Глава 13

Ближе к полуночи на восточном берегу Истрицы заполыхали многочисленные костры. Оставшиеся на стенах крепости караульные тоже зажгли факелы, так что в округе стало светло почти как днем. Ночь ненадолго отступила от замковых стен, спрятавшись в глубине леса. Река заметно преобразилась, стала воистину бездонной, загадочной. Отражающиеся в ней звезды казались непривычно яркими. И даже в воздухе появился какой-то особенный, ни с чем не сравнимый запах, оставляющий привкус горечи, скорби и чего-то необъяснимого, отчего становилось тяжело на душе.

– Сегодня мы провожаем наших павших товарищей, – разнесся над водной гладью зычный голос графа эль Сара, и застывшие вдоль берега люди встрепенулись, в едином порыве повернув головы в сторону коменданта. – Наших друзей, соратников, братьев, отцов и просто тех, кто хоть временно, но все же шел вместе с нами по одной дороге. Для нас не так важно, кем они были – сегодня мы вспоминаем лишь то, что каждый из них сделал для общего дела. Закрыл собой друга. Не устрашился врага. И до конца выполнил долг перед империей…

Я окинул взглядом огромный помост, который сооружали на протяжении целого вечера, и машинально подсчитал лежащие на нем тела: тридцать четыре. Вероятно, это те, кто погиб не только сегодня, но и несколькими днями раньше. Подумать только, тридцать четыре! Для полуторасотенного гарнизона в Ойте это были огромные потери. Четверть боеспособного населения, не считая раненых. И это – безвозвратно ушедшие всего за пару-тройку дней!

Пожалуй, сейчас я начал лучше понимать неприязнь Хэнга. Здесь лежали те, кого он, как командир, не уберег. Не научил, не подсказал, не помог. И уже не важно, что его прямой вины в их смерти не было. Он командир. Он отвечает за каждого, кто сражается на этих стенах. И каждая смерть – это его маленький проигрыш. Личная потеря. Неудивительно, что он меня на дух не переносил.

Эль Сар контролировал себя лучше. Даже сейчас он оставался невозмутимым, я бы даже сказал бесстрастным, а его голос звучал на удивление ровно. Пламя разожженных костров бросало на его строгое лицо причудливые блики, отражалось в глазах, играло на пластинах новенького, отдраенного до зеркального блеска доспеха. И в чем-то это было даже красиво. Правда, одновременно и грустно. Прощаться с мертвыми всегда тяжело. Да и просто присутствовать на похоронах – скорбная обязанность для любого нормального человека.

Собравшиеся вдоль края помоста воины угрюмо молчали, думая каждый о своем. Я же, стоя немного поодаль, рассеянно разглядывал бородатые, хмурые, покрытые шрамами лица. Всматривался в тускло поблескивающие глаза. Но так и не смог понять, кто из этих суровых мужчин явился сюда, имея на теле клеймо преступника, а кто просто захотел рискнуть ради хорошего заработка.

– Сегодня мы прощаемся и провожаем в последний путь героев, – тем временем продолжал граф, оглядев ровный строй своих вытянувшихся во фрунт бойцов. – Но мы не скорбим о них и не поддаемся горю, ведь Рам была к ним милосердна. Сегодня они отправляются на ледяные равнины свободными, очищенными от грехов. Там им будет хорошо. Там их ждет новая, более мирная и спокойная жизнь. Там они будут счастливы. Поэтому мы вспоминаем их сегодня в последний раз. Отпускаем и благодарим. За наше общее дело. За наши спасенные жизни. И за то, что все мы имели честь воевать бок о бок с такими людьми.

Склонив на пару мгновений голову в знак уважения и почтения к павшим, граф взял у Хэнга зажженный факел и первым бросил на помост, где были уложены в ряд закутанные в простыни тела. Такой простой и вместе с тем нелегкий жест… Пропитанные смолой тряпки мгновенно вспыхнули, когда следом за комендантом свою лепту внес сперва командир, а затем и остальные воины. Почти одновременно с ними добавили огоньку стоящие в стороне маги. И всего через пару мгновений огромный помост занялся так, что жаром мне едва не опалило брови. Янтарное пламя с гудением взвилось до небес. Жаркие искры разлетелись во все стороны. Но никто из тех, кто неотрывно смотрел на огонь, даже не подумал отступить – люди стояли, молчали, у некоторых едва заметно шевелились губы. Но большинство просто смотрели, как вместе с сизым дымом поднимаются в небеса чужие души, и мысленно прощались с павшими, среди которых, вероятно, было немало друзей.

Когда помост прогорел, а от тел осталась лишь зола, люди так же молча развернулись и направились обратно в крепость. Огонь на берегу вскоре погас, оставив после себя гигантскую черную проплешину. Но факелы на стенах крепости будут гореть до утра. Сегодня, завтра… и много-много дней подряд. Не только в качестве источника освещения. Но и как напоминание о том, сколько жизней было и еще будет отдано за пока еще призрачную победу.

Я размышлял об этом по пути в крепость, где ради разнообразия остались распахнутыми восточные ворота. Ворчун, как и обещал, ушел – выскользнул в ночь, едва Надир приоткрыл для него створку. Но я до сих пор чувствовал его присутствие и был рад, что хотя бы какое-то время брат проведет среди своих. Ему это было нужно. И мне это было нужно, потому что там, за пределами каменных стен, он оставался свободным. А я мог спокойно вздохнуть и делать свое дело дальше, уже не думая, что кто-то может меня шантажировать.

– Уа-а-а… уау-у-у! – вдруг донеслось, как по заказу, с одного из холмов.

Миновав ворота, я непроизвольно улыбнулся.

– Твой? – оттеснил меня в сторону Атис.

– Мой.

– Ну и правильно, – неожиданно одобрил он. – Лучше по травке бегать, чем киснуть в четырех стенах, где даже развернуться негде. Ты, кстати, как сам? Отдохнул? Наелся? Выспался?

Я насторожился:

– С чего это ты озаботился моим самочувствием?

– Да мы, понимаешь, поспорили с Миттом, и он заявил, что я при всем желании тебя на лопатки не уложу.

Добравшись до входа в свой тупичок, я фыркнул:

– Передай, что он дурак, и спи спокойно.

– То есть считаешь, что все-таки уложу? – довольно блеснул в темноте глазами Атис.

– Считаю, что вы оба страдаете фигней. А тот, кто это предложил, еще и дурак. Вам что, развлечений было мало? Или считаете, что завтрашних не хватит? Быть может, вам шило в одном месте не дает спокойно уснуть?

– Не скажи. Иногда полезно знать, с кем наутро пойдешь в дозор.

– С кем прикажут, с тем и пойдешь. Это же армия, приятель, – фыркнул я, отворачиваясь и направляясь к своему навесу.

Атис озадаченно крякнул:

– Значит, отказываешься?

– Само собой.

– Жаль, – непритворно вздохнул он. Но я только отмахнулся. Что-то печать опять разнылась к ночи… пока еще несильно, но вполне ощутимо. Вот ведь зараза. Второй раз за день. Ну чего ей опять не хватает? Какого драхта до сих пор меня тревожит? Я ведь ничего не нарушил. Ну, кроме того, что некстати помянул вчера императора.

Добравшись до сваленной под навесом кучи соломы, я плюхнулся на мягкое и, привалившись спиной к стене, потер ладонью грудь. Черт, все равно жжется. И чем дальше, чем сильнее. Ох, Кар, да что ж за напасть придумал для меня твой отец! Его самого уже нет в живых, ты находишься за тридевять земель отсюда и даже не подозреваешь о моем существовании, а она все еще жива. И, сволочь такая, по-прежнему кусается. Хотя, может, дело попросту в том, что мне сегодня много досталось?

– Фьюить! – вдруг присвистнул Атис и вместо того, чтобы свалить, вдруг заглянул в мое убежище. – Это что еще за дела? Какого драхта ты ночуешь здесь, а не в казарме?

Я поморщился и снова помял отчаянно ноющую грудь.

– Мне здесь больше нравится.

– Э нет, так не пойдет! – Атис решительно двинулся в мою сторону, но на полпути замер, когда из-за угла выступил черно-рыжий кобель и недвусмысленно оскалил зубы. – Ого. Да ты, оказывается, не только с волками ладишь…

– Р-р-р! – приглушенно заворчал пес, и парень, подняв руки, неохотно отступил.

– Ну, все… все, Черныш! Не скалься, я ухожу.

Пес умолк, но зубы спрятал лишь после того, как гость признал поражение и исчез за углом. Мне от этого, правда, легче не стало – невесть отчего разгоревшаяся печать вскоре заставила меня подключиться к целительной ниточке. Боль она, к сожалению, не убирала, зато ожога можно было не опасаться. А со всем остальным должен был справиться транс. Ну и время, наверное. Так что я откинул голову, закрыл глаза и принялся размеренно считать от одного до бесконечности. Просто для того, чтобы хоть как-то занять оставшееся до утра время.

На этот раз печать тревожилась дольше обычного, поэтому уснуть удалось лишь на пару часов. А с рассветом над восточными воротами прозвучал одинарный сигнал рожка, и почти сразу после этого в мой закуток заглянул Надир.

– Аш, ты уже встал?

Я с досадой потер грудь и поднялся на ноги.

– Да. Кто к нам опять пожаловал спозаранку?

– Кажется, это к тебе, – многозначительно кашлянул ашеяр, и вот тогда мне стало интересно. Выйдя следом за Надиром во двор, я терпеливо дождался, когда завхоз отворит ворота, а когда увидел, кто именно явился в крепость по темноте, то не сдержал улыбки.

– Ворчун!

Громадный белый зверь с наглым видом сидел посреди дороги, демонстративно положив лапу на мой вещмешок. Вот же бандит! Оказывается, успел ночью сбегать в землянку и притащить сюда мои вещи. Я всегда держал наш НЗ наготове: деньги, драгоценные камни, оружие, сменную одежду, туалетные принадлежности, небольшой запас еды… И вот теперь Ворчун притащил все это в крепость, заботясь о моем комфорте.

– Ну ты даешь, – рассмеялся я, когда зверь подхватил зубами мешок и с гордым видом положил у моих ног. – Спасибо, брат. Без бритвы я бы, конечно, не умер, а вот хорошие портянки в лесу точно не найти.

– Он тут не один, – сообщил из-за ворот ашеяр.

Я поднял голову и улыбнулся снова, когда с ближайшего холма к крепости неторопливо спустился вожак. Могучий, невозмутимый, полный непередаваемого величия зверь, на полголовы выше своего белоснежного собрата. О чем уж они успели переговорить с Ворчуном этой ночью и о чем договорились, не знаю, но к замку ашши приближался без всякой опаски. А когда подошел, с достоинством наклонил голову и коротко рыкнул, вопросительно глянув на моментально заполнившиеся народом стены.

Я обернулся.

– Надир, мы сможем провести их на тот берег через крепость?

– Сейчас узнаю, – понятливо кивнул ашеяр и моментально испарился. Я же, благодарно коснувшись ладонью загривка вожака, снова осмотрел Ворчуна. Одобрительно кивнул при виде округлившихся боков, проверил его рану, от которой даже шрама за эту ночь не осталось. После чего сделал вывод, что сородичи помогли ему лучше, чем полудохлые драхты, и гораздо лучше, чем даже мои нити, и окончательно успокоился.

– Аш, милорд дал добро! – крикнул от ворот вернувшийся Надир. – Только просил живность не пугать, не то со страху нестись и доиться перестанут.

Вожак издал еще один рык, подзывая ожидающую неподалеку стаю, и минут через десять громадные звери один за другим вошли в человеческую крепость. Вели они себя примерно – на людей не скалились, в амбары нос не совали. Неторопливо миновали восточный двор, без колебаний зашли на западный. Так же невозмутимо миновали высокие стены, откуда на них с затаенным восторгом таращились люди. После чего все с тем же непередаваемым спокойствием проследовали к уже открывающимся западным воротам и один за другим потрусили на противоположный берег.

– Славная команда, – с удовлетворением заметил вышедший из донжона Атис.

– Если они на нашей стороне, то драхтам не жить, – согласился стоящий рядом с приятелем Митт. Орхос, выскочивший на улицу в одних только штанах, с мокрой головой и с зубной щеткой во рту, ничего не сказал, но проводил гигантских волков уважительным взором.

– Тебя хочет видеть лорд, – тихо сказал Надир, коснувшись моего плеча.

Я проследил, как в воротах исчезает Ворчун, а следом за ним и вожак, и кивнул. А про себя подумал, что пока на западном берегу находятся ашши, в караульных нет нужды – волки и зачистят там все, и предупредят об опасности. Но, судя по тому, как они спокойны, этим утром неприятных сюрпризов от драхтов ожидать не стоило.

Когда я поднялся в кабинет графа, там уже находились Хэнг, его приятель-маг, а сразу за мной туда же подтянулся и Атис с друзьями. Причем всего за полминуты Орхос успел закончить умывание, сбрить щетину, одеться, обуться и даже натянуть на себя доспехи. Остальные от него не отстали, так что в комнату я входил, можно сказать, с достойной охраной. А когда огляделся и увидел Хэнга, с удивлением понял, что, за исключением графа, остался единственным, кто еще не был готов немедленно выступить в поход.

– У нас на утро запланировано какое-то мероприятие? – осторожно поинтересовался я, увидев такое редкое единодушие.

Хэнг хмуро кивнул:

– Как только окончательно рассветет, выступаем.

– Отрадно, что меня решили поставить в известность… Милорд, вы что-то хотели спросить?

– Да, – так же хмуро, как Хэнг, отозвался эль Сар. Безукоризненно одетый, тщательно выбритый, подтянутый, но явно уставший. Вон какие круги под глазами образовались. Небось со вчерашнего дня и не ложился. То ли я своими откровениями так его обеспокоил, то ли еще что успело случиться за ночь, о чем мне не соизволили сообщить. – Из всех здесь присутствующих тебе удалось пройти на территорию драхтов дальше всех. Ты знаешь их тропы. Представляешь, где обосновались хозяева. Нам нужно знать точное направление.

Я оглядел серьезные, хмурые лица окружающих и тихо присвистнул.

– Вы собираетесь прямо вот так, с ходу, пойти и уничтожить какого-нибудь хозяина?

– Почему нет? – настороженно воззрился на меня маг. – Что нам мешает?

– Вероятно, вчера вы меня плохо слушали, господин Огрис. Те драхты, которые были привязаны к медузе, уже мертвы. Их тела вы наверняка уже распотрошили, так что опасаться, что они снова пойдут в ход, не надо. Логово мы, конечно, можем найти и спалить. Но если вашей целью является не оно, а другой хозяин, то нам придется начинать все с самого начала.

– Объясни, – еще больше нахмурился его сиятельство. А я поискал у него на столе бумагу и карандаш. Взглядом попросил разрешения взять какой-то сплошь исчерканный документ. Перевернул его обратной стороной и схематично изобразил реку, замок, а вдоль него дугой – четыре одинаковых кружка, похожих на этакий дырявый заслон вдоль западного берега.

– Это те логова, которые я успел зачистить в прошлом году, – пояснил я, по очереди ткнув карандашом в кружки. – Расположение даже не примерное – они все находятся гораздо севернее Ойта. Я нарисовал их лишь для наглядности. Масштаб тоже не соблюден. Но самое главное вы видите: логова расположены примерно по одной линии. В этом году…

Я добавил к кружкам еще две штуки. Чуть дальше от крепости, но такой же цепочкой.

– Так вот, в этом году мне удалось разорить еще парочку. Вчера, как вы помните, мы общими усилиями уничтожили третье. Исходя из того, как были сломаны деревья в лесу и в какую сторону тянулся след из соплей, готов предположить, что оно расположено где-то вот тут… – Я дорисовал в третьем ряду еще один кружок и поднял глаза на графа. – Вам что-нибудь кажется странным на этом рисунке, милорд?

– Ты уверен, что это не случайный порядок? – моментально уловил суть его сиятельство.

– Абсолютно. Твари живут обособленными группами строго на своей территории, на которую в обычное время соседи стараются не заходить. Исходя из средней длины поводков, разумеется, тех, что я видел своими глазами, вот это расстояние, – я указал на пространство между кружками, – может быть больше или меньше. Скорее всего, это зависит от возраста и силы хозяина. Но есть совершенно четкая закономерность: чем ближе к нам, тем мельче становятся хозяева и тем меньше у них драхтов. Соответственно чем дальше… Теперь вам понятно, почему логово вчерашнего толстяка я нарисовал так далеко?

– К чему ты клонишь? – с подозрением осведомился маг.

– А я, кажется, понимаю, – задумчиво проговорил подошедший вплотную к столу Атис. – Логова располагаются рядами, причем каждый ряд немного смещен относительно соседнего. Это – наилучший способ контроля на большой территории, который дает хозяевам максимальное покрытие здешних лесов.

Я отсалютовал ему карандашом.

– В точку.

– Сходное расстояние между рядами позволяет предположить и сходные сроки распространения… или размножения?

– Они делают это каждую весну, – кивнул я в ответ на вопросительный взгляд Атиса. – От более старой особи рождается или отпочковывается – да хрен ее знает каким образом, но отделяется более молодая и переселяется чуть ближе к реке. Поскольку драхтов она создает постепенно, то они так же постепенно начинают ползти в вашу сторону и по одному тревожить артефакты. Пока тварь слаба, ей необходимы даже такие крохи магии, которые содержатся в маячках. В это же самое время вы потихоньку отлавливаете тварей и не даете этой пузатой мелочи как следует закрепиться.

– По-твоему, мы все это время воевали с самыми слабыми и мелкими хозяевами? – отшатнулся от стола маг, а граф с Хэнгом заметно помрачнели.

Я спокойно кивнул.

– До поры до времени вы лишь поддерживали равновесие. Мелкие хозяева не могли собраться с силами, чтобы выродить больше драхтов. Вас, в свою очередь, слишком мало, чтобы преодолеть даже такой заслон и добраться хотя бы до первой линии медузьих жилищ. Применительно к нашей схеме это означает, что распространяются твари, скорее всего, радиально. От одной-единственной точки, но равномерно во все стороны. И чем дальше в лес, тем толще будут партизаны… в смысле медузы. И тем больше тварей у них в подчинении. Но для борьбы с ними у вас попросту не хватает личного состава.

– Сколько их там может быть? – отрывисто спросил граф.

– Последняя медуза, которую мне удалось забить, имела в подчинении несколько сотен драхтов, – сообщил я, заставив Атиса недоверчиво прищуриться, а мага стремительно потемнеть лицом. – Охотников у нее было мало. Видимо, не успела наплодить с прошлого года. Драхтов нам приходилось выманивать на себя небольшими порциями, постепенно обходя логово по дуге. Как только их число уменьшилось до минимума, мы убили хозяина. И то едва пупки не надорвали. А вы хотите попытаться взять его с нахрапа?

Я обвел взглядом собравшихся.

– И это при том, что я нарисовал всего четыре логова в первой линии. Сколько их на самом деле, никто из нас не знает. Сколько таких рядов нас ждет впереди, тоже неизвестно. Так что, если не хотите все свои резервы спустить в сортир, не стоит соваться туда очертя голову.

– Что ж, нам сидеть и ждать, пока вылупятся более мелкие хозяева? – спросил в оглушительной тишине Митт.

– Нет. В такой схеме распространения есть один несомненный плюс: убрав три гнезда в первой линии, затем еще два во второй и, наконец, одно из третьей, мы сможем подобраться к эпицентру.

– Зачем? – нахмурился маг.

– Велика вероятность, что хозяева не просто связаны друг с другом, – сказал я, очертив для большей наглядности целый сектор. – Возможно, с ними происходит такая же история, как и с обычными драхтами.

– Ими кто-то управляет? – прищурился граф.

Я неохотно кивнул.

– Есть у меня такая мысль. Мы уже выяснили, что при необходимости хозяева могут действовать сообща и вместе защищать прилегающие территории. Для нас это плохо, потому что позволяет предположить, что с помощью тех же поводков медузы способны вполне действенно общаться. Это означает, что об убийстве соседей остальные хозяева узнают очень быстро. Возможно, нам следует ждать следующей атаки на крепость. И, возможно, даже в этом году. Мне очень не нравится мысль, что, как и драхтов, хозяев может координировать какая-то посторонняя сущность, но допустить ее существование нам все-таки придется. И если считать, что от нее почкуются медузы, как сами медузы порождают драхтов, то по идее эта самая сущность должна находиться в центре образуемого логовами круга. Как паук в центре огромной паутины.

– И ты полагаешь, что, если очистить хотя бы один сектор, до нее можно будет добраться? – второй раз задумчиво спросил его сиятельство, и я снова кивнул.

– Сложность в том, что я не знаю, насколько далеко тянутся болота, сколько рядов нам придется преодолеть и где примерно следует искать центральное логово. Но если у вас есть карта прилегающих территорий…

Граф ненадолго задумался, а затем поднялся из-за стола, порылся в ближайшем шкафу. Наконец, выудил из его недр туго свернутый рулон и, смахнув со столешницы бумаги, развернул перед нами весьма приличного качества карту Каррага.

– Ого, это даже лучше, чем можно было ожидать, – присвистнул я, окинув ее оценивающим взглядом. – Милорд, насколько мне известно, на самый юг твари особо не суются?

– Да. Вблизи степи их уже давно не видели.

– Значит, открытые места они не любят, и это вполне понятно, – заключил я, проведя пальцем по южной границе провинции, которая заканчивалась сперва малообитаемой степью, а затем упиралась в соседнее с империей королевство Архел. – А еще южнее для них слишком жарко. Для нормального существования им нужны болота, влага. В Археле их нет, так что туда медузы определенно не полезут. На западе Истрицкие леса тянутся далеко, но потом за ними начинается Охотничье море. Готов предположить, что обитателям пресных болот оно придется не по вкусу, поэтому сюда их продвижение тоже ограничено. На севере им до какой-то степени будет вольготно, но там гораздо холоднее, чем здесь. И тогда получается, что единственное направление, которое им подходит для заселения, это восток. И территории возле Истрицы, которые охраняете именно вы.

Мой взгляд лихорадочно заметался по карте, а затем карандаш очертил на ней гигантский овал в пределах только что обозначенных территорий.

– Это границы, в пределах которых они более или менее могут существовать. Не смотрите на свои отметки – уверен, что хозяева давным-давно преодолели установленные вами ограничения, только вдали от Истрицы. Это значит, что на север и юг они наверняка уползли по максимуму. И на востоке тоже, наверное, успели кое-где побезобразничать.

– Почему ты думаешь, что они не обогнули нас с севера слишком далеко? – тихо спросил Митт.

Я только фыркнул:

– Да потому что там у медуз есть конкуренты. К примеру, ашши.

– Так они поэтому сюда явились? – наконец-то сообразил Хэнг. – Им стало неуютно в своих лесах, и они решили, что пора перебраться южнее?

– Нет. Они решили, что хватит уже тварям безобразничать. Но одной стаи для такой работы явно мало, вот они и начали объединяться. Ты же не думал, что несколько десятков волков могут легко прокормиться? Они пришли сюда сражаться, Хэнг. За свое будущее, за самок и детенышей, которым тоже угрожает опасность. Просто по пути услышали зов Ворчуна и свернули. Вот почему они здесь. И вот почему останутся до победного.

– Если ты прав, то центральное логово надо искать где-то в глубине лесов, – задумчиво проговорил Атис, проведя пальцами по исчерканной карте. – В какой-нибудь непролазной глуши или особо глубокой трясине.

– Или в долине, – неожиданно перебил его граф. – Тысячу лет назад это были обитаемые земли. И где-то в глубине лесов остались древние развалины. Если то, что говорят о первом императоре, верно, значит, не добившись капитуляции, он наверняка решил уничтожить непокорный народ. Сделать это одним ударом он мог лишь с помощью магии. И ударить должен был именно по городу. Вернее, по столице, которая тут тоже когда-то была.

Я кашлянул.

– Все верно, милорд. Я тоже думаю, что источник наших неприятностей кроется где-то там. Остались сущие мелочи: найти его и спалить. И вот на это-то нам и следует бросить все имеющиеся силы.