро, с некоторыми приходится помучиться. Иногда вообще бывают бракованные особи, с которыми не удаётся сладить. Таких приходится ликвидировать. А зачем они нужны, если контролировать этих тварей невозможно, а? И как ни жалко потраченных усилий на поиск и ловлю фурии, иногда приходится избавляться от этого ценного товара.

— Товара? — невольно переспросил я.

— Да, — кивнул главный, — товара. Работа у нас сдельная, мы получаем за каждую фурию отдельно. И за ту, что нам не удалось приручить, соответственно, нам не платят. Вся работа насмарку. А работа, как ты понимаешь, очень опасная. Ребята гибнут иногда на наших вылазках. Фурии ведь это… это…

— Демоны в юбке! — подсказал ему кто-то из его ребят.

— Ну да, можно и так сказать, — усмехнулся главный.

— Я думал, что демоны и фурии разные существа, — искренне удивился я.

— Разные, — тут же согласился главный, — но звучит больно уж хорошо.

— Они демоны в юбке, а вы тогда кто? — не удержался и спросил я.

— А мы благородные охотники на этих демонов, — самодовольно сказал главный.

— Благородные? — переспросил я, стараясь, чтобы это прозвучало не как издёвка.

— Благородные! — ничуть не смутился главный и снова подтянул штаны, которые успели сползти, — ну так что, готов ты войти к такой фурии, которую мы не смогли приручить?

— Наверное, — не очень уверенно сказал я.

— Что значит, наверное? — удивился главный, — ты же хочешь отомстить за свою девушку?

— Ну, хочу, — сказал я.

Ситуация была до невозможного дурацкой, но я был ещё жив, значит, нужно пытаться тянуть её дальше, сколько получится, а там, будь что будет.

— «Ну» здесь не годиться! — сказал главный, подошёл ко мне и положил руку на плечо. Я на секунду напрягся от такого близкого контакта, но тут же понял, что опасаться мне нужно не его, а того, что он мне готовит, — ты должен сказать просто: «Хочу», причём с энтузиазмом.

— Хочу! — послушно подыграл ему я.

Если бы это происходило где-то на улице, я бы, естественно, никогда не позволил так себя разводить. Но сейчас эта идиотская игра в поддавки была единственным приемлемым вариантом.

— Ну, тогда пойдём! — торжественно сказал главный, — мы осуществим твою мечту!

И он кивнул одному из своих ребят. Тот подошёл к стене и повернул выключатель на ней. Тут же всё это помещение осветилось гораздо более ярким светом. И только сейчас я увидел, что противоположная стена практически полностью стеклянная. Но стекло это не простое, а очень толстое, скорее всего, даже бронированное. Это было видно даже невооружённым взглядом.

В центре этой стены, между двумя прозрачными секциями была одна непрозрачная, в которой находилась массивная железная дверь.

Продолжая обнимать меня за плечо и изображать дружеское участие, главный увлёк меня в сторону одной из прозрачных бронированных секций.

— Ты пойми, чтобы помочь тебе, мы идём на жертву! Да, эта фурия никак не ломается. Это наше последнее приобретение. Оказалось, что она очень крепкий орешек. За первые сутки обычно становится понятно, сломается она или нет. И если мы чувствуем, что сломается, то дальше это уже дело техники, — сказал главный, — кстати, ты знал, что с фуриями нельзя трахаться? — вдруг неожиданно сказал главный.

— Нет, — опешил я от такой неожиданной смены темы.

— Член сгорит! — серьёзно сказал главный, — я не шучу! Но если фурию ослабить до предела, чтобы у неё совсем не осталось маны, то тогда можно, и это… должен тебе сказать… наслаждение для гурманов! Уж не знаю, что в них такого, но, приятель, это что-то. Мы думали, что эта уже всё, полностью выдохлась… не сломалась, а осталась без маны. Серёжа захотел её трахнуть, да Серёжа? — главный повернулся к одному из ребят в комнате.

— Ну зачем ты! — Серёже не нравилось, что об этом стали рассказывать во всеуслышание.

— А затем, Серёжа, что не надо лезть наперёд батьки! — нравоучительно сказал главный, — ты же знал, что у меня право первой ночи! А теперь у Серёжи нет члена! Один шрамик с дырочкой посередине остался, и Серёжа у нас теперь не совсем Серёжа. Новое имя мы ему пока не придумали, но оно наверняка будет женское! Серёжа, покажи, что там у тебя образовалось между ног?

— Да ну тебя! — психанул Серёжа и стремительно ушёл.

— Во-о-о-от! — поднял указательный палец вверх главный, — потому что нельзя нарушать дисциплину! Наш медик столько маны потратила, чтобы вылечить его, уму непостижимо! Это ведь случилось только вчера. Ты же не будешь нарушать дисциплину?

— Нет, — сказал я как можно убедительнее, — я очень уважаю правила и считаю, что если вписался в какую-то историю, то нужно эти правила соблюдать!

— Правильно… кстати, как тебя зовут? — вдруг спросил главный.

— Алик, — не стал я ничего придумывать.

— Правильно, Алик! Как там говорят, «в чужой монастырь со своим уставом не ходят», верно?

— Верно! — ответил я.

Мы стояли перед стеклом, но там, внутри, было темно.

— Включите уже свет, ну что, так трудно догадаться? — спросил главный.

За стеклом вспыхнул свет. На полу, почти в самом центре, на боку лежала девушка. Одежда была разорвана в клочья. Чулки с ажурными окантовками были все в дырках, короткая юбка порвана, красная блузка тоже изодрана до состояния лохмотьев. Лица видно не было, но я уже практически не сомневался, что это Алиса.

— Знаешь, как лишить фурию сил? — спросил главный.

— Как? — не отрывая взгляда от Алисы, спросил я.

— Её нужно избивать. В общем-то, любой обессилит, если его мутузить. Но на фурий это особенно действует. У них мана от этого просто вытекает! В этой маны оказалось на удивление много… Серёжа это выяснил! — не удержался и захохотал главный.

— И что, можно её убить? — спросил я, по-прежнему не отрывая взгляда от Алисы.

— Можно… если сможешь, — сказал главный, — ты не обольщайся, что она кажется такой беззащитной, на самом деле она сплошной сюрприз. Мы уже не раз думали, что всё, она выдохлась, а она опять нас удивляла. Но проблема знаешь в чём?

— В чём? — спросил я.

— В том, что отказаться ты уже не можешь, — сказал главный и крепко сжал руку на моём плече.

Это было больно, очень больно, но я не подал виду.

— А я и не собираюсь, — сказал я.

— Это хорошо, Алик. А мы с удовольствием понаблюдаем, что у тебя получится. Тебе придётся защищаться, — сказал главный, — если ты оказался здесь, то магией наверняка владеешь? Маны-то у тебя много? Она тебе понадобится.

— Маны, — продолжая смотреть на Алису, сказал я, — маны у меня, полные карманы!