Глава 1

Наш мир, немногим ранее

Из офиса сегодня я просто сбежала. Мой новый зам Илюша — молодой да крепкий парень, которого у меня язык не поворачивался по отчеству называть, вздумал поменять меню без моего ведома!

Когда эта информация дошла до меня, захотелось дать Илюше в лоб и отпустить с миром! Но ведь так нельзя. Существует субординация, существует такое понятие, как профессионализм, а я хочу прикончить бедного парня за то, что он пытается улучшить наши позиции на рынке.

Вот я, кое-как взяв себя в руки, просто смылась, решила прокатиться по городу, поостыть, обдумать его действия. Разумеется, он должен был согласовать, разумеется, я должна сначала сама всё попробовать и одобрить… или забраковать.

Фух! Что-то аж сердечко зашлось, оно у меня в последние дни пошаливает — магнитные бури, наверное. Да нога левая ноет, опять проклятый варикоз, а я — дура старая нацепила модные сапожки. Казаки называются, сильно они мне приглянулись.

Мне хоть и семьдесят три, но красиво одеваться до сих пор люблю, и отказаться от понравившейся обновы мне порой тяжело. Раньше при совке всё доставать приходилось, за каждую модную пару обуви дрались смертным боем, а теперь — любые выбирай и забирай. Не ценит молодёжь всё это изобилие.

Невестка моя — Анечка всё время удивляется моей тяге к красивым нарядам, а я ей каждый раз поясняю, что это подружки мои по домам сидят и рентв смотрят, а у меня семья, рестораны, школа поваров. Не могу я абы как выглядеть! И каждый раз она мной восхищается так искренно, милая она девочка. Геночке с ней очень повезло, я уж и не думала, что после смерти Риты он женится, а тут такая радость.

Вышла из здания на улицу, накинув лёгкую шубку, и вдохнула морозный воздух. Красота! Всегда зимушку любила, её чистоту и свежесть. Даже мозги немного на место встали. Отыскала взглядом свой внедорожник и тут же засекла Диму идущего в мою сторону от КПП. Шальная идея тут же посетила голову: а почему бы самой за руль не сесть?

Я вообще водитель со стажем, но последние года два из-за возникающего порой головокружения стараюсь ездить с водителем, да и Геночка переживает, когда я сама машиной управляю. Всё-таки возраст у меня, не девочка давно.

Прибавив шаг и слегка скривившись от боли в ноге, я опередила Диму и нырнула в автомобиль. Хорошо сейчас: ключи не нужны, распознавание голоса есть и прочие примочки. Считай машина сама едет, тебе только изредка признаки жизни подавать нужно, а я ведь и за рулём трактора когда-то сидела. Пока в училище не уехала поступать на повара.

Опустила окошко и улыбнулась Диме — хороший он парень, хотя вернее мужик, но для меня в свои сорок три он всё равно мальчишка.

— Дим, я прокачусь сама, — сказала и подмигнула.

Водитель мой улыбнулся в ответ и покачал головой:

— Геннадий Сергеевич будет недоволен, если узнает…

— Если, — ещё шире улыбнулась я. — Да ты не переживай так! Я до ближайших «калачей» доеду, чайка выпью с Полиной и вернусь, — заверила я водителя.

Мне вообще с окружением всегда везло, хоть со временем и стало в моём подчинении слишком много людей, но хорошо подобранные руководители на местах спасали положение. Вот и Полина, к которой я планировала завернуть на чашку чая в один из своих ресторанов, была мне как дочь, я даже в глубине души мечтала о ней роли невестки, но не случилось.

— Марь Иванна, ну как мне не переживать? Вы мне, что вторая мама, — зашёл с тяжёлой артиллерией Дима.

Вот ведь хитрец!

— Приятно слышать, Димуль! — ответила я и тронула авто с места.

Мне и, правда, приятно, когда мои подчинённые ко мне с душой и уважением. Ведь не на пустом месте! Я стараюсь всегда и ко всем с открытым сердцем, помогаю мамам-одиночкам, пожилых не увольняю, пока сами не уйдут или уж если показания есть по здоровью, на свадьбы и рождения детей стараюсь не просто премии давать, но и самой подарочек завести. А уж какие корпоративы для персонала устраиваю, чтобы все и отдохнули, и повеселились, и душа русская развернулась, и командный дух укрепился.

Давно я уже поняла, что в любом бизнесе, любой сфере самый главный ресурс — люди. Если твоим людям хорошо, то и тебе хорошо. Конечно, людскую подлость никто не отменял, но я из тех, у кого тот самый стакан наполовину полон. Не подумайте, я не позитивная дурочка, будь я такой, не владела бы двенадцатью ресторанами по Москве и тремя в Питере, не вела бы до сих пор кулинарное шоу на известном канале, да и своей школы для поваров у меня бы точно не было. Я людей вижу, чувствую, но даже самой паршивой овце шанс даю. Так уж меня батя мой воспитал.

Я-то сама родом из деревни, и детство у меня было не самое простое. В пятидесятые народ только поднимался после войны. Я в самое время родилась, когда ничего не было, но мои родители пахали так, что никто из нас не голодал, а было нас в семье четверо детей. Да и нас пахать заставляли, как сейчас помню: мешки с мукой таскала, коров на выгул гоняла, коней обихаживала и даже на тракторе работала одно лето.

Из дома практически сбежала в город и поступила в поварское училище. Впервые бате поперёк сделала, а ведь любимицей была. Он всё на меня надеялся, когда что-то новое в хозяйстве затевал, знал, что помогу и смекну, куда и как лучше пристроить то или иное новшество. Сёстры мои были не такие проворные, их больше скорейшее замужество интересовало. Брат тот лишь технику любил, ещё в тринадцать раздобыл где-то старый мотоцикл и всё время с ним проводил. Так и оказалась я одна — помощница самая бойкая.

Ехала по припорошенным снежком улицам и вспоминала и село родное, и отца с удалой окладистой бородой да гармонью… Эх! Как же давно это всё было.

В городе меня особо никто не ждал, общежитие давать не хотели. Хорошо свела я знакомство с такой же поступившей в наше училище девушкой. Она и пригласила меня на постой. Так я и познакомилась с её братом — моим Петенькой.

Разрывалась я между учёбой и любовью, но и то, и другое было сердцу дорого. Закончила с отличием училище, и распределили меня на Север. Готовить там для тех, кто Север осваивал: трубопроводы прокладывал да нефть добывал. Расстались мы с Петром на долгие пять лет. Он на врача доучивался, и его также распределили, как и меня только на юг, на Кубань.

Я тогда думала, что больше и не свидимся, но судьба решила иначе! Пожалел меня кто-то добрый, перевели меня на Дальний восток, а потом я и сама стала откликаться на новые интересные мне вакансии и переезжать с места на место. Любопытная была молодая, учиться хотела, особенности родной кухни узнавать.

По всему тогдашнему СССР меня помотало, а когда перебралась в Москву, по воле случая стала работать поваром в одном министерстве. Там и началась моя карьера. Путь был тернистым и привёл меня в итоге на самую главную кухню страны. Там я дослужилась до высшей должности, в которой проработала долгие десять лет.

А что же с Петром, спросите вы. С ним мы столкнулись случайно почти сразу после моего приезда в Москву на одном из банкетов. Я следила за качеством обслуживания и подачей блюд, а мой Петя сопровождал своего руководителя — какого-то светилу медицины. Больше мы не расставались, точнее так надолго не расставались, потому что пока я заведовала кремлёвской кухней, много по миру ездила обучаясь. Не могла же я на месте стоять, когда такую должность занимаю!

От любви нашей и родился Геночка — шустрый весёлый и неимоверно талантливый. Подумаете, что я необъективна как любая мать, но мой Гена — лауреат множества премий, великолепный пианист и автор музыкальных произведений, которые исполняются по всему миру. Жаль Петя не дожил, оставил нас, когда сыну двенадцать было. Замуж я так больше и не вышла.

Хоть я всю жизнь и двигалась вперёд, но в мире принято уступать дорогу молодым. Не знаю, кем принято, старой я себя не ощущала, но уступила. Становиться вновь обычным поваром под началом молодого и наглого мужика мне не хотелось, и я ушла. Провожали меня красиво, мне даже самый главный человек страны медаль вручил и цветы. Приятно было, в общем-то, но я ведь ещё молодая была, только пятьдесят стукнуло. Не знала, что жизнь в этом возрасте лишь начинается!

Капитала накоплено было достаточно, опыта и знаний ещё больше, и решилась я открыть свой первый ресторан. К моему удивлению, сын был против. Впервые я почувствовала, что в меня никто не верит. Обидно стало и горько, но я обиду проглотила, тем более, что Рита — первая жена сына — меня всячески поддерживала.

И началось. Первый ресторан, через год второй… За пять лет мы открыли восемь ресторанов «Калачи из печи» в столице! Я чувствовала себя в этом всём, как рыба в воде. Я была при деле: выдумывала новые рецепты, обучала персонал, сама работала с дизайнерами. Столько энергии во мне было, ух! У Гены родилась доченька, а у меня любимая внучка — Олеся. Но счастье и беда ходят парами: Рита сгорела от рака за год, и спасти её мы не смогли.

Воспитание Олеси почти полностью легло на мои плечи, но я не растерялась: вместе с внучкой колесила по своим ресторанам, с ней придумывала, готовила… И стала ещё счастливее, ведь Леська казалась мне моей копией — характер и разум один в один! Мы так друг друга любим и понимаем с полуслова до сих пор, хоть ей уже семнадцать и в её возрасте к бабушкам обычно относятся как к ископаемым.

Потом было и приглашение на телевидение, сначала в качестве гостьи, затем и свою передачу вести предложили, и открытие новых ресторанов в Питере, и решение создать школу для молодых поваров. Ведь столько опыта, столько знаний идей, зачем их копить? Их раздавать надо!

Всё шло отлично, да ещё недавно Гена сошёлся с девушкой. Разница в возрасте у них большая, да это не беда. Беда в том, что сын стал всё больше отдаляться, придираться ко мне, моей памяти, здоровью. Будто раньше я была ого-го, а тут резко в дряхлую бабку превратилась. Напрямую он мне, конечно, ничего не говорил, но порой что-то такое проскальзывало, отчего сердце болезненно сжималось и воздуха хватать переставало.

Тут ещё этот Илюша. К нему самому у меня отдельные претензии, в частности по сегодняшнему дню, но привёл-то его моим замом Гена. Сказал, что специалист высшей категории, что знает, как наши рестораны улучшить и привлечь больше посетителей, хвалил, словно сам воспитал. Я и согласилась, хоть и не очень поняла, почему сразу моим замом его сделали, но тогда Гена был очень убедителен.

Вчера тоже странная ситуация была за ужином. Гена с Аней наперебой рассказывали, как здорово и полезно для здоровья особенно пожилого организма жить у моря в тишине и покое. Я лишь улыбалась и кивала: я-то чувствую себя здоровой и живой только на работе!

Благо, хоть всю жизнь у плиты провела, но вес не набрала почти, да и болячек у меня не так много. Разве что спина гудит, да ноги — следствие тяжёлого физического труда в детстве. В целом же, Господь меня сберёг, а значит и на покой мне рано, пока голова ясна.

С этим Илюшей теперь надо бы разобраться. Не позволю кому-то творить подобное за моей спиной! Специалист нашёлся!

На экране в центре панели высветилась фотография Леси, и тут же зазвучала мелодия телефона. Внучка звонила по видеосвязи, и я поспешила ответить, хоть и не люблю за рулём разговаривать.

— Бабусь, привет! Ух, какая у тебя шубка модная! Красотка! — тут же с улыбкой сказала с экрана Леся.

Вот ведь техника куда дошла! Я тут, внучка — там, и видим друг друга, и говорим! Круто же! Или как современная молодёжь говорит?

— Привет, моё солнышко! А ты что уже отучилась? — спросила я в ответ.

Леся у нас девочка ответственная в гимназии математической учиться, умница, каких поискать! Гордость моя!

— Да, на тренировку вот собираюсь, — продолжила Леся и немного скуксилась вся. — Бабуль, ты прости, но мне сказать тебе надо неприятное.

Я как раз остановила внедорожник на большом перекрёстке в ожидании зелёного света.

— Что случилось? У тебя какая-то беда? Ты же знаешь, я всегда…

— Не у меня, — Леся, словно стыдясь, глянула на меня из-под бровей. — Бабуль, папа и его эта хотят тебя отослать в какой-то дом для стариков! Не знаю, что это за дом такой, но он где-то на побережье.

Я внутренне напряглась, не веря услышанному:

— Лесь, если это шутка такая, то мне не смешно. Мы только вчера все вместе ужинали. Ты же с нами была, — отозвалась я, поглядывая на вереницу машин передо мной. — Не наговаривай на папу.

Внучка обиженно надула губы и покачала головой:

— Так и знала, что не поверишь! А ведь они тебе вчера напрямую сказали про море и пользу воздуха, и прочую фигню! Ты к себе ушла, а я в ванной руки мыла и дверь не закрыла. Услышала, как они говорили, что надо поскорее от тебя избавиться, а то ждать пока ты сама умрёшь долго очень. Типа здоровье у тебя лошадиное.

Я непроизвольно сжала пальцами руль так, что костяшки побелели. Сердце не желало верить в подобный поворот, но разум довольно усмехался, мол, а я тебе ведь тоже намекал, только ты не хочешь верить. И сейчас не хочу.

Ну, не мог мой Геночка, в которого я столько любви, сил, времени вложила вот так обо мне думать, такого мне желать. К тому же, чем я мешаю-то? В его жизнь я никогда не лезла, когда он с Аней сошёлся, обрадовалась и даже на то, что она его на пятнадцать лет моложе, глаза закрыла. В наше время чего только не бывает!

— Бабуль? — испуганно позвала Леся. — Ты за рулём же! Сверни лучше к обочине, а то ты вся побледнела так!

— Да в порядке я, Лесь! Только ты может что-то неправильно услышала? Показалось? Сама бы такому поверила? — трогая автомобиль с места вслед за грузовиком, спросила я.

— Это не только я слышала! Они такие разговоры давно ведут! Спроси вон у Димы своего! Он точно знает! — сердито отозвалась Леся. — Они же прислугу за людей не считают и как к мебели относятся, даже такое при них обсуждают! Просто вчера они уже границу перешли! Ненавижу эту! Всё она!

Я покачала головой: внучка сразу невзлюбила новую жену отца. Как бы Аня не старалась, подружиться у них пока не получалось.

— Лесёнок, это точно не попытка настроить меня против Ани? Я знаю, ты её не любишь, но то, что ты сейчас сказала очень серьёзно, — ответила я, стараясь смотреть и на внучку, и на дорогу.

Кровь прилила к лицу, как бы я ни хотела считать слова внучки выдумкой, но внутреннее чутьё уже вцепилось в них и раскручивало, раскручивало, словно катушку ниток.

Леся нахмурилась и покивала головой, в эти мгновения она так напоминала меня в юности.

— Бабуль, я знаю, что так нельзя, но вчера я как услышала начало этого разговора, включила диктофон на смартфоне и записала всё, что они говорили, — виновато потупив глаза, продолжила внучка.

Сзади кто-то протяжно посигналил: вереница авто продвинулась на целый метр, а я и не заметила! Конечно, надо меня подогнать! Водитель грузовика ехавшего передо мной, высунул в окно руку и показал неприличный жест, кому непонятно, наверное, мне.

Я нервно нажала ногой на газ, руки почему-то не слушались, да и в салоне стало ужасно душно. Я нажала на кнопку, и окно опустилось, впуская морозный воздух и выхлопные газы: не на много лучше.

— Леся, разве я тебя такому учила? Подслушивать, записывать разговоры взрослых! Это же не в какие рамки! — строго сказала я.

— Знаю! Но я уже отправила запись! Сначала послушай, а потом ругай! — она подняла на меня глаза, чуть не плача. — Я так тебя люблю! Не хочу, чтобы тебя отправили в какой-то дом престарелых!

— И я тебя люблю, но… — я не успела договорить, внучка прервала вызов.

Я посмотрела на экран, всё расплывалось, ладони вспотели. Что уж притворяться, я до жути боялась услышать подтверждение Лесиных слов. Дрожащей рукой нырнула в сумочку, лежавшую на пассажирском сиденье, и нащупала очки. Нацепив их на нос, наконец, разглядела мигающий на экране конвертик и нажала на него.

Сзади вновь посигналили, я чувствовала, что начинаю раздражаться, словно куда-то опаздываю, и эта пробка у светофора уже меня достала.

— Нет, Аня, — голос сына раздался в автомобиле также отчётливо, как если бы он сидел рядом.

— Крокодил, ну ты же обещал! Хватит уже ходить вокруг да около! Твою маму только за её внешний вид можно в дурку сдать! Разве может семидясителетняя бабка так одеваться! Ещё и кучу брендов на себя понапялит… Пффф! — голос невестки был пропитан капризными нотками и завистью. — Ты же сам заметил, она уже не та…

— Да не та, но мозги-то у неё на месте! Если мы просто засунем её в какой-то пансионат, люди могут что-то заподозрить! Она же на телевидении снимается, малыш! — ласково ответил ей Гена, и у меня кольнуло в груди.

Он так спокойно отреагировал на унизительные слова жены, так легко говорил о том, чтобы куда-то меня засунуть… Похоже, вопросами морали он себя не перегружал, а скорее беспокоился, что его поймают, и придётся отвечать за содеянное! Боже! Кого я воспитала? Почему он так со мной? Мало уделяла времени? Мало ласкала? Давала денег? Вкладывалась?

— Крокодильчик, а давай пригласим её на курорт, а там разыграем болезнь и прямиком оттуда в «Зелёные холмы»? Дядя с радостью примет и без всяких вопросов! Ты же хочешь, в конце концов, жить свободно? Представь, сколько мы выручим, когда распродадим все эти забегаловки? Это же целое состояние! Ты будешь писать музыку, а я тебя вдохновлять! Будем кататься на лыжах в Европе и купаться в океане! Я себе уже купила несколько купальников и хочу, чтобы ты на них посмотрел…

Я слушала болтовню невестки в пол уха, про эти холмы зелёные я знала от знакомых. Туда заботливые родственники отвозят своих стариков умирать. Перед глазами возникла алая пелена, в ушах зазвенело. Сзади опять раздался сигнал, и я надавила на газ, совершенно не разбирая, куда еду. Зачем только за руль села дура старая!

Как она сказала? Распродадим забегаловки? Это она о деле всей моей жизни так говорит?

В глазах, наконец, прояснилось, но лишь на мгновение. Я уже приготовилась нажать на тормоз. Мне казалось, что машина вот-вот впишется прямо в зад грузовика, но почему-то дорога была пуста, а мой внедорожник как раз переезжал злополучный перекрёсток.

Я, словно почувствовав что-то, подняла взгляд и только успела охнуть: для меня горел красный, и лишь я осознала этот факт, справа в моё авто на приличной скорости врезалось что-то большое. Мой внедорожник закрутило, бросило то ли на ограждение, то ли на другой автомобиль. Я со всей дури ударилась головой о руль и отключилась.