Глава 18

Ужин с Флобером то ещё приключение, но я не зря к нему готовилась весь день. Магия кухонных духов подействовала практически сразу: стоило Флоберу испробовать приправленное Солой и Пэри мясо.

— О, Мари, неужели, это действительно приготовила ты? — с искренним восторгом воскликнул Этьен. — Просто восхитительно!

Черты его лица, наконец, разгладились, он блаженно прикрыл глаза, отправляя в рот очередной кусочек. Настал момент поговорить о том, что действительно меня волновало — о моей свободе. Относительной, конечно, полную свободу это чудовище мне вряд ли даст, да и после всей моей сегодняшней тирады говорить об этом было бы подозрительно.

— Я польщена, ведь я старалась, дорогой Этьен, — с улыбкой ответила я. — Теперь ты и сам убедился, что у меня есть талант.

Флобер усмехнулся и еле заметно кивнул:

— Знаешь, Мари, это даже забавно: твой воздыхатель — барон Шантье — самый ярый противник женских рук на кухне. Ты об этом знала? — довольно оскалился он.

— Слышала об этом, но мне всё равно. И повторюсь, барон мне не воздыхатель, — отозвалась я устало.

Настойчивое желание Флобера выведать о моих взаимоотношениях с бароном уже начало утомлять. К тому же разговор уходил не в ту сторону.

— Барона здесь нет, зато есть мы с тобой, и твоё мнение для меня важно, — добавила я, вновь выдавливая улыбку. — Я полюбила готовить и хотела бы этим заниматься в качестве хобби…

— Не может быть и речи, — отрезая очередной кусочек от каре, равнодушно прервал меня Этьен. — Моя жена не будет таскаться по трактирам с поварёшкой.

— О, ты даже не дал мне договорить, а ведь я хотела попросить о свадебном подарке. Или я для тебя ничего значу? Тогда зачем всё это? Зачем я тебе, если ты меня совсем не любишь? — я показательно надула губы и даже всхлипнула.

Ох, я никогда не умела вот так строить из себя несчастную и всегда с тайным презрением относилась к тем, кто умел, но сейчас… У меня просто не было выхода. Даже магия Солы и Пэри не являлась карт-бланшем: заставить Флобера делать то, что мне нужно я не могла, только убедить.

— Свадебный подарок? — отложив в сторону вилку, переспросил он.

— Да. Ты ведь сам только что восхищался моим блюдом, так позволь мне продолжить работу в Калаче и сделать из него ресторан, достойный короля. Я уверена, что…

Хохот Флобера прогремел в гостиной. Он смеялся громко и с душой, и это меня жутко взбесило.

Спокойно, Маша, ты — мудрая прожившая жизнь женщина, не стоит так реагировать на этого юнца. Тем более что от него так многое зависит сейчас.

Приняв гордую позу и повыше задрав подбородок, я ждала, пока Этьен успокоится. Прекратив насмехаться, он замер, с интересом поглядывая на меня:

— Моя маленькая Мари, да ведь ты не шутишь? Любопытно. И как ты себе это представляешь? Знаешь, ведь если бы не завтрашнее представление тебя ко двору, я бы, пожалуй, ещё подумал над твоим детским желанием поиграть в хозяйку трактира, но ты станешь моей женой. Моей женой! И это просто недопустимо…

— Что именно? Что я утру нос барону Шантье, которого ты так терпеть не можешь? Ты ведь представляешь, что будет, если женщина сможет переплюнуть его в кулинарном мастерстве? — вскинув бровь, поинтересовалась я.

Лицо Этьена в миг переменилось, в глазах вспыхнули искры азарта. Он взял бокал и сделал глоток, гипнотизируя меня взглядом.

— Хм. Это действительно любопытно, — Этьен откинулся на спинку кресла, явно обдумывая мои слова. — Допустим, я это позволю. Выгода сомнительна, Мари. Может, ты предложишь мне что-то ещё?

Ого! Вот это он наглый тип!

— А разве есть что-то лучше, чем увидеть поражение того, кто тебя так раздражает? Я ведь заметила, как вы смотрели друг на друга и…

— Но ведь он твой благодетель. С чего у тебя вдруг проснулось желание ему насолить? — перебил меня Этьен, глядя испытующим взглядом, от которого становилось не по себе.

— Ты уже и сам назвал причину. Его самодовольство и отношение к женщинам меня возмущает. Для тебя это, пожалуй, не причина, а вот меня злит, что он возомнил себя кулинарным богом и диктует свои правила на всю Франию! — честно ответила я.

Понимания или какого-либо сочувствия от Флобера я не ждала, я изначально сделала ставку на другое, но у Мари действительно не было причин ссориться с бароном и устраивать нечто подобное. Озвученная мной причина должна была удовлетворить сводного братца, и он, помолчав пару минут, хмыкнул и растянул губы в улыбке.

— Как я раньше не замечал в тебе этот бунтарский дух? — он склонился над столом и, протянув руку, накрыл своей ладонью мои пальцы.

Я кое-как сдержалась, чтобы не одёрнуть свою руку: паршивая же я буду влюблённая, если дёргаюсь от прикосновений жениха.

— А ведь мне очень нравится, какой ты стала, моя маленькая Мари, — на распев протянул он. — Хорошо. Я согласен. У тебя есть время до свадьбы. Если твоя затея не даст результата, ты навсегда забудешь о плошках и поварёшках…

— А если даст, ты официально сделаешь меня опекуншей Анны. Единолично, — на этот раз перебила его я.

Лицо Этьена вытянулось, он довольно сильно сжал мои пальцы в своей руке:

— Это довольно весомое условие, Мари. Нужно что-то ещё, — жёстко потребовал он. — Что-то настолько же ценное.

— Ты даже не представляешь, насколько для меня ценно моё увлечение. Именно благодаря нему, я сейчас сижу здесь, а не умерла в какой-нибудь канаве. Надеюсь, ты этому рад, — ответила я, решительно глядя прямо в серые глаза Флобера.

По его лицу пробежала тень недовольства, Этьену не нравилось моё упорство и то, что я постоянно напоминала о его вине в произошедшем с Мари. Это было видно по поджатым губам, сдвинутым бровям, по тому, как дёргались крылья породистого носа.

— Хорошо. Я согласен, но с одним маленьким условием. Ты здесь уже третьи сутки, но ни разу не поцеловала меня, Мари. А ведь завтра мы предстанем перед королём для получения благословения, — испытующе глядя на меня, заявил Этьен.

Ох, ты ж мать честная! Ну и как мне целовать этого хорька?

Я так растерялась, что даже руку свою тихонько вытащила из хватки Флобера и немного отодвинулась. Он следил за мной будто хищник, прищурив серые глаза и выжидая.

— Я пока не готова к столь интимным проявлениям любви. Слишком многое произошло между нами, и я была бы признательна, если бы ты отнёсся к этому с пониманием, — пролепетала я.

Тут бы залиться румянцем, но никак. Женишок смотрел на меня, не отрываясь, и в воздухе между нами висело напряжение. Как бы поступила настоящая Мари? Она, наверное, набросилась бы на Флобера с объятиями и поцелуями…

— Ты ведь только что говорила о своей любви и дала согласие на свадьбу. Может, это ты здесь главная обманщица, Мари? — с лёгким намёком на раздражение спросил он.

— Я не отрицаю своих чувств, но это не значит, что я лишена гордости. Однажды я уже тебе доверилась и горько пожалела об этом. Не дави на меня, и я ещё стократно покажу, насколько ты для меня важен, — ответила я, едва дыша.

Всё что угодно. Я готова была сказать сейчас всё что угодно, лишь бы не целовать этого мерзавца.

Этьен усмехнулся и кивнул, будто демонстрируя свою блестящую шевелюру:

— Ну, хорошо. Так и быть я согласен на твою афёру. Если же она не даст результатов, или я увижу, что она порочит моё имя, то сделка будет автоматически отменена. И с чего же ты хочешь начать, дорогая невеста? — спросил он и отбил пальцами дробь по столешнице.

— Для начала позволь мне посещать «Тёртый калач» и проводить там ежедневно не менее четырёх часов, — твёрдо сказала я.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Этьен. — Но ты должна понимать, если этот трактир не превратиться за три месяца в ресторан и его не посетит король, то я сотру его с лица земли. И не ты, не твои друзья-бандиты мне не помешаете.

— Хорошо, но и твои друзья-бандиты во главе с Леграном не должны даже близко подходить к этому трактиру, — тем же тоном ответила я.

Флобер криво усмехнулся и протянул мне руку:

— По рукам, моя маленькая Мари. Я буду рад, если ты проучишь зазнавшегося дракона, но и в случае твоей неудачи тоже останусь вполне доволен, — сладко сказал он.

Я протянула руку в ответ, и Флобер сжал её довольно сильно.

— Значит, и переживать тебе не о чем. Ты в любом случае останешься в выигрыше, — с улыбкой ответила я.

Сложилось ощущение, что я заключила договор с самим дьяволом, но другого выбора у меня всё равно не было. Повезло, что Флобер так не любит драконов, особенно барона Шантье.

Всю ночь я обдумывала свои дальнейшие действия. Завтрашний день вновь выпадал из расклада, а значит, лишь послезавтра я смогу отправится в Калач и узнать, как там обстоят дела. Там ведь ещё так много работы, а короля я намерена пригласить на обед уже через две недели! Ближайший значимый праздник — День середины лета и именно его празднование я хотела сделать визитной карточкой нового ресторана, имя которого должно будет прогреметь на всю Паризу.

Утром меня опять «ласково» разбудила матушка. Вот чего у этой женщины не отнять так это постоянства в своей ненависти к Мари. Она пыталась толкать и шпынять меня как провинившегося щенка, но, когда в ответ на очередной тычок, я хорошенько шлёпнула её по пальцам, мадам Жозефина настолько опешила, что даже отступила на несколько шагов.

— Если вы ещё хоть раз меня тронете, я так ославлю вас сегодня при дворе, что вы даже в ближайшую лавку выйти не сможете из-за сплетен за спиной. Я прекрасно слышу и всё понимаю, меня можно просто попросить, дорогая матушка, — довольно жёстко сказала я.

Мадам даже не сразу ответила, прибывая в ступоре, но, придя в себя, вскипела как самовар:

— Да как ты смеешь! Я все эти годы терплю тебя и твою сестру, вы никогда ни в чём не нуждались, несмотря на бедственное положение, в котором нас оставил ваш отец! — заявила она.

— И я вам благодарна за это. Ведь вы все оставленные отцом деньги расходовали, лишь бы нам с Анной хорошо жилось, — ответила я и направилась в ванную комнату.

Жозефина что-то пыхтела за моей спиной, но я уже не слушала. Очень сложно сохранить самообладание с этой неприятной женщиной, а я и так не сдержалась, но терпеть откровенное рукоприкладство было просто невозможно. Я не из тех, кто способен молча сносить подобное и плевать, что теперь обо мне думает матушка.

В итоге она к моему удовольствию оставила мои сборы на служанку, с которой мы уже виделись во время примерки. Девушку звали Матильда, и мы с ней быстро нашли общий язык, мне повезло — служанку наняли недавно, и она не была знакома с настоящей Мари.

Ближе к вечеру к нам присоединилась Анна, она носилась вокруг с лентами и цветами для причёски, охала от восхищения и всячески меня поддерживала. Стоило нам ненадолго оказаться наедине, и я рассказала ей о споре с Этьеном.

— О, святая Анна! Мари, ты точно утратила память и вместе с ней свою чрезмерную осторожность, — рассмеялась она. — Чтобы ты и заключила пари с нашим братцем! Да на праздник середины лета выпадет снег!

— Надеюсь, что не выпадет, ведь в этот день сам король приедет в «Тёртый калач», — разглядывая себя в зеркале, сказала я.

— Ну, нет! Кто ты? Что за самоуверенная и храбрая особа заняла твоё место? — с улыбкой спросила девушка, и мне невыносимо захотелось ей во всём признаться.

Часы неумолимо бежали, и вот настал момент, когда Альбер постучал в мою спальню.

— Господин Этьен ожидает вас внизу. Карета подана, — с вычурным видом сообщил он.

Анна ободряюще сжала мою руку и улыбнулась:

— Покажи им всем! Ты — самая красивая невеста Паризы! — сказала она, и я улыбнулась в ответ.

Надо признать в этих словах была доля правды: может и не самая красивая девушка смотрела на меня из зеркала, но уж точно одна из них. Всё-таки Мари была очень хороша собой.

Да, не смотря на то, что я в её теле провела уже не один день, я всё ещё отделяла себя от него, так и не привыкнув до конца к этому дару проведения.

Этьен ожидал меня у лестницы и выглядел он шикарно. Серебристо-голубой костюм с удлинённым то ли фраком, то ли камзолом, украшенный серебряной вышивкой, идеально подчёркивал его фигуру и подходил под цвет глаз. Весь образ был продуман до мелочей. Хорош гадёныш, но меня уж точно красивым фантиком не купишь. Теперь выбор платья стал очевиден: мы идеально смотрелись рядом и наши образы вторили друг другу.

— Мари, ты прекрасна! — с искренним восхищением глядя на меня, воскликнул он. — Сегодня ты затмишь даже мадам Пампиду!

— Мадам Пампиду? — переспросила я.

— Фаворитку его величества. Она по праву считается самой красивой женщиной при дворе, но у неё нет того, что есть в тебе, моя Мари, — ответил Флобер, протягивая мне руку.

— И чего же? — беря его под локоть, с нескрываемым скепсисом спросила я.

— Юной незапятнанной свежести. Ты словно цветок из Тайного сада, — ответил он. — Я всегда так считал, но сегодня ты поразила меня в самое сердце. Я — счастливчик, ведь ты моя.

Хм. Ну, такое себе счастье. К тому же, дорогой женишок, я ещё совершенно не твоя. Смотри-ка, как ты соловьём запел!

— Любопытно, что ты это только понял, — отозвалась я.

В карете Этьен не сводил с меня глаз. Я видела, что он всё время оценивает меня и это раздражало. Несмотря на весь свой жизненный опыт, я нервничала перед встречей с местным королём. Одно дело президентская кухня в родном мире, где всё ясно и понятно, а самого главного дегустатора ты за год можешь и не увидеть ни разу. И совершенно иное предстать перед владетелем страны в фантазийном мире, где и женщин-то не особо жалуют, а уж женщин-поваров… В общем, нервишки у меня шалили.

— У тебя такой вид, Мари, будто ты приехала на битву, — с улыбкой воскликнул Этьен, помогая мне выйти из кареты у подножья огромной белоснежной лестницы, ведущей к распахнутым золочёным дверям королевского дворца. — Не вздумай выкинуть что-нибудь эдакое. Я чувствую, что в твоей прекрасной головке созрел какой-то план.

— О, дорогой Этьен, что за подозрения? Я просто нервничаю, как нервничала бы на моём месте любая девушка впервые приехавшая на бал. Почему ты вдруг стал считать меня вселенским злом? — улыбнулась я в ответ, удобнее устраивая руку на предплечье мужчины.

Рядом останавливались другие кареты, из них выходили роскошно одетые мужчины и помогали своим спутницам грациозно выпорхнуть на мощёную белой плиткой поверхность тротуара. Я с интересом осматривалась: здесь всё дышало праздником и весельем, из открытых дверей на улицу лились звуки музыки, обрывки разговоров и смех.

Ещё на подъезде к дворцу я восхищённо рассматривала шпили, арочные окна, кружевную лепнину. Само строение напоминало чудесного лебедя, усыпанного золотой пылью. Красота неописуемая!

А какой невероятный парк был разбит перед дворцом! Тут всё утопало в цветах, и даже сюда долетала свежесть фонтанов и утончённые ароматы. Просто невероятное чудо!

Я залюбовалась статуями, изображающими дивных животных: то ли львов, то ли пушистых собак. Они располагались у подножия лестницы и, похоже, несли функцию охранников или оберегов.

Взгляд скользнул на мгновение в сторону, где возле одной из карет собралась группа гостей. Все молодые симпатичные в великолепных нарядах, и серебристые волосы одного из них привлекли моё внимание. Синие яркие глаза тут же обожгли меня взглядом. Барон, чтоб его невеста зацеловала до отупения!

— О, вот и твой спаситель, — промурчал мне чуть ли не в ухо Этьен. — Что-то ты не рада. Как же так получилось, что за его поддержку и заботу всегда правильная и добрая Мари-Элиза де Монтескю решила отплатить чёрной неблагодарностью?

Вот ведь неутомимый человек! Всё-то ему знать надо! И не поспоришь, ведь Мари никогда бы ни решилась соревноваться с драконом. О чём я вообще думала, предлагая Этьену подобное пари? Да ещё и против барона!

— Я не иду против барона. Я иду по велению сердца, а оно желает готовить вкусные блюда и радовать других своим талантом, — ответила я, продолжая с Франсом игру в гляделки. — А вот как вышло так, что ты не поладил с драконом, и так жаждешь ему насолить, дорогой Этьен?

Я взглянула на Флобера и получила в ответ хмурый прищур серых глаз. Сейчас я окончательно убедилась, что он мне не доверял и на долю секунды. Это плохо. Лишние подозрения могут натолкнуть его на мысль отказаться от нашего пари.

— Не расскажешь, — улыбнулась я.

— Разумеется, нет. Маленьким мадемуазелям ни к чему лезть во взрослые игры, — сквозь зубы ответил он.

— Я так и подумала. Мы идём или ты хотел поздороваться с бароном? — не прекращая улыбаться, спросила я.

Вместо ответа Этьен отвернулся и решительно шагнул к ступеням, мне оставалось лишь следовать за ним. Мы поднялись по бесконечным ступеням наверх, и всю дорогу я ощущала жжение между лопаток. Уже у самых дверей я, не выдержав, обернулась, ожидая вновь столкнуться взглядом с бароном, но как оказалось, такое пристальное внимание исходило не от него.

Рыжеволосая красавица в ярком алом туалете не сводила с меня глаз. Я и раньше обратила на неё внимание, когда рассматривала пёструю компанию, в которой стоял Франс. Девушка была удивительно хороша собой и точно знала об этом, судя по тому, как гордо, даже несколько высокомерно, она себя держала. И всё бы ничего: смотрит и смотрит, но в её взгляде я неожиданно ощутила враждебность. С какой стати совершенно постороннему человеку так смотреть на Мари?

Мы вошли в просторный несколько помпезный холл, и рыжая пропала из моего поля зрения. Вокруг царила суета, гости потоком устремлялись в следующую залу, а из неё ещё в одну, мы плыли вместе с остальными. Мне всё это было интересно, а вот Флобер двигался по дворцу со скучающим видом.

— Почему ты не любишь бывать при дворе? — спросила я.

Вывод напрашивался сам: стоило нам подняться по лестнице, и настроение Этьена упало ниже плинтуса. Он даже колкости в мой адрес больше не отпускал и весь напрягся, словно готовясь к нападению.

— Это двор не любит, когда я здесь бываю, — холодно отозвался. — Ты — будущая жена самого нелюбимого Паризой аристократа. Привыкай.

Хм. Очень любопытно. Я уже собиралась задать ещё один вопрос, но Этьен притормозил и вместо того, чтобы пройти следом за пожилой парой в очередную проходную залу, повернул влево, уводя меня к еле заметной двери. Если бы не вышколенный лакей, стоявший рядом с ней, я бы точно прошла мимо: дверь была обтянута гобеленом также как и стена и со стороны совершенно незаметна.

— Куда ты меня привёл? — удивилась я, вопросительно глядя то на жениха, то на лакея, замершего поблизости.

— Все дебютантки входят в зал через отдельный коридор. Кто я, чтобы нарушать традицию? — усмехнувшись, ответил он. — Уверен, ты достаточно умна, чтобы не потеряться без моего сопровождения.

Склонившись, он поцеловал мою руку, прижимаясь губами явно дольше обусловленного приличиями времени.

— Чуть не забыл. Наше пари. Есть одна малюсенькая деталь, о которой знают лишь приближённые его величества. Он никогда не станет пробовать блюдо приготовленное женщиной. Кулинария — его тайная страсть, Мари. Прости, но ты проиграла пари даже не начав, — сладким голосом выдал этот мерзкий тип и кивнул лакею, который тут же открыл передо мной дверь. — Удачи.