Глава 17

Кухня отчего дома Мари оказалась большой, тёплой и достаточно светлой. Тот, кто строил этот особняк, не экономил на пространстве и делал всё максимально удобным для работы слуг. Такой подход меня порадовал, похоже, к работникам здесь относились хорошо и уважали их труд. По крайней мере, изначально.

Здесь царили чистота и порядок: у каждой сковородочки и поварёшечки было своё место, все полотенца сверкали белизной, а окна, выходящие во внутренний двор, радовали прозрачностью.

Пока мы с Анной шли на кухню, она рассказала мне, что Милле была кухаркой при нашем отце, но после появления в доме Жозефины и Этьена стала обычной разнорабочей. Женщина попала в подчинение нового повара — неприятного мужичонки ростом с ноготок, но с амбициями царя. Тот никак не мог смириться, что до него хозяйкой в этом царстве была женщина, и не позволил Милле быть даже полноценной помощницей, заставляя выполнять самую грязную работу. В общем, ещё один гад, которого тоже придётся со временем приструнить. Ох, как же руки зачесались!

Милле с раннего детства нянчилась с Мари и Анной, как только выдавалась свободная минутка. Именно к ней девочки убегали от строгой гувернантки и уплетали бублики, слушая сказки. В общем, тётка эта Милле была мировая, наша.

Естественно я тут же загорелась мыслями о том, как могла бы облегчить её труд уже сейчас, и мне даже кое-что пришло в голову.

На вид женщине было лет пятьдесят, но точный возраст мне определить было сложно: такой усталой и несчастной она выглядела. Мы застали её за работой, Милле сидела на низком табурете и щёткой начищала до блеска какой-то таз.

Правда, почувствовав наше появление, она тут же сменила позу, выпрямила спину, а на её лице появилось беззаботное выражение и радостная улыбка. Милле была рада меня видеть, очень рада.

— О, Мари! Какое счастье, что ты заглянула, моя девочка! А у меня как раз готов пирог. Пока мсье Кампана нет, я решила немного нарушить правила, ведь ты так любишь мои пироги, — вставая с места, сказала она.

Я улыбнулась в ответ, было заметно, что женщина сдерживается, не решаясь меня обнять. Потому я сама приблизилась и обняла её:

— Спасибо! Только не стоит так рисковать из-за меня. Мсье Кампана будет в ярости и может ещё больше загрузить тебя работой, — с улыбкой сказала я.

— Ничего. Этот лысый пенёк в любом случае найдёт к чему придраться, — обнимая меня в ответ, произнесла она. — А я должна хоть как-то порадовать тебя и поддержать.

— И я это очень ценю, но не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, — ответила я.

На самом деле я очень обрадовалась такой удаче: свой человек на кухне мне был сейчас необходим. Сегодня Этьена не было дома, но завтра он точно придёт ко мне с расспросами, и я должна была подготовиться. К тому же, Милле свободна в своих передвижениях, и я решила обратиться к ней с просьбой.

Мы как раз допивали вкуснейший ягодный морс, едва дыша после пирога с капустой, когда я рассказала ей о планах Этьена и о визите мсье Лафаи. Услышав имя крёстного Мари, кухарка оживилась, в её карих глазах засверкали искорки:

— Да ведь я видела его, когда он приезжал и узнала. Давно, ещё ваша матушка была жива, мсье Лафаи был частым гостем здесь, — сказала она. — Затем насколько помню по слухам, что ходили среди слуг, он уехал в Руссию. Выходит, вернулся.

По всему выходит, что вернулся, но как его теперь отыскать? Пора обратиться за помощью к мадам Пажу. Именно о визите Милле к королеве Кривого квартала я и подумала. Кто как не атаманша бравых ребят из самого преступного района Паризы сможет мне помочь?

Поговорив, мы решили, что для начала кухарка сходит в Калач с запиской от меня и попросит назначить встречу с мадам. Конечно, даже такая ушлая дама, как Пажу, не достанет мне информацию о Лафаи из кармана. Всё требовало времени, а его было катастрофически мало.

Если первая просьба вызвала у Милле удивление и любопытство, то вторая и вовсе привела в замешательство:

— Ужин для мсье Этьена? Мари, но ведь ты сказала, что он больше тебе не дорог… — она осеклась, потупив взгляд.

Похоже, даже кухарка была не в восторге от любовного увлечения Мари.

— Это необходимость. Поверь, очень большая необходимость, — пояснила я. — Мне предстоит неприятное объяснение с ним. Этот ужин должен его немного успокоить.

Я на мгновение задумалась, перебирая в памяти свой разговор с Флобером.

— При первой встрече я несколько переборщила в выражении своих истинных чувств к нему, и теперь важно усыпить его бдительность, — добавила я.

Засыпала я вполне довольная: с помощью доброй Милле завтра я смогу приготовить для Этьена ужин. Мсье Кампана как раз будет отсутствовать после обеда: ему вручают очередную грамоту в Поварской гильдии. Надо бы, кстати, попробовать его стряпню, сегодня мне это не удалось. Спасибо кухарке, что я вообще с голоду не умерла.

Записку для Анри я написала сразу и очень надеялась, что мадам Пажу мне не откажет. Конечно, у меня были мысли обратиться за помощью к барону, но внутри проснулось упрямое желание справиться своими силами. Пусть человек спокойно к свадьбе готовиться и, как говорится, будет счастлив.

С самого утра я пребывала в возбуждённом состоянии: готовить ужин для врага это не так уж и просто и мне хотелось, чтобы всё прошло идеально. Слава всем местным святым матушка не проявляла больше ко мне интереса, и я была предоставлена сама себе.

Решив не тратить время зря, я отправилась на кухню, чтобы лично посмотреть на местного светилу кулинарии. Мсье Кампана оказался именно таким, как его обрисовала Милле — лысым пеньком с самомнением уровня бог. При всей неприязни, что он вызывал как человек, ножом и венчиком мсье Кампана владел мастерски.

Я специально пришла тихо и встала в уголке у входа, чтобы за ним понаблюдать и впечатление сложилось двоякое. С одной стороны он был великолепен, в его руках всё жило и пело, по кухне разносились божественные ароматы, но с другой… Даже двух своих поварят Кампана гонял с таким пренебрежением, что один из них тихо сопел от обиды, утирая рукавом нос, а второй и вовсе боялся даже глянуть на своего шефа.

Что уж говорить о бедняжке Милле, в которую вместе с гадкими словами летели грязные тряпки. Кампана бросал в стоявший рядом с ней чан посуду и делал это так, чтобы обязательно обрызгать женщину, которая чистила овощи в уголке. Вот ведь мерзавец!

— Какой гадостный полуящер! — выдал басом из моего кармана Пэри.

— Вот тут я с тобой согласна, — поддержала его Сола.

— Полуящер? — не удержалась от вопроса я.

В этот момент Кампана встрепенулся и посмотрел прямо на меня, в маленьких почти чёрных глазах сверкнули негодование и злость:

— Мне показалось или вы что-то сказали, мадемуазель? — еле сдерживая раздражение спросил он.

— Доброе утро, мсье. Я сказала вам доброе утро, — без намёка на улыбку ответила я.

Теперь я смотрела на него несколько иначе. Если Кампана на половину дракон, хм, это многое объясняет. За время пребывания в этом мире я успела узнать, что полукровкам здесь приходится особенно тяжко. Их никуда не берут и речь не только о работе, но и о том, чтобы получить хоть какое-то образование. Положение полукровок почти такое же, как у местных крестьянок или бедных горожанок. Бесперспективное будущее в нищете и уничтожении здоровья на самых тяжёлых работах. Похоже, местный повар выгрыз себе дорогу. Интересно, матушка знает, что он полукровка?

— Доброе утро, мадемуазель, — опомнившись, сказал он. — Желаете что-то особенное на завтрак?

Я улыбнулась и слегка пригладила карман на домашнем платье:

— Удивите меня, мсье. Я так давно не завтракала достойно, — ответила я.

Прости, Милле, но я должна посмотреть за какие заслуги этот человек занимает своё место.

— С радостью, мадемуазель, — усмехнувшись, сказал Кампана. — Поживее, голубчики!

Едва заметно подмигнув Милле, я вышла из кухни. Спустя примерно час Альбер пригласил меня на завтрак в столовую, и на этот раз я, разумеется, пошла туда. Матушка и Анна уже сидели за столом. Заметив меня, Жозефина недовольно поджала губы.

— Доброе утро, матушка, — улыбнувшись, елейным голосом сказала я. — Сестрёнка.

Я подарила Анне тёплый взгляд и та улыбнулась в ответ.

Завтрак действительно оказался на уровне: нежный багет с хрустящей корочкой, домашнее масло, два вида паштета, около семи видов джема, круассаны, ветчина, сыры, колбаски, фрукты, пирожные и, конечно, кава. Вся выпечка была изумительной на вид, подача безукоризненной, да и на вкус всё было волшебно.

— Что это нашло на повара? — бурчала про себя Жозефина. — С чего такие изыски?

Мы же с Анной, молча, уплетали за обе щеки. У меня из головы не шло, что такой талантливый повар, настолько неприятный и высокомерный человек. Уже позже, когда я пришла на кухню к Милле, чтобы готовить ужин для Флобера, та рассказала, что талантливые повара все жуткие снобы, непримиримые борцы с женщинами за место у плиты и в общей массе своей недалеко ушли от мсье Кампана.

— А всё этот дракон! — в завершение рассказа вздохнула женщина.

— Дракон? — переспросила я, тут же почуяв неладное.

— Да. Барон Шантье. Это ведь он почти десять лет назад основал Поварскую гильдию. Женщинам ход туда заказан. Сама знаешь, моя девочка, в нашем обществе у кухарок и так нет возможности готовить в богатых домах или при дворе. Спасибо вашему отцу, что когда-то принял меня и позволил работать в этом доме.

— Но причём тут Поварская гильдия и барон? — не до конца поняла я.

Милле слегка сдвинула брови хмурясь:

— Как же? Это ведь барон главный инициатор официального запрета. Раньше мне казалось, что он женщин на дух не выносит, но вот гляди-ка — женится! Похоже, мы ему только на кухне и не угодны, — усмехнулась Милле.

О, я даже передать цензурно не могу, что в эти мгновения творилось в моём сознании! Конечно, я гораздо раньше поняла, что Франс тот ещё поборник патриархата особенно в вопросах кулинарии, но узнать, что он основное действующее лицо во всём этом… А ведь он мне действительно нравился!

К ужину всё было готово: стол красиво сервирован в маленькой гостиной, а я выбрала самое симпатичное домашнее платье из тех, что нашла у Мари в шкафу. Анна сделала мне красивую причёску, а Сола и Пэри, которыми я приправила ароматное каре ягнёнка, гордо ждали результатов тут же на столе.

Сводный братец и по совместительству потенциальный супруг, получив от меня записку через Альбера, явился чуть ли не с порога. Он прибывал не в лучшем расположении духа и, войдя в гостиную решительным шагом, тут же окинул меня убийственным взглядом.

Вот честное слово, я уже не юная дева, но что-то в его серых глазах было такое, отчего мне стало жутко. Этьен был в бешенстве, едва держал себя в руках, и это витало в воздухе.

Оказавшись рядом, он резко склонился надо мной, поставив руки на подлокотники кресла, в котором я сидела, и, нависнув, впился сканирующим взглядом в моё лицо.

— Ну, здравствуй, дорогая невеста, — ухмыльнувшись, сказал он. — Надеюсь, ты выспалась и получила массу удовольствия от примерки платьев, за которые я буду вынужден заплатить из своего кармана. Надеюсь, ты понимаешь, что учитывая бедственное положение нашей семьи, мне пришлось пожертвовать средствами на куда более важные расходы, чтобы организовать этот незапланированный выход в свет.

Ого. Вот это он загнул. Неужели, он считает меня настолько тупой? Точнее, считает Мари, конечно, а не меня, но всё же.

— Вы проявили невиданную щедрость, — ответила я с улыбкой и постаралась ещё больше отклониться назад, впечатываясь спиной в кресло. — Но это не моя прихоть. Это ведь вы решили взять меня в жёны. Я не напрашивалась.

От моих слов, Этьен на миг опешил, даже рот приоткрыл.

— Но раз вы так настаиваете, клянётесь в вечной любви и верности, — продолжила я, — то я готова дать вам шанс.

Взгляд серых глаз на миг просветлел, мужчина улыбнулся и даже будто бы расслабился. Черты лица покинуло напряжение, и в это мгновение я вполне понимала Мари: Флобер действительно был очень хорош собой, когда его не одолевали негативные мысли и чувства.

— Готова дать шанс? Это прекрасная новость, Мари. Я ведь по-настоящему забеспокоился, даже заревновал тебя к этому дракону, который суёт свой нос в наши дела, — воскликнул он с наигранным воодушевлением. — Ты ведь не забыла, что я жду от тебя пояснений о твоём общении с ним и пребывании среди черни в Кривом квартале?

Я виновато потупила взгляд, сейчас мне следовало быть крайне осторожной в словах. Я и так перегнула палку при первой встрече и дала волю эмоциям, сказав многое из того, что истинная Мари себе бы вряд ли позволила.

— Барон меня спас и на этом всё. Возможно, он считает, что несёт за меня ответственность, но это лишь его природное благородство не более. Неужели, вы думаете, что между нами могло что-то быть? — тихо сказала я. — Я наговорила лишнего, но это ведь и ваша вина! Вы позволили матушке отдать меня замуж за совершенно незнакомого человека, который оказался непорядочным и отнял у меня все деньги и драгоценности! Я едва спаслась от постыдных перспектив, которые он для меня приготовил.

Тут бы выдавить из себя слезу, но я этого сделать никак не могла, а жаль!

— Я была в таком отчаянии, работала подавальщицей на судне, которое плыло обратно во Франию, потому что денег не было даже на билет! — продолжала я.

На Флобера я не смотрела, но чувствовала его испытующий взгляд на своём лице. Он практически прожигал меня насквозь, и это вызывало физический дискомфорт.

— Во время шторма я выпала за борт, но мне повезло, что барон стал свидетелем этого происшествия и бросился в волны следом за мной. Как думаете, пережив всё это, хотела ли я вновь оказаться в доме, где никому не нужна? Где единственный, на кого я надеялась, в ком видела защитника, отвернулся от меня? — воскликнула я и посмотрела на Этьена.

Мне очень хотелось увидеть в его взгляде хотя бы тень сочувствия или сожаления о своих поступках, но он смотрел на меня как на подопытного зверька. На дне серых глаз был лишь скепсис и сомнения. Всё же я в тот вечер перестаралась, и теперь, похоже, он мне не доверял или, как минимум, считал, что я о чём-то не договариваю.

— С этим понятно, но как ты оказалась в Кривом квартале и добилась того, что мои планы на это место попали под угрозу? — спросил он таким тоном, что по спине пробежал холодок.

— Я? Разве я могла? Я всего лишь нашла приют. Тихое место, где могла прийти в себя после всех тягот! Эти люди приняли меня как родную, а я лишь пыталась быть им полезной…

— С каких пор ты увлеклась кулинарией, Мари? — перебил меня Флобер. — Да и твоё умение обращаться с метлой… Как по мне, то это разительные перемены!

— О, так вот, что вас смущает. Я и сама не знала, что способна на такое. Что же касается готовки, то у меня к ней оказался талант. Я и сама не ожидала, что так увлекусь этим. Готовить, оказывается так интересно! — искренне воскликнула я.

Предубеждения в глазах Этьена не убавилось, он, будто пытался в моих глазах, позе, голосе, даже запахе отыскать что-то, за что мог бы зацепиться, но пока не находил.

— Хорошо. Всё вроде как складно, но почему ты ни разу не написала сестре? — никак не желал прекращать свой допрос Флобер.

Я дёрнулась, пытаясь встать, но он не позволил. Тогда я задействовала все свои артистические способности и, всплеснув руками, воскликнула:

— Как вы не понимаете? Я была раздавлена! Уничтожена этой свадьбой с незнакомцем, этим жутким путешествием! Вашим безразличием! Я страдала и злилась, не желала, чтобы вы знали о моём возвращении, — как можно более эмоционально воскликнула я.

Хоть бы он уже отстал! Сил нету строить из себя влюблённую!

— Неважно, что я говорила вчера. Я была не готова к нашей встрече и хотела вас задеть!

— Я готов и этому поверить, моя маленькая Мари. Меня смущает тот факт, что ты всё время обращаешься ко мне на вы! С чего бы это? — прорычал он, теряя терпение. — После всего, что между нами было, ты вдруг обращаешься ко мне как к постороннему! При этом называя барона по имени!

Страсти мадридского двора какие-то! В отличие от меня, Этьен получил бы оскар и множество других наград. Похоже, наличие дракона в качестве моего покровителя или даже просто знакомого не устраивало сводного братца совершенно. Если учесть, что этот дракон скоро породниться с королём, то его можно понять.

— Ни за что не поверю, что вы лишь друзья. Шантье ради тебя вернул реку в русло. Ради простой протеже такого ни один дракон бы не сделал! — припечатал он.

— Не знаю, что там в голове у барона, но я его воспринимаю именно так как сказала. Мне никто не нужен, кроме тебя. И разве это барон на мне скоро женится? — ответила я.

Флобер выпрямился, сделал несколько шагов по комнате и замер напротив кресла:

— Я хочу верить тебе, Мари, но столько странных моментов во всей этой истории, — он пробежал цепким взглядом по моей фигуре, скользнул по лицу, задержавшись на глазах. — Самое странное, что говоря сейчас с тобой, я чувствую себя так, будто это совсем не ты. Что-то в тебе настолько переменилось, что я не уверен, могу ли тебе доверять.

— О, Этьен! Не надо так! Я ведь сказала, что готова дать нам шанс. Я ведь столько времени любила тебя и сейчас стать твоей женой сбывающаяся мечта! Я хочу, чтобы мы примирились и нашли общий язык. Позволь мне сделать первый шаг! Я устроила для нас приятный ужин наедине. Мы можем спокойно поговорить, и ты оценишь мои кулинарные таланты, — сложив руки у груди, практически взмолилась я. — Я прошу тебя.

Флобер ещё пару секунд сверлил меня пытливым прищуром, но затем кивнул:

— Хорошо. Я с радостью отужинаю с тобой, Мари, но это не значит, что я поверил всему, что ты говоришь, — сказал он и подал мне руку, помогая встать.

Какие сложные переговоры! Меня словно размазали по куску хлеба как свежее подтаявшее масло. Неприятнейший человек и такой подозрительный! Ну, ничего, сейчас я расположу его к себе с помощью Солы и Пэри, и ему придётся пойти мне навстречу!