Глава 14

К работе мы приступили лишь на следующий день. Как только обсудили и согласовали план действий, обговорили детали, тщательно подготовились и продумали все до мелочей. Выступили с рассветом, едва возле западных ворот собрался дозорный отряд. По количеству людей крепость, конечно, могла себе позволить организовать их несколько, но увы – вчера мы потеряли в бою львиную долю лошадей, поэтому в строю остался лишь десяток с небольшим скакунов, которыми нам и пришлось довольствоваться.

Из-за ограниченности в средствах передвижения набор в команду тоже пришлось проводить очень жестко. Помимо меня, Хэнг взял с собой Огриса, Атиса, Митта, Орхоса, еще одного опытного мага, которого звали Крохшем, а также Эрта, Надира и двух угрюмых мужиков, которые не соизволили представиться. Плюс к рассвету к крепости подошли почти три десятка ашши, так что сила в итоге получилась более чем внушительной.

Начать мы решили с того самого гнезда, до которого я не добрался в последний раз, а затем планировали методично уничтожать логова в первом ряду до тех пор, пока это будет безопасно для крепости. О том, что медузы способны доползти до реки, люди помнили, поэтому Хэнг предпочел пройтись вдоль берега частой гребенкой и по максимуму вычистить прилегающие леса, чтобы во второй раз нас врасплох уже не захватили.

Действовать пришлось по предложенной мною схеме: сперва в сторону логова выдвигалась пара-тройка волков и выманивала отряд драхтов на нужную нам точку, а когда рассвирепевшие твари достигали предела по длине поводков, в дело вступали луки, арбалеты, затем копья и, наконец, магия. При этом, помня о тесной связи хозяев с подчиненными, основную стаю мы раньше времени старались не светить. Волки держались поодаль, за пригорком, до самого последнего мига, чтобы раньше времени не сорвать с места основную массу тварей. Я ждал своего часа с другой стороны от специально проложенной, тщательно просчитанной, исключительно ради драхтов созданной «трассы».

Когда пара быстроногих ашши в первый раз привела за собой тварей, мы с Ворчуном, старательно таясь за кустами, умышленно пропустили их мимо. Но как только между деревьями натянулись и стали видны полупрозрачные поводки, брат сорвался с места. За несколько секунд преодолел оставшееся до «трассы» расстояние. Промчался поперек нее, дав мне возможность нагнуться. Я же тем временем сорвал с правой руки загодя обмазанную слизью перчатку, выудил из прятавшегося под ней огненного амулета энергию. Закольцевал ее на ладони, сжал пальцы на манер крючков. И прямо так, на бегу, подцепил ими едва угадывающиеся в воздухе ниточки.

Огрис мне вчера мамой поклялся, что амулет не только сработает, но и будет заряжен под завязку. И надо признать, он действительно не подвел. Заряда в побрякушке как раз хватило, чтобы пережечь все до единого поводки, после чего слаженно рванувшие в погоню драхты превратились в неорганизованное стадо баранов. И уже ничего не могли противопоставить ни арбалетным болтам, ни дружно ударившим копьям, ни тем более выскочившим из укрытия ашши, в мгновение ока растерзавшим тварей на куски.

Это была чистая победа. Ни одного раненого, ни одного убитого. Амулет я, правда, истощил, но Хэнг все равно был доволен. А Огрис, которого я заранее предупредил о возможных последствиях, выудил из-под пропитанной слизью мантии еще один артефакт и через полчаса веселье продолжилось.

В тот день мы, правда, все равно осторожничали, опасаясь, что всполошившаяся медуза запаникует и спустит с поводков сразу всю свою стаю. Но нет. Она оказалась довольно молодой и не слишком опытной, поэтому уже к вечеру мы зачистили подвластную ей территорию, добрались до логова и спалили его к чертовой матери.

Я на этот раз вперед не совался, а медузу мы расстреляли начиненными огнем стрелами. Огрис тоже пока не вмешивался, чтобы не привлечь внимание других хозяев. А разбуженных издыхающей тварью зародышей перебили ашши. После этого опустевшее логово мы сожгли, благо маслянистая пленка, покрывающая гигантскую лужу, прекрасно горела. Еще несколько часов потратили, чтобы содрать с убитых тварей хитин. Оставлять такое сокровище, зная, что нуждающиеся в строительном материале драхты в скором времени найдут тела и утащат в соседнюю лужу, мы не могли себе позволить. В результате в крепость вернулись уже глубоко за полночь, нагруженные мешками так, что под ними не было видно людей. Но оно того стоило – пробный рейд принес нам не только первую настоящую победу, но и бесценный опыт, так что уже на следующий день мы тем же составом выдвинулись к следующему логову. И после этого, что называется, заработал конвейер.

Граф, само собой, тоже не сидел сложа руки, так что уже через неделю в крепость прибыл внеочередной караван, до отказа груженный оружием, особенно арбалетными болтами и стрелами, которые мы расходовали с устрашающей скоростью. А еще они привели с собой лошадей, не очень породистых, зато крепких, выносливых и непугливых. Что позволило в скором времени вывести за ворота уже не один, а сразу три полноценных отряда, и работа по зачистке Истрицких лесов закипела с новой силой.

Правда, больше с молодыми медузами нам не везло, чем дальше от крепости, тем крупнее становились логова, и тем больше драхтов их охраняло. Чтобы уничтожить хотя бы одно, мы тратили уже не один день, а по целой неделе. Иногда и больше, если логово оказывалось особенно старым. Дальше продвигаться малыми группами становилось опасно, поэтому от раздельных прогулок пришлось отказаться, и мы снова заработали большой командой, имея на подстраховке менее многочисленный, но все же полноценный отряд. Народ в нем, помимо прочего, занимался еще и тем, что потрошил убитых нами тварей. И пока основная команда отправлялась на поиски новых, наши коллеги собирали с поля боя хитин, помогали добраться до крепости раненым, если таковые были, и заодно переправляли туда же трофеи. На радость местному кузнецу.

Я, кстати, все-таки выяснил, как многоуважаемый мастер Регг изготавливает из хитина доспехи. Все оказалось просто: он банально выжигал отверстия в пластинах кислотой. А точнее, смесью кислот, в которой одним из основных ингредиентов служили ядовитые слюни драхтов. Как выяснилось, твари только снаружи были неуязвимы к собственному яду. Тогда как нанесенный в заранее размеченных точках с обратной стороны пластин этот яд прекрасно выжигал нужного диаметра отверстия. После чего кузнецу оставалось соединить их между собой металлическими кольцами или, по ситуации, ремнями, и вуаля – наборный доспех из прочнейшего панциря был готов.

Увидев в первый раз смекалистого кузнеца и посмотрев, как он работает, я проникся к господину Реггу искренним уважением. Казалось бы, так себе мужичок – невысокий, лысоватый, хиленький. Никаких тебе бугрящихся мышц, огромных плеч. Разве что руки у него и впрямь выглядели внушительно. Но во всем остальном он был совершенно обычным. И вдруг такой мастер…

– А ты по роже-то не суди, – бесхитростно сообщил кузнец, когда я неосторожно высказал ему свое удивление. – Ты вон тоже на богатыря не тянешь. А с тварями управляешься ого-го! Не зря Атис вокруг тебя кругами ходит.

Тут он меня, конечно, уел… После той бойни на берегу белобрысый сынок Хэнга (а может, не Хэнга, а графа) вместе с приятелями осадили меня по всем фронтам, требуя поединка. Мальчишки, что с них взять. Азарт у них, понимаешь ли, взыграл. Любопытно им было. Очень. Но я их интерес упорно игнорировал и не поддавался на провокации, которых, стоило признать, действительно было много.

Одно хорошо – после полноценного рейда сил у парней оставалось лишь на то, чтобы доползти до крепости, наскоро умыться, проглотить ужин и завалиться спать без задних ног. Но если следующий рейд Хэнг откладывал, чтобы дать людям роздых, эта полоумная троица оказывалась тут как тут и принималась доставать меня по полной программе. Они болтались поблизости каждую свободную минуту. Сперва просто просили. Потом требовали. Затем пытались издеваться, насмешничать – в общем, изгалялись как могли.

Более того, через неделю люди стали откровенно надо мной ржать, вплоть до того, что заключали пари в ожидании, когда же мне осточертеет упираться. Но я и без того уже оценил уровень подготовки назойливой троицы. И во время нападения медузы. И позже, во время рейдов. Более того, своими глазами убедился: нас с парнями учили по сходной программе. Только меня натаскивали исключительно на одиночную работу, а их какой-то умелец, наоборот, учил работать командой.

И надо признать, они делали это великолепно. Без дураков – я действительно был поражен их подготовкой и умением действовать сообща. Эти трое, подобно Грифу, Когтю и Ворону, прекрасно дополняли друг друга. Знали, когда нужно прикрыть товарища, а когда отступить. Не хуже меня понимали рисунок боя. В какой-то мере они его даже предвидели и умели менять, тем самым направляя схватку по тому пути, какой был нужен. Но если личные телохранители императора – земля им пухом – шли к этому годами, самостоятельно и без чьей-либо помощи, то Атиса со товарищи учил кто-то опытный, умелый, знающий. И всего за несколько лет сумел превратить этих задиристых мальчишек в настолько сплоченную команду, что это вызывало искреннее восхищение.

Достаточно сказать, что тогда, на стене, когда на нас перло несколько сотен простых драхтов и сплошная масса драхтов-солдат, в надвратной башне, которую прикрывали эти трое, никто не погиб. Вообще, понимаете? Эти парни втроем сделали то, на что другим понадобился полноценный отряд с арбалетчиками, копейщиками и магами. Уже гораздо позже, присматриваясь к их работе, я убедился, что их действительно готовили сражаться именно так, в связке. Единой боевой тройкой, в которой кто-то один всегда был на острие клина, двое других умело прикрывали его и друг друга. При необходимости фокус мог смещаться в сторону любого из тройки. И с учетом того, что работать парней учили как копьем, так и мечом со щитом, то при желании их тройка превращалась в этакую стальную мельницу, которая с легкостью перемалывала даже драхтов-охотников.

Так вот, к чему я это говорю…

Зная уровень подготовки парней и уже прикинув их возможные слабости, я совершенно не горел желанием сталкиваться с ними на ристалище. Не потому, что не мог справиться. Напротив, мог. Я все же убийца, а не воин. Но именно в этом и заключалась проблема: в боевом трансе даже эта троица ничего не могла мне противопоставить – ни по скорости, ни по силе, ни по опыту. Но вышибить их одного за другим из круга, тем более кого-то ранить, что, скорее всего, произойдет, если мы сцепимся по-настоящему, а я уйду туда, откуда в последний раз меня сумел вытащить только Ворчун… полагаю, оно того не стоило.

Один разговор с его сиятельством на эту тему у нас уже состоялся. В тот день меня выручила лишь скорость, обилие трупов, плохой обзор и полнейшая неразбериха, воцарившаяся с приходом волков как среди тварей, так и среди защитников крепости. Благодаря этому мои тогдашние подвиги были списаны на счет страха, азарта и горячки боя, во время которой люди и впрямь способны совершать чудеса. Что касается выброса темной магии, то со мной его, похоже, никто не связал, поэтому и вопросов не задавали. А вопиющее невнимание драхтов к моей персоне объяснили близостью волков, о чьих природных умениях толком никто не знал, зато напридумывали столько сказок, что одна маленькая ложь лишь добавила им правдоподобности.

В способность Ворчуна делать меня невидимым для тварей действительно поверили, особенно после того, как я слегка похулиганил в присутствии магов с аурой. Но граф ведь не дурак. Увидев мою манеру боя во всех подробностях и поняв, на что я в действительности способен, он рано или поздно сообразит, что к чему. После этого меня в обязательном порядке будут ждать новые вопросы. А вскоре после этого – или императорский суд, или новое бегство, тогда как у меня здесь еще оставались дела.

Думаю, не надо объяснять, по какой причине я во время рейдов больше не лез на передовую. Драхтов давил тихо, в сторонке, выцеживая из них силу так, чтобы даже маг ничего не заметил. Во многом меня выручал Ворчун. Порой отвлекали внимание остальные ашши. Когда возникала необходимость, я, разумеется, использовал клинки, но в разгар схватки людям, как правило, было уже не до меня и моих талантов. Поэтому черты я ни разу не переступил, глубоко в транс не проваливался и прилагал все усилия, чтобы ничем не выделяться из толпы, хотя, конечно, в присутствии ашши это было почти бесполезным занятием.

К слову, когда в крепость прибыло пополнение, его сиятельство предложил волкам не высовываться из леса, потому что если старой гвардии он полностью доверял, то в отношении новичков такой уверенности не было. Демонстрировать ашши наемникам, тем самым способствуя распространению слухов, писать объяснительные начальству, а потом искать способы защитить волков от алчных чиновников всех мастей… Я тоже согласился, что нам это невыгодно, после чего мои четвероногие друзья вообще перестали появляться вблизи Ойта.

Правда, обязательства по поставке продовольствия его сиятельство выполнял исправно: раз в несколько дней из западных ворот выезжала тяжелогруженая телега со свежим мясом. А следом за ней уходил и карательный отряд. Новичков в него больше не брали – команда полностью сработалась, раненых маги быстро ставили на ноги, поэтому состав уже не менялся, а те, кто оставался в крепости, языками не трепали, благодаря чему информацию об ашши все же удалось скрыть.

В детали наемников тоже не посвящали – методы работы карателей были известны лишь узкому кругу лиц. Однако тот факт, что из рейда мы почти каждый день привозили огромное количество хитина, не мог остаться без внимания. Как и появление у всех без исключения защитников крепости специфической формы доспехов, которые без устали клепал наш предприимчивый кузнец.

Ближе к осени мы все-таки покончили с первой линией тварей и вычистили все логова, которые располагались в пределах одного дня пути от крепости. Дальше решили не рисковать – ночевать в лесу все еще было нежелательно, даже в присутствии ашши. Поразмыслив, Хэнг решил, что для первого этапа зачистки освобожденной от медуз территории нам пока хватит. После чего граф приказал приступать ко второму этапу, и вот тут-то, что называется, у нас случился затык.

Подвергать людей опасности его сиятельство не хотел, однако логова второй линии располагались уже не в сутках пути от Ойта, а гораздо дальше. При всем желании лошади, даже если брать заводных, забыть про усталость и гнать отряд во весь опор без остановки, не смогли бы обернуться туда-обратно за один световой день.

Выручили ашши. Прикинув все «за» и «против», вожак все же дал добро, чтобы его братья подставили людям спины. Не всем это понравилось. Как среди волков, так и среди вояк. Но выбора не было – если мы хотели продолжать делать свое дело, всем нам, и двуногим и четвероногим, придется чем-то пожертвовать.

Ашши для этого пришлось поступиться собственной гордостью и склонить головы перед смертными. Людям, как это ни прискорбно, пришлось отказаться от тяжелого обмундирования, потому что усидеть в них на лохматой спине было попросту нереально. Волки – не кони, надеть на себя седла они не позволили. Поэтому Хэнгу, как командиру, пришлось выбирать, и он предпочел сделать выбор в пользу скорости и мобильности, чем упираться рогом в защиту.

Выбор я тоже одобрил, тем более что к тому времени у всех у нас имелись хитиновые доспехи. Насчет оружия – увы, копье на волчьей спине, летя сквозь лес на бешеной скорости, не удержишь, поэтому воинам пришлось менять экипировку. Из-за этого, соответственно пришлось изменить и тактику борьбы с драхтами, но в конце концов, наспорившись до хрипоты, мы все же пришли к общему знаменателю и только после этого снова двинулись в путь.

В отсутствие копий и при наличии лишь одного отряда, да еще с ограниченным боезапасом, действовать пришлось еще более осторожно, чем раньше. Медузы второй линии тоже оказались не промах, поэтому на появление ашши реагировали весьма бурно, в погоню отправляли уже не пару десятков, а пару сотен драхтов. Причем не стеснялись для этого даже обрывать поводки. А заодно имели не в пример большее количество подчиненных. Умудрялись проявлять вполне приличный интеллект. И если бы я не умел высчитывать безопасную дистанцию, хрена с два мы бы вообще ушли оттуда на своих двоих.

К счастью для нас, хозяева все еще не понимали, с чем именно столкнулись. Не знали, сколько нас. Не обладали всей полнотой информации об ашши. Поэтому если и отпускали поводки, то далеко не у всех тварей, благодаря чему справиться с ними удавалось по-прежнему без потерь. Остальных ашши отвлекали на себя, разбивали, как овечью отару, на несколько более мелких групп, после чего уводили в уже зачищенные земли и довольно долго гоняли по кустам, не позволяя отвлечься на людей. Там их уже встречал я. И только после того, как амулет Огриса пережигал управляющие нити, драхтов аккуратно окружали и уничтожали. Затем потрошили, забирали хитин, сжигали останки. А на следующий день возвращались за новой порцией добычи, которой к тому времени накопилось столько, что вскоре ее стало некуда складывать.

Когда его сиятельство в шутку пожаловался, что все его погреба уже заполнены под завязку, я также в шутку посоветовал ему подумать, кому это сокровище можно сбагрить по выгодной цене. Граф удивился, а потом задумался. Вскоре из Ойта в Одеш умчался гонец. А еще через пару недель уходящий из крепости караван, доставивший очередной полезный груз, обзавелся несколькими десятками характерно громыхающих мешков.

– Это вообще законно – торговать хитином в обход государства? – вполголоса осведомился я, увидев, что происходит.

Эль Сар на это только усмехнулся:

– Я все согласовал. Нам пойдет только процент от сделки. Но с учетом того, сколько этого добра вы сюда таскаете каждый день, нам хватит.

Я с нескрываемым уважением покосился на уставшее лицо графа, не в силах даже представить, сколько бумажек ему пришлось написать, чтобы узаконить такого рода торговлю. Порадовался, что не мне пришлось этим заниматься, и подумал, что всем нам крупно повезло служить под началом такого человека. Эль Сар-старший, в отличие от брата, оказался умным, предприимчивым, искренне радеющим за своих людей и на редкость преданным императору человеком. Для нашего общего дела он делал все, что возможно, и даже чуточку больше. Если же учесть, что он и с оружием был весьма неплох, а при необходимости мог без всякого пиетета заменить любого своего воина, его можно было назвать идеальным командиром. Тем, за которым и я бы, пожалуй, пошел в огонь и в воду, потому что знал – такие, как он, не предают.

К началу первых холодов мы успели сжечь в общей сложности двенадцать крупных медуз и перебить немало драхтов. До конца намеченной части второй линии, правда, немного не успели, но и освобожденный от тварей сектор выглядел на карте графа очень даже красиво. Последнее логово отряд был вынужден палить уже по первому снегу. Но именно тогда, когда я с удивлением сообразил, что уже полтора года только и делаю, что луплю местных тварей по головам, граф эль Сар вдруг сообщил, что рейды придется прекратить.

– Почему? – нахмурился я, когда мы собрались у него в кабинете на небольшое совещание. – Еще же есть время.

– До третьей линии вам уже не дойти, – спокойно отозвался его сиятельство. – Ночевать в лесу я вам не позволю. Рисковать волками тоже нет смысла, поэтому сворачиваемся. До наступления зимы лучше пройтись еще немного вдоль берега, чем рискнуть и забраться в совсем уж далекие дебри. Так безопаснее.

Я неохотно кивнул.

Закончить с драхтами на западе мне хотелось до зубовного скрежета. На пару с ашши я бы рискнул даже на двухдневный переход. Но граф прав: до холодов нам удастся зачистить максимум одно логово, если, конечно, мы не ошиблись в оценке обитающего в нем хозяина. Ну а дальше наступит зима, твари залягут в спячку, а по весне вместе с половодьем в старые норы наползут молодые медузы, и до третьей линии раньше лета мы уже вряд ли доберемся.

Правда, оставался один немаловажный вопрос…

– Почему бы нам не продолжить охоту позже? Когда твари залягут в спячку, нам в каком-то смысле будет даже проще до них добраться.

Граф посмотрел на меня с едва уловимой насмешкой.

– Напомни-ка мне, Аш, чем ты был занят прошлой зимой?

– На юг ушел, чтобы не оставлять следов.

– Думаешь, мы бы не догадались продолжить охоту, когда болота схватятся льдом, а праздношатающихся драхтов в лесу не останется?

Я неловко кашлянул.

– Ну… ладно, согласен. Не подумал. В чем проблема зимой?

– Драхты не просто впадают в спячку, – со смешком пояснил Хэнг, пользуясь редкой возможностью ткнуть меня носом в мое невежество. – У медуз есть защитный механизм, чтобы избежать в холода нежелательного внимания. Преодолеть его нам пока не удалось. Магии он, как и драхты, не поддается. Поэтому зимой мы прекращаем охоту и начинаем латать доспехи, заделывать дыры в стенах – одним словом, готовимся к новому сезону, который наступит лишь с приходом весны.

Я озадаченно поскреб затылок.

– На юге мы ничего подобного не видели. Там драхты в спячку не впадают вообще. Хотелось бы посмотреть на это ваше болото, когда оно замерзнет.

– Сходи посмотри, – разрешил граф. – Наши маги до сих пор не понимают, что же происходит с хозяевами в спячке. Но не удивлюсь, если у тебя это получится.

На том и порешили.

До первых морозов нам совместными усилиями удалось зачистить еще два логова на востоке от крепости, после чего свободно бродящие драхты из поля нашего зрения окончательно исчезли. Соответственно надобность в помощи ашши отпала, и его сиятельство был вынужден смириться с тем, что выполнившая уговор стая в одно прекрасное зимнее утро просто снялась с места и ушла в более теплые края до весны. Ушла, разумеется, к своим. Отдыхать и восстанавливаться после нелегкого лета. И Ворчуна я отпустил вместе с ними, потому что прекрасно знал, что испытывал брат, находясь рядом с сородичами. И понимал, что возможность быть в стае для него гораздо важнее данного мне обещания.

Уходить он, конечно, не хотел, поэтому мне пришлось настоять на своем. И заодно напомнить, что, в отличие от прошлого года, когда мы жили как дикари, сейчас обо мне было кому позаботиться. За крепостными стенами, в сытости и тепле ничего со мной не случится. Вон даже комнату отдельную выделили, чтобы я больше не ночевал на земле. А внутри стен еще по осени магическое отопление включили, поэтому воздух в казармах и душевых всегда оставался теплым, а вода в трубах – горячей. Единственное нововведение, которое было сделано на зиму – у душевых появились стены, двери, чтобы холодный воздух не выдувал на улицу тепло, а внутри теперь вовсю работал магический кондиционер. Прийти и помыться в любое время труда теперь никакого не составляло, и мое предположение, что зимой народ моется где-то в донжоне, не оправдалось.

Ворчун поверил и, лизнув меня напоследок, все-таки ушел. А я припомнил обещание графа и принялся готовиться к очередному дальнему рейду.

В лесу к тому времени уже лежал довольно глубокий снег. Температура воздуха стала опускаться существенно ниже нуля. Нет, для меня-то она была еще нормальной, а вот более теплолюбивым коллегам холодрыга пришлась не по нутру. Тем не менее приказ графа мы все-таки выполнили и, отыскав с помощью собак последнее в этом сезоне логово, придержали коней.

На этот раз команда у нас была небольшой: я, Эрт, Надир, Черныш и, разумеется, Атис с приятелями. Инициатором этого безобразия, естественно, был вечно любопытствующий блондин, которого Митт с Орхосом просто не могли бросить. А еще, как ни странно, их желание прокатиться к ближайшему логову поддержал граф эль Сар, хотя угрозы для нас в отсутствие драхтов не существовало. Это было безопасно настолько, что мы даже магов с собой не взяли.

Ну да ладно. Увязались так увязались, все равно изменить это не в моих силах.

Спешившись, я подошел к замершему посреди деревьев Чернышу и прищурился, переходя на второе зрение.

Угу, вижу. Хотя не совсем понимаю, что же именно не нравилось магам в повисшей над логовом розоватой пленке. Когда я расспрашивал Огриса, тот признал, что четко не различает, что же именно делает медуза, впадая в зимнюю спячку. Но сейчас стало ясно: она просто меняла структуру ауры, которую маги воспринимали как едва заметное, слабо колыхающееся марево, а я видел как плотный, бледно-розовый купол, накрывающий все логово по периметру.

Самое интересное, что на поверхности купола медуза сохранила те самые отростки, которыми умела так ловко наносить ментальные оплеухи. Только сейчас они были короткими, толстыми и изредка шевелились, напоминая разжиревшие протуберанцы. Выглядели они до омерзения гадко, но не попробовать их на прочность я не мог – не просто же так мы перлись в такую даль?

Само собой, о правилах безопасности я тоже не забыл, поэтому, как и все, надел тщательно вымоченную в слизи драхтов одежду. Плюс обмотал вокруг себя веревку, другой конец которой Надир привязал к седлу. Собаку я на всякий случай отогнал подальше. Людям тоже посоветовал не подходить. После чего осторожно вступил на хрупкий ледок, готовясь отпрянуть в любой момент.

– Аш, Огрис сказал, что ближе пятидесяти шагов к ней нельзя приближаться, – беспокойно бросил Надир, стоящий за спиной. Из седла он так и не выбрался. Остальные тоже не спешили рисковать. Но я стоял уже в сорока шагах от логова, будучи в полной уверенности, что меня не заметят. Потом уже в тридцати, в двадцати пяти…

– Аш! – сердито рявкнул ашеяр, поняв, что именно я собираюсь сделать. – Может, они тебя и не видят, но ты не бессмертный. Рам тебя забери! Это действительно опасно! Хватит!

Я послушно остановился.

И вот что странно – при беглой проверке резервов неожиданно обнаружилось, что немалое их количество куда-то незаметно утекло. За ночь я восстановил их до максимального уровня, а сейчас примерно пятую часть словно корова языком слизала! Притом что к спящей медузе я даже не прикоснулся!

Что за фигня?

А потом моя нога наткнулась на что-то твердое, и я с недоумением воззрился на замерзший трупик, который не так давно был местной разновидностью воробья. Вот опять. Летел себе воробушек, летел. А потом бац – грохнулся на землю и умер. Следов повреждений на теле нет, кости целы, клюв не разбит…

Я оценил расстояние до купола и попятился.

Птичка ведь не над самой землей летела, верно? Небось пуганая уже, ниже верхних веток вряд ли рискнула бы спуститься. Но раз она лежит тут в столь непрезентабельном виде…

Когда меня кольнуло недоброе предчувствие, а вдобавок чувствительно обожгло грудь, недвусмысленно намекая, что мастер-тень стоит слишком близко к краю, я развернулся и со всей доступной скоростью рванул прочь, мысленно велев Чернышу проваливать отсюда на хрен. И вовремя. Как только я сорвался с места, слабо колыхающийся купол вдруг изогнулся и, сжавшись пружиной, выстрелил мне вслед громадной соплей, на конце которой расцвело несколько сотен ярко-розовых присосок. Я увидел их лишь краем глаза, мельком, когда улепетывал оттуда во все лопатки. Но если бы Надир вовремя не хлестнул коня, одна Рам знает, что бы от меня осталось, когда эта ментальная пиявка хлестнула меня наотмашь по спине.

Могучим рывком меня в последний момент все-таки выдернуло из-под удара и, окунув мордой в сугроб, стремительно поволокло по свежевыпавшему снегу, который мигом забился в глаза, уши, ноздри и даже в рот, заставив сдавленно закашляться. Спину, естественно, опалило. Тут же, словно вознегодовав от моей глупости, активизировалась императорская печать. Резервы, которые и без того ухнули вниз, едва не показали дно. Но мне было уже не до того, чтобы всерьез этим озаботиться.

Дурная метка заставила меня согнуться крючком и заскрежетать зубами, проклиная тот день и час, когда я согласился стать тенью императора Орриана. Рамова тварь… Такое впечатление, что с каждым разом она обжигала все сильнее, хотя, казалось бы, все должно было быть наоборот. Распаляясь с каждой секундой, печать все-таки заставила меня тихо взвыть, зарываясь лицом в рыхлый снег. А когда я услышал испуганный окрик и почувствовал, что какая-то тварь так и продолжает держать меня за ногу, запоздало сообразил: все-таки зацепило. Более того, присосавшаяся пиявкой, сонная, но на редкость прожорливая медуза продолжает тянуть из меня энергию!

Вот отчего печать не затыкалась! Похоже, своим поведением она всего лишь намекала, что сдыхать мне еще рано.

– Вот же блин… – прохрипел я, извернувшись и увидев тянущееся от моего сапога к болоту активно сокращающееся розовое щупальце. – Отцепись, уродище!

Оторвать присоску удалось с немалым трудом, учитывая, что меня при этом так и волокло по снегу. Да еще я, болван, упустил время, решив, что смогу вернуть утраченное уже изученным и привычным способом. Угу, хрена с два! В полусонном состоянии медуза, как и мои резервы, наотрез отказывалась отдавать проглоченное! Похоже, в спячке она могла ее только поглощать. Или же ее измененные отростки не были предусмотрены для обратного процесса. Как бы там ни было, пока я сообразил, что напрасно теряю время, и отцепил от себя липкую дрянь, от моих резервов остались лишь жалкие остатки. Медуза высосала все за считаные секунды. Подчистую. Как монструозный пылесос. Так что когда Надир наконец остановился и подбежал, меня хватило лишь на то, чтобы приподнять голову и хрипло каркнуть:

– Не подходи! Убью!

Ашеяр замер в нерешительности. А мне стоило немалого труда от него отвернуться. Честное слово, я уже давно не испытывал такого бешеного, дикого, всепоглощающего звериного голода. Он воистину ослеплял. От него сводило зубы, рот наполнялся слюной, а перед глазами колыхалась кровавая пелена. Не зря говорят, что голодный дарру быстро теряет над собой контроль и становится опасен для всего, что окажется поблизости – сейчас я действительно был готов убивать всех без разбору. И Ворчуна рядом не было. И живности, как назло, в округе не осталось. Даже завалящего драхта и то не достать!

– Возвращайтесь в крепость, – прошипел я, поняв, что еще немного, и мне действительно станет все равно, кем питаться. – Оставь коня и уходи! Живо!

Надир понял. Попятился, отвернулся, поймал моего перепуганного скакуна и, вскочив в седло, что было сил его пришпорил. Следом за ашеяром, повинуясь окрику, потянулись растерянно оглядывающиеся Атис, Эрт, Митт и озабоченно хмурящий брови Орхос. А я, с трудом дождавшись, когда они отъедут на приличное расстояние, поднял голову. Отыскал нервно приплясывающего поодаль коня Надира. После чего потянул его за привязанную к поясу веревку и, увидев отчаянно большие глаза, в которых страх уступал место обреченному пониманию, тихо сказал:

– Прости.