Глава 25

Вечером того же дня в комнату, где я уже почти освоилась, зашел одетый по-походному придворный маг.

– Как ты? – первое, о чем спросил Тизар, увидев, с каким уставшим видом я сижу в кресле, кутаясь в теплое покрывало.

Мне все еще было холодно. Сосущее под ложечкой чувство голода за прошедший день никуда не делось. И даже немаленькие ресурсы императорского дворца не помогли полностью от него избавиться. Я слишком истощилась за последние месяцы. Все мои ресурсы уходили лишь на то, чтобы поскорее восстановиться. Внешне эти изменения пока не проявлялись – я все еще была похожа на узницу концлагеря, однако сил все же прибавилось. Так что за последний час я все же сумела самостоятельно встать, умыться, расчесать образовавшиеся на голове колтуны. И более или менее приготовившись к новому испытанию, терпеливо дождаться возвращения мага.

Карриан за это время так ко мне и не зашел, но я была даже рада этому обстоятельству. Увидеть его сейчас, позволить ему увидеть себя, вот эту тощую, нескладную, похожую на скелет уродину… нет уж, избавьте нас обоих от такого кошмара. Я до сих пор не могу спокойно вспоминать тот миг, когда ему пришлось нести из лаборатории это жуткое страшилище на руках.

Не знаю, кому как, а мне и самой-то было боязно к себе прикасаться. Излишне хрупкие, совсем еще тонкие кости делали меня похожей на хрустальную куклу, на которую было опасно лишний раз дохнуть. Не зря у Тизара были такие тревожные глаза. Не зря он сегодня несколько раз порывался меня поддержать, но тут же отдергивал руки, боясь ненароком сжать сильнее, чем надо, или, упаси боже, толкнуть.

Думаю, падать мне в таком состоянии строго противопоказано. Рассыплюсь от малейшего ветерка, а то и развалюсь на куски, если случайно грохнусь. Мне и сейчас приходилось перемещаться исключительно вдоль стен, причем иногда даже ползком. На большее это тело попросту не было рассчитано, потому что со своим вторым рождением на Тальраме я откровенно поторопилась.

Ну да ничего.

Отъемся, отосплюсь, поправлюсь. Только не здесь, не во дворце, где полно всякого народа. Нет, лично мне плевать, что кто-то, исключая Карриана, конечно, увидит в покоях нескладную, похожую на покоцанную стамеской доску, уродину с императорским перстнем на руке. Однако дело было не во мне. Отнюдь. Стоило этой информации попасть не в те руки, стоило слухам разлететься по полной сплетников и злопыхателей столице… Думаете, невесте императора когда-нибудь простят ее уродство? Да ладно! Даже если я со временем превращусь в писаную красавицу, мне до конца дней «добрые» люди станут напоминать об этом кошмаре! Причем даже в том случае, если супругой императора я так и не стану.

Сказать, что мне совсем не хотелось его увидеть, было нельзя. Нам надо было увидеться. Поговорить. Мне нужно было задать ему миллион самых разных вопросов. Но после всего, что я пережила, честное слово, это было сложно. А после того, что пережил он, наверное, еще сложнее. Возможно, именно поэтому, как заверил меня Тизар, приготовления к свадьбе до сих пор не начались?

Я, правда, не знаю, насколько глубоко успела прорасти та связь, которой мы с императором так отчаянно сопротивлялись. Я – потому что знала, что именно между нами происходит. Карриан, наоборот, потому что не имел об этом ни малейшего понятия. Конечно, сейчас его понимание ситуации стало намного лучше, чем до моей «смерти», однако самого главного я даже Тизару не сказала. Поэтому мне очень хотелось знать, откуда император узнал, что в действительности Мар не тот, за кого себя выдавал. И чем именно его величество руководствовался, когда решил пойти ради меня на такие жертвы.

А еще я предполагала, что в этот самый момент Карриан точно так же, как я, ломал голову, как ему теперь себя вести. После того как я столько лет жила и чувствовала себя Маром, когда он не знал, что женская роль изначально была для меня привычнее, чем мужская, как он должен был на меня смотреть? И как должен был начать разговор со мной-женщиной, если считал, что я по-прежнему чувствую себя мужчиной?

Немного путано объяснила, но взгляните на эту проблему с его точки зрения, и тогда вы поймете, насколько это было непросто.

Сложность ситуации заключалась еще и в том, что частично сомнения Карриана были оправданны: я и впрямь еще не определилась, хочу ли я оставаться такой, как сейчас, или же нет. Это было дико трудно. Меня весь день раздирали противоречивые мысли. В обоих положениях были громадные минусы, но точно так же в них имелись и плюсы.

Будучи мужчиной, я сохраняла за собой право остаться тенью императора и выполнять свою привычную работу.

Кто позволит мне это делать в качестве женщины?

Вот то-то же.

При этом, будучи леди, у меня появлялся шанс стать гораздо ближе к Карриану. Наличие перстня автоматически делало меня единственной претенденткой на престол… но лишь до тех пор, пока я оставалась жива. Скажете, никто не захочет помочь его величеству избавиться от неугодной невесты? Пф-ф! Да если герцог эль Соар только заподозрит, что я начинаю Карриана тяготить, если он увидит, что насчет совместного проживания мы так и не договорились, а значит, хрен стране, а не законные наследники…

Думаю, он предпочтет помочь императору немножко овдоветь, даже если будет испытывать ко мне какую-то личную симпатию. Интересы империи превыше всего – вот девиз тех, кто служит его величеству. Если в эти интересы перестану вписываться я, то – долой королеву! То есть будущую императрицу. И да здравствует новая претендентка на престол!

Помимо этого, была еще масса других вещей, которые настораживали меня, независимо от половой принадлежности. Решить их в одночасье было невозможно. Строить прогнозы, не зная нынешнюю обстановку при дворе, нереально. Пытаться получить нужные сведения через того же Тизара – ненадежно, а делать все самой… для этого у меня пока не было ни малейшей возможности.

– Ну что, готова? – настороженно осведомился Тиз, когда я медленно поднялась с кресла.

Я кивнула.

– Сколько у меня будет времени?

– Максимум месяц.

– Что на этот счет сказал император?

Маг прикусил губу.

– Что ты совершенно свободна.

Я на мгновение опустила веки и тихо-тихо вздохнула.

Все-таки ты не так уж сильно изменился, Кар, если после всего случившегося позволяешь мне невозбранно тебя покинуть. Трехлетний траур вскоре закончится. Вместо окончательного разрыва наши перстни снова начнут набирать силу. К чему это привело в прошлый раз, мы оба с тобой прекрасно помним. Но я сделаю все возможное, чтобы это не повторилось.

Я в курсе – как только блокировка исчезнет, нас снова начнет тянуть друг к другу с непреодолимой силой. Перстень был отдан и принят. В третий раз подряд. Магия первого императора уже расценила это как согласие. И все то время, что мы проведем порознь, она обязательно будет наказывать нас за это. Заставит искать друг друга. Тянуться телом и душой. Желать встречи. Да и просто желать. Но ни ты, ни я к этому не готовы.

– Он что-нибудь еще сказал? – спросила я, поддергивая сползающее с плеч покрывало.

Тизар едва заметно улыбнулся.

– Да, просил передать: «Я тебя знаю».

И вот тогда с моей души словно камень упал.

Карриан…

Но все верно: я тоже знаю тебя слишком хорошо. Ты все так же скрытен, как и раньше, твое величество. Все так же холоден и жесток к себе. При этом ты неизменно вежлив и бесконечно благороден с дамами. А еще мне кажется, что ты гораздо лучше меня понимаешь, почему я тебя покидаю. Но при этом я до сих пор не услышала ни единого обвинения или упрека.

Ты знаешь…

И я теперь знаю. О том, что ты все-таки сумел меня услышать. Простил все, что я случайно или намеренно натворила. Что-то успел понять. О чем-то только догадываешься. Очень хочешь задать мне массу вопросов, но вместо этого отпускаешь. Как тогда, у реки. И будешь ждать моего возвращения. А заодно думать. Готовиться. Точно так же как, щадя твои чувства и сберегая твои и без того истерзанные нервы, должна к этому подготовиться я.

Тизар, кажется не поняв даже сотой доли того, что хотел сказать император этими тремя словами, недоуменно замер, когда улыбка на моих губах стала мягче.

«Я вернусь к тебе, Кар, – спокойно подумала я, когда маг прямо в спальне распахнул широкий портал. – Ровно через месяц я обязательно к тебе вернусь. И вот тогда мы обо всем поговорим».

Маленькая келья на вершине ученической башни встретила меня тишиной, прохладой, аккуратно заправленной постелью и маленькой стопкой чистой одежды на стуле. Другого места, чтобы привести в порядок мысли и тело, в империи попросту не существовало, поэтому Тизар только вздохнул, когда я попросила его вернуть меня именно сюда.

Здесь я могла спокойно размышлять и по полочкам разложить все свои трудности. Все хорошенько обдумать, вдосталь в себе покопаться, снова научиться принимать себя такой, какая есть. Здесь же я могла возобновить тренировки, чтобы больше не чувствовать себя ущербной. Причем для этого мне даже учитель не требовался – какими упражнениями можно восстановить утраченную форму, я и сама прекрасно знала. Все, что мне требовалось, это магия для подпитки и время. Но и этого добра здесь имелось в достатке.

То, что в реальном мире пройдет всего месяц, тогда как тут время могло растянуться на целый год, меня не особенно беспокоило. Управлюсь раньше – отлично. Если дело немного затянется или окажется, что я переоценила свои силы – тоже не страшно, ведь запас времени у меня есть.

Главное, что на Карриане это практически не скажется – свои проблемы я хотела решить сама, потому что у него и без того немало трудностей. Причем своих, специфических, сугубо мужских, в которые я, как женщина, точно сейчас не полезу.

Самое главное, чтобы наши колебания не привели к обратному результату и чтобы к окончанию срока официального траура мы все-таки приняли ответственное и, пожалуй, одно из самых важных для себя решений.

Вступать с императором в брак лишь потому, что кто-то предназначил нас друг другу, или потому, что так решил императорский перстень, я категорически не хотела. Карриан, полагаю, тоже не горел желанием подчиняться обстоятельствам. Не в его это характере, да и не в моем. Поэтому всего через месяц мы должны будем встретиться, еще раз посмотреть друг другу в глаза и сказать окончательное «да» или «нет». Решить, попробуем ли мы выстроить что-то совместное или же не стоит даже начинать. Если кто-то из нас откажется, то, как я уже говорила, выход непременно найдется. Еще три года мучительной каторги, за которой последует окончательный разрыв, несчастный случай, какое-нибудь хитрое заклинание, изобретенное по такому поводу умницей Тизаром… не важно.

Но все же мне очень хотелось надеяться, что мы хотя бы попробуем. К тому же «я тебя знаю»… Да, Кар, и я тебя знаю. Как и то, что мы оба с тобой не боимся трудностей. Конечно, если бы я была обычной женщиной, вероятно, поостереглась бы начинать отношения с таким сложным человеком, как ты. Помня о том, что было в начале, нам было бы трудно ужиться.

Опять же ты это знаешь. И я это знаю. Так что в этом плане сюрпризов уже не будет. Мы все это с тобой проходили. Можно даже сказать, притерлись. Сейчас это, конечно, будет совсем иначе, но я действительно верю, что такое возможно.

Да, верю, Кар, именно поэтому я здесь. Но и ты тоже веришь, иначе у меня на руке не сверкал бы твой перстень, да и не отпустил бы ты меня из Орна так легко.

Пожалуй, единственное, чего я по-настоящему не понимаю, – это почему, помня ледяные равнины, я всегда так естественно и свободно относилась к себе как существу мужского пола. Если моя душа как была, так и осталась женской, то почему же так хотелось – да и сейчас до сих пор хочется сказать: я был, я видел, я знал? Потому что банально привыкла? Сперва к тому, что у меня в реальном мире есть для этого повод. Затем к тому, что раз я стала «им», то это автоматически перенеслось и на второе мое воплощение?

Рам его знает.

Раньше я об этом не задумывалась. Хотя проблема, возможно, заключалась всего лишь в том, что волки – как те, ледяные, так и обычные ашши – мыслят не так, как люди. Для них основой служит не слово, а мыслеобраз. В таком случае понятия «он-она» теряют привычное значение. А душам, которые веками бродят по небесным пустошам, и вовсе без разницы, какой у них когда-то был пол.

С другой стороны, Ворчун все равно называл меня братом. Именно братом – не сестрой, и это воспринималось нормально. Опять же мыслеобраз виноват? Или он просто не заморачивался на таких деталях?

«Надо будет спросить», – решила я, обойдя свое временное жилье и найдя его удивительно приличным. О том, что никто меня здесь не побеспокоит, Тизар напоследок тоже сказал, поэтому волноваться насчет возможных соглядатаев или о том, что я кому-то помешаю, не следовало.

Однако когда я в первый раз покинула комнату и вошла в знакомый до последней щербинки тренировочный зал, меня поджидал сюрприз. А именно новехонькое, оснащенное колесиками и небольшим артефактом для свободного передвижения инвалидное кресло, в котором, прищурившись, сидел какой-то старик.

– Здравствуйте, – несколько настороженно приветствовала я гостя, пытаясь понять, кто это и что он намеревается делать.

– И тебе доброго дня, – кивнул старикан, изучая меня сквозь узкую прорезь век. Взгляд у него оказался прицельным, на диво хищным. И, встретившись с ним глазами, я сперва дрогнула, а затем уважительно поклонилась.

– Простите, мастер. Мне не сказали, что здесь кто-то будет.

– А меня вот предупредили, что я могу помешать, – не без насмешки отозвался он.

– Кому это вы можете помешать? Мне?

– Кому ж еще… Что, не ожидала, что тебе в качестве учителя подсунут немощного хиляка?

Я улыбнулась.

– Не ожидала, что кто-то сделает мне такой щедрый подарок. Это огромная честь – встретиться с настоящим мастером.

– Мое имя Нол, – сварливо отозвался старик, заставив меня ошарашенно замереть. – Зен был моим учеником. А ты, я так понимаю, училась у него?

Я снова поклонилась.

– Да, мастер Нол. Мне просто сказали, что вас, возможно, уже нет в живых.

– Дураки, – пренебрежительно отмахнулся старик. – Жить можно везде. Даже на болоте. А если еще есть шанс, что оттуда полезет какая-то дрянь…

У меня тревожно екнуло сердце.

Как он сказал? На болоте?!

– П-простите, мастер, – проговорила я, шалея от неожиданной догадки и собственной дерзости. – А не доводилось ли вам случайно побыть некоторое время в провинции Карраг?

Старик скривился:

– Почему это случайно? Очень даже неслучайно я туда уехал, когда закончил готовить свою последнюю тень. Сейчас вот вернули. Сказали, что я рано обрадовался. И что ученик моего ученика срочно нуждается в помощи.

– Так вы… мастер Нолам? И это вы обучали молодежь для коменданта крепости Ойт?

– Так меня звали когда-то, – проворчал старик, поежившись в кресле, словно от сквозняка. – Тени длинное имя не положено. Поэтому «Нолам» сократили до «Нол», так удобнее. Почему ты спрашиваешь?

Мои губы непроизвольно расползлись в широкой улыбке.

– Простите, мастер. Просто любопытствую.

– Ты сюда не для этого пришла! – свирепо зыркнул он на меня из-под лохматых бровей. – Учиться будешь?

– Да, мастер!

– Тогда первый разминочный комплекс… развернулась и па-а-ашла-а!