9. Вот это поворот!

Я проверил дверь, которая оказалась закрыта, и лёг спать. Видимо, эта сумасшедшая проникла внутрь каким-то другим путём. Но искать его я не стал, решив, что вряд ли такое ещё раз повторится.

Спасть хотелось сильно, и только приняв горизонтальное положение, я мгновенно отключился. Может быть, в организме продолжали действовать подсыпанные мне в кофе вещества, которые ещё не вышли из организма полностью. А может быть день, да и ночь, были слишком перенасыщены событиями. Мозг требовал паузу, чтобы переварить полученные впечатления.

Проснулся я, как только рассвело. Потянувшись на кровати, я прислушался к своим ощущениям, и вдруг с удивлением осознал, что, несмотря на ночёвку в незнакомом месте, чувствую себя очень бодрым и отдохнувшим. Давненько я не присыпался таким энергичным и полным сил.

Задерживаться тут смысла не было, нужно было по-быстрому решить вопрос с ночной гостьей и проваливать.

К ней у меня особых претензий не было, и я готов был её отпустить, если пообещает не бросаться на меня. Вообще-то, я отпущу её в любом случае, ведь оставить человека одного, прикованным в пустой квартире, это значит обречь его на медленную и мучительную смерть. Я ни от чего не зарекался, и в принципе мог на такое пойти, но для этого тот с кем я это сделаю, должен очень сильно передо мной провиниться! Даже не хотелось думать, что именно такого он должен сделать.

Ночная гостья висела на ремнях и спала. Рот был полуоткрыт, и оттуда стекала струйка слюны, бежала по подбородку и капала на пол, где собралась уже небольшая лужица.

Зрелище было не из приятных, но видали и хуже. Нужно быстрее это заканчивать, потому что общение с этой особой вряд ли доставит мне удовольствие.

— Доброе утро! — сказал я громко.

Женщина встрепенулась и уставилась на меня мутным взглядом, видимо, спросонья не понимая, где она, что происходит и кто я такой. Но воспоминания вернулись, она вся напряглась, а потом вдруг резко обмякла.

— Ты правда меня отпустишь? — спросила она на удивление спокойным и трезвым голосом, как будто бы это не она, как дикая кошка бросалась на меня ночью.

— Конечно, — кивнул я, — мне от тебя ничего не нужно. Я тебя связал, потому что ты была очень агрессивной.

— Ты убил Профессора? — неожиданно спросила она прямо в лоб.

— Да, — юлить не имело смысла, — он хотел держать меня в рабстве, а мне это не понравилось. Выбор был простой, или я, или он. Я оказался сильнее. Такова жизнь.

Когда я это говорил, я заметил, что женщина на слове «рабство» дёрнулась.

— Такова жизнь, — повторила она.

— Но тебе это знакомо не понаслышке, верно? — сказал я, пристально на неё глядя.

— Верно, — она опустила голову, волосы упали на лицо, и было не очень понятно, какие эмоции она сейчас испытывает.

— Он тоже держал тебя в рабстве, как и других? Очевидно, что я был тут не первым, — сказал я.

— Да, но не так, — выдохнула женщина, не поднимая головы.

— А как? — спросил я.

— Какая разница? — она вскинула голову, — я обещаю не нападать на тебя, я усвоила урок… да и ночью напала от неожиданности, это было очень глупо. Жест отчаяния.

— А что привело тебя в отчаяние? — спросил я.

— Какая разница? — вдруг огрызнулась она, — это были наши с Профессором дела. Я хотел от него уйти, но для этого мне нужно было забрать одну вещь. Я стучалась, он меня не впустил, и я подумала, что его нет дома и это мой шанс. А тут ты!

— Ну, стуком это сложно назвать, впрочем, ладно, мне без разницы, — я задумался, о чём её ещё спросить и может ли она дать мне какую-либо важную информацию. По всему выходило, что наша стычка была чистой случайностью, претензий у нас друг к другу нет, как и пересечения интересов, и можно просто разбежаться, не теряя больше времени на бестолковые разговоры.

— Так ты отпустишь меня? — спросила женщина, — я только возьму у него здесь одну вещь и уйду. Только одну вещь! А ты забирай всё, что захочешь, я ни на что больше не претендую.

— Что за вещь? — спросил я.

— Ну, какая тебе разница? — сжав губы, процедила женщина, — она важна только для меня, для остальных она вполне обычная.

— Мне просто интересно, — пожал я плечами.

— Ну, ты же знаешь, наверняка знаешь, что бывает такое, что для тебя что-то очень важно. А больше ни для кого это ценности не представляет. Бывают же такие вещи, очень личные. Или как память о ком-то. Главное, что для других это пустяк, а для тебя великая ценность. Но ценность эта только для тебя… в данном случае для меня. Ты мог сделать со мной всё, что хотел, мог убить, но не стал. Я тебе не интересна и не нужна. Ты меня отпускаешь. Так какая тебе разница, что я возьму что-то из квартиры сдохшего профессора? — затараторила женщина.

— Ладно, ладно! — поднял я руки, — бери что хочешь, мне всё равно. Можешь хоть жить остаться в этой квартире, а то, похоже, ты на улице ночуешь… мне было просто интересно, что это за ценность для тебя такая, и я не собирался у тебя её забирать!

Я уже обыскал квартиру Профессора и взял всё, что меня заинтересовало. Трофеев было немного, но и не они были моей целью. Я бы всё равно не стал тут больше ничего искать, так что за какие-то тайные сокровища Профессора я конкурировать не собирался. Тем более, было видно, что для неё это, в самом деле, важно, а я же не изверг какой, чтобы лишать людей самого ценного, тем более, если эти люди вообще ничего не имеют, судя по её внешнему виду.

Я подошёл к деревянной букве Х, на которой была распята женщина, и на всякий случай продолжая внимательно за ней наблюдать, стал осторожно расстёгивать ремни. Сначала на ногах, а затем и на руках.

Видимо, чувствуя мою настороженность, она вела себя максимально сдержанно, терпеливо ожидая, когда я закончу.

— Жить здесь я бы никогда не стала, — сказала она, чтобы заполнить паузу, — плохое место! Ты знаешь, кем был Профессор?

— Манпиром? — спросил я.

— Да! Манпиром! — злобно сказала она, но злоба была обращена не ко мне, а к Профессору, — он держал тут людей, высасывая из них ману, пока они не умирали. Гиблое место! Плохое! Очень плохое!

— А на первый взгляд, вроде бы приличный человек, — сказал я, чтобы поддержать разговор, — наукой раньше занимался.

— Магия многих изменила, — сказала женщина, — и, к сожалению, в основном в худшую сторону.

— Может быть, тебе просто не везло с теми, кто оказывался рядом? — предположил я.

— Может и так, — неожиданно согласилась женщина, — наверное, я такая невезучая! — добавила она, плотно сжав губы.

Я закончил её отстёгивать, и сделал шаг назад. Она неуверенно переступила с ноги на ногу, растирая затёкшие запястья, и взглянув на меня, спросила:

— Можно?

Видимо, поняла ситуацию, кто здесь главный, и с кем не нужно ссориться, чтобы всё закончилось хорошо.

— Валяй! — махнул я рукой и не успел договорить это короткое слово, как она сорвалась с места и исчезла в коридоре.

Из соседней комнаты раздалась какая-то возня, что-то хлопнуло, и после этого раздался её крик:

— Сука! Где перстень! Перстень! — и крик перешёл в вой, а затем и в рыдания.

— А, вот оно в чём дело! — поднял я брови.

Достав из кармашка рюкзака намагиченную печатку, я отправился в ту комнату, где рыдала бедная женщина.

Она лежала на полу, беззащитно свернувшись комком, и жалобно всхлипывала.

— Ты не это потеряла? — спросил я, стоя в дверном проёме облокотившись на косяк и вертя в пальцах золотую печатку.

Резко перестав всхлипывать, она вскинула голову и уставилась на меня.

— Отдай, гнида! — прошипела она, — он мой!

— Когда ты говорила про вещь, которую нужно забрать, то утверждала, что она не представляет ни для кого ценности, кроме тебя. А это ложь! Во-первых, это золото, что уже само по себе имеет ценность. Во-вторых, этот перстень намагиченный. Это артефакт! Получается, что ты меня обманула! — сказал я.

— Отдай, гнида! — снова процедила женщина, не сводя глаз с перстня.

— Это мой трофей, я первый его нашёл и владею им по праву! Почему это я должен тебе его отдавать? — спросил я.

— Отдай, — вдруг резко сменив тон, сказала она, я сделаю для тебя всё, что захочешь! Вообще всё! — и она тут же начала стаскивать через голову старый, грязный и рваный свитер.

— Стой, стой, стой! — вскинул я вверх руки, — ты слишком сильно переоцениваешь свою привлекательность для меня. Без обид, но я не то что за плату не стал бы этого делать, а даже если бы мне заплатили. Придумай что-нибудь другое.

— Я не знаю что, — вдруг сдалась она, — у меня ничего нет кроме меня самой, — чуть не плача сказала она.

Когда она это говорила, я уже знал, что отдам ей перстень. Меня убедила её отчаянная попытка раздеться. Она, наверняка, понимала, что меня это не заинтересует, но была готова отдать всё, что у неё есть. Последнее! Раз ей эта вещь так отчаянно нужна, я отдам. Да, за этот перстень можно было выручить что-нибудь у перекупов, но это не сделало бы меня ни богатым, ни счастливым. А её, похоже, сделает.

— Я отдам тебе его, но при одном условии, — сказал я.

— При каком? — глаза у неё тут же загорелись, и она поднялась с колен на ноги, готовая выслушать любой приказ.

— Если ты мне скажешь, почему эта вещь так для тебя важна, — сказал я.

— Но если я скажу, вдруг ты не захочешь мне его отдавать? — растерялась она.

— Значит, всё-таки он обладает ценностью? И не только как золото? — с насмешкой сказал я.

— Я тебя не обманывала, — вдруг снова сникнув, сказала она, — просто, всё познаётся в сравнении. Для тебя ценность может и есть, но для меня она в тысячи раз выше! Для меня это, буквально, вопрос жизни и смерти.

Я поймал себя на мысли, что речь у женщины была вполне нормальная. После нашей первой встречи я думал, что она совсем одичала. Да и потом она периодически вела себя не очень адекватно. Но когда говорила спокойно, то как будто обычный человек. Видок, конечно, так себе… но это дело поправимое. Если ей взяться за ум и попытаться наладить свою жизнь, может быть и получится.

— Я даю тебе слово, что независимо от того, что ты скажешь, отдам тебе перстень… за одним исключением. Если последствия этого не будут каким-либо образом мне угрожать, — сказал я.

— А при чём тут ты? — удивилась женщина.

— В том то и дело, что не знаю. Ты хочешь получить от меня магический артефакт, который я не знаю, как работает. А вдруг, завладев им, ты обретёшь какую-нибудь невероятную силу? — сказал я.

— А если я совру? — искренне сказала женщина.

— Ну зачем ты это делаешь? — вздохнул я, — ты же сама всё усложняешь. Теперь уже я тоже начал сомневаться. Нет, чтобы просто сказать и всё! И поверь, я узнаю, врёшь ты или нет.

Тут я немного блефовал, дара видеть ложь у меня не было. Нужно будет найти какой-нибудь подходящее заклинание и купить, очень полезная штука в некоторых жизненных ситуациях.

Она повернула голову в сторону и уставилась в стену, на узорчатый ковёр, висящий там, видимо, ещё с советских времён. Я ждал, давая ей время созреть.

— Я рабыня этого перстня, — еле слышно, на выдохе, произнесла она, не отводя взгляд от ковра.

— Тот, кто владеет перстнем, управляет тобой? — спросил я.

— Да, — также, еле слышно, на выдохе сказала она.

Я поверил. Она не врала, и чтобы понять это не нужно было ни особого дара, ни заклинаний.

Я подошёл к ней и протянул перстень.

— Забирай, он твой!

Она резко повернулась ко мне, не веря в то, что я говорю правду. Потом перевела взгляд на протянутый перстень и, схватив его, сжала в кулаке.

Но тут же её глаза наполнились ужасом, смешанным с растерянностью. Продолжая сжимать кулак, она приоткрыла рот, в глазах заблестели слёзы, она держалась ещё несколько секунд, но потом всё же разжала руку, и перстень с глухим стуком упал на пол, а от ладони, в которой она его держала, шёл дымок. Она зарыдала в голос и упала на пол рядом с перстнем.

— Я не знала, — выла она, — я этого не знала… я проклята!

— Ты не можешь сама владеть своим перстнем? — догадался я.

— Да! — вскрикнула она, — но я этого не знала! До этого момента мне не удавалось взять его в руки! — и она опять зарыдала.

Немного подождав, пока она проплачется, я спросил:

— Что будешь делать?

— Не знаю, — слегка успокоившись, сказала она, — всё время я хотела завладеть этим перстнем, чтобы никто и никогда не мог больше мной управлять и заставлять делать то, что я не хочу. Но оказалось, что это невозможно! Я это поняла, как только он оказался в моих руках! Это конец! Рано или поздно, он попадёт в руки к кому-нибудь ещё, и он снова начнёт использовать меня, как ему вздумается!

— А может его уничтожить? Это же не кольцо всевластия, наверняка его можно переплавить, — сказал я.

— Но тогда я точно умру, — сказала она, — по крайней мере, так он сказал. Сказал, что я связана с этим перстнем на веки вечные, что теперь я его навсегда!

— Профессор? — спросил я.

— Да какой профессор! — махнула она рукой, — бывший мой ухажёр, который добивался меня с института. Но я ему отказала, как чувствовала, что он внутри с гнильцой. А тут магия в мир пришла, и он получил гораздо больше, чем все остальные. Стал сильным магом! И почувствовав власть, решил наказать меня за то, что не захотела быть с ним… ещё в институте! Злопамятная гнида! Но когда я ему надоела, просто отдал кольцо малознакомому человеку. Просто, чтобы меня унизить. А тот, через некоторое время продал его, а значит, и меня.

— И много хозяев сменилось у кольца? — спросил я.

— Профессор был пятым, — ответила она.

— А ты себя запустила специально, чтобы не быть сексуальным объектом? — вдруг пришла мне в голову мысль, — чтобы, даже управляя тобой, они не хотели с тобой переспать?

Она резко взглянула на меня, вытаращив глаза, а потом кивнула.

— Ты угадал, потому что первые владельцы занимались именно этим. Профессор от них отличался, его это уже не интересовало, думаю, независимо от того, как бы я выглядела. Но такой мой вид его вполне устраивал, потому что я была для него рабыней на побегушках. Выполняла приказы и поручения, а он меня за это иногда кормил. Но нечасто! Жадная гнида! — сказала она.

— И что ты для него делала? — спросил я.

— Всё, кроме секса, — ответила она, — сбегай туда, проследи за этим, отнеси этому вот это… всякая подобная муть. Посыльный и соглядатай. Он меня постоянно изводил своими приказами, потому что всё время у него были какие-то дела. Сдох, и хорошо!

— Ладно, — кивнул я, — а если его закопать? Закопать и забыть.

— В принципе можно, — сказала она, — но проблема в том, что я не могу долго находиться от него далеко. Он меня начинает звать. Так что, я постоянно буду крутиться возле этого места, и всегда возвращаться к нему. Но, это, конечно, лучше, чем служить какому-нибудь ублюдку! Может быть, это и хороший вариант.

— За всё время существования в нашем мире магии, — сказал я, — я пришёл к одному важному выводу. И вывод этот подтверждался многократно. Возможно, я и ошибаюсь, но думаю, что нет.

— Ну и что это за вывод? — спросила женщина, чувствуя, что я заговорил про это не просто так.

— А вывод заключается в том, что не бывает необратимых заклинаний. Всё, что один наколдовал, другой обратно расколдовать может. Только вот проблема в том, что не всякий другой. В идеале, когда расколдовывает тот, кто заклятие и сотворил, это проще всего. Но если это невозможно, то это может сделать и другой маг. Только вот найти такого сложно. Чтобы он, во-первых, смог это сделать, а во-вторых, захотел это сделать. Но в теории, это возможно! — сказал я.

— В том-то и дело, что в теории, — грустно сказала она, — тот, который меня заколдовал, никогда этого делать не будет. А другого я даже не представляю, где найти. Да и кольцо вон взять, чтобы отнести, даже не смогу.

— Я просто перебираю варианты, — пожал я плечами.

— Слушай! — вдруг оживилась женщина, и в глазах у неё блеснула надежда, — а возьми перстень себе!

— Вот это поворот! — опешил я.