Глава 13

Арес управился быстро. Стэф отдал ему свой Крузак. С Крузаком путь до фермерского хозяйства и обратно был плевым делом! А с деньгами, которыми снабдил его Стэф, мероприятие это делалось особенно приятным и даже увлекательным.

Ареса встретил сам хозяин фермы, высокий грузный мужик с внешностью окончившего карьеру боксера-тяжеловеса. На бокс намекали и пудовые кулачищи, и сломанный, слегка заваленный на бок нос. Под слоем жира все еще угадывались крепкие мышцы, и было очевидно, что мужик до сих пор на многое способен. Звали его Алексеем Михайловичем, для своих просто Михалыч. Арес прикинул, сколько придется отвалить фермеру за мясо и прочие экологические изыски, и решил, что он теперь очень даже свой. Михалыч не возражал, поглядывал на него с усмешкой, а когда сам Арес представился, многозначительно хмыкнул и спросил:

– Это тебя матушка так затейливо назвала?

– Это я сам себя так назвал. – Арес приосанился. Он давно привык игнорировать реакцию людей на свое имя.

– А матушка как зовет? – Не сдавался Михалыч.

– А матушка зовет Павлом.

– Значит, будешь Пашкой! А то понавыдумывают себе собачьих кличек!

Спорить Арес не стал. В конце концов, Павел ему тоже не чужое имя.

Михалыч долго и нудно выяснял, как и с какими специями Арес собирается готовить мясо, а потом выбрал для него два внушительных куска мяса. Незатейливость планируемого блюда его нисколько не расстроила, и вслед за мясом он протянул Аресу две крошечные баночки с приправами. Потом окинул его задумчиво критическим взглядом и поманил за собой в дом.

Дом у фермера Михалыча был большой и добротный. Не каменный или каркасный, а сложенный из настоящего деревянного бруса. В общем, дом у экологичного фермера был аутентичный и экологичный! На просторной, залитой солнечным светом кухне колдовала невысокая женщина, одетая в драные джинсы и футболку со смайликом. Выглядела она весьма аппетитно, даже несмотря на седину в коротких смоляных волосах и веер морщинок вокруг глаз.

– Супруга моя, Александра Васильевна! Хозяйка и, так сказать, хранительница очага!

Михалыч игриво шлепнул супругу пониже спины. Та замахнулась на него полотенцем, но не зло, а тоже вполне себе игриво. Похоже, у этих двоих все ладилось. Любо-дорого поглядеть. У Ареса, который никогда не видел своего папеньку, капитана дальнего плавания, привычно заныло под ложечкой. Не то чтобы он завидовал чужому семейному счастью, скорее просто удивлялся самому факту его существования.

– А это Паша! Посмотри, Саня, какой парень! На меня в молодости похож. Правда?

– Здрасьте! – вежливо поздоровался Арес.

– Если только прической, – усмехнулась Александра Васильевна. – Павел куда симпатичнее!

– Спасибо, сударыня! – Арес приложил руку к груди, поклонился со всей возможной галантностью.

– Видишь, он и манерам, в отличие от тебя, обучен! – Александра Васильевна отложила полотенце, оперлась поясницей о массивную дубовую столешницу, спросила: – Паша, будете кофе? У меня уже и штрудель готов.

В животе тут же предательски заурчало.

– Значит, будете! – Александра Васильевна понимающе усмехнулась.

– Саня, ты собери юноше пакетик зелени, – попросил Михалыч. – Ну, помидорок там, огурчиков, лучка, чесночка. У юноши сегодня мероприятие.

– Какое? – Александра Васильевна едва заметно приподняла бровь. – Каких масштабов мероприятие? На сколько персон?

– Шашлык у него, – сказал Михалыч.

– На две персоны, – добавил Арес.

– Вы из дачного поселка? – Александра Васильевна насыпала в турку кофе, поставила на огонь.

– Не, – Арес помотал головой. – Мы со Змеиной заводи.

Они посмотрели на него оба: Александра Васильевна испуганно, а Михалыч хмуро.

– Поясни, – велел Михалыч.

– Мы с моим… – Арес запнулся, а потом решил говорить правду. – С моим работодателем сняли дом на Змеиной заводи.

– Как это сняли дом? – переспросила Александра Васильевна. – Кто вам его сдал?

– Мужик из местных, кажется, смотритель. А что не так?

– Жарко, – сказал Михалыч и как-то по-особенному посмотрел на супругу. – Торфяники скоро начнут гореть.

– Как долго вы планируете оставаться в том доме? – спросила она.

«В том доме» прозвучало тоже как-то по-особенному, словно это был какой-то нехороший дом.

– Пока не знаю, – честно признался Арес. – Это уж как мой босс решит. А что там с торфяниками? – Он посмотрел на Михалыча.

– Гореть начинают торфяники. – Михалыч говорил медленно, как будто в этот самый момент что-то обдумывал.

– Когда горят торфяники, на болоте очень опасно, – заговорила Александра Васильевна. – Пожар на торфяниках – это особая история. Его очень тяжело, практически невозможно потушить. Он гаснет сам, но лишь по осени, когда грунтовые воды поднимаются достаточно высоко. Да и то не до конца.

– Насколько я понимаю, дому на Змеиной заводи уже очень много лет? – спросил Арес.

– Много, – с явной неохотой согласился Михалыч.

– И он до сих пор цел и невредим, несмотря на пожары. – Это был не вопрос, это было утверждение.

– Чудом, – сказал Михалыч и нахмурился.

– Там не сам пожар опасен, – начала было Александра Васильевна, но под предупреждающим взглядом супруга запнулась и продолжила уже другим, неестественно бодрым тоном: – Когда горят торфяники, дым иногда добирается даже до города. Представляете, что творится на болоте?

– Так пока не чувствуется никакого дыма.

– Это пока. Саня, ты следи за кофе, а то убежит, – проворчал Михалыч, а Аресу подумалось, что таким нехитрым образом он просто пытается вывести супругу из игры. – Поначалу все тихо, а потом может так накрыть, что все.

– Что все? – спросил Арес с интересом.

– Кранты! Угарите! – Михалыч потер небритый подбородок.

– Были прецеденты? – не сдавался Арес.

– Были. – Михалыч кивнул. – Болото у нас… специфическое. Когда горит, продукты горения вырабатываются тоже… специфические.

Александра Васильевна разлила кофе по чашкам и так посмотрела на мужа… У Ареса тут же возникло впечатление, что рассказ о специфических продуктах горения она слышит впервые.

– Садитесь к столу! – Она указала на стол, сделанный из дубового слэба. Аресу страшно нравились такие столы, но не цена на них. Цена ему была пока не по карману. – Сейчас принесу штрудель.

– И что там с продуктами горения? – вежливо поинтересовался Арес, усаживаясь за стол своей мечты и ласково оглаживая отполированную, пропитанную воском столешницу. – Что с ними не так?

– Угорают люди от болотного дыма. Вот что не так, – сказал Михалыч, усаживаясь напротив.

– Насмерть? Как от угарного газа? – Не верил Арес в эти байки, но ему было интересно, к чему клонят милые фермеры.

– Нет, не как от угарного газа. – Михалыч смотрел на него сквозь внимательный прищур. Сейчас он был особенно похож на боксера. – Митрофаныч, этот старый хрыч, наверное, забыл вам рассказать про экологов?

– Митрофаныч?

– Старик, который сдал вам дом. Кстати, незаконно. Он не владелец, и прав таких у него нет.

– А это не я с ним договаривался, а начальство, – сказал Арес. – Так что стало с экологами?

– Пропали. – Михалыч придвинул к себе чашку с кофе. В его огромных лапищах она казалась игрушечной. – Пару дней все было нормально, а потом начался пожар на торфяниках. И все…

– Что все? – Смотритель по ходу, и в самом деле был тот еще хрыч, если не упомянул о таком важном инциденте.

– Митрофаныч навещал их раз в три дня, закупался у нас продуктами, отвозил в дом. Вот приехал он утречком, а экологов нет. И на следующий день нет, и через два дня.

– Так, может, уехали? – предположил Арес. – Кому захочется дымом дышать?

– Уехали и оставили все свое снаряжение в доме?

– Какое снаряжение у экологов? – спросил Арес.

– А такое… – Михалыч криво усмехнулся. – Лопаты и металлоискатель. Вот какое.

– Мы тогда сразу поняли, что это были копатели, а не экологи. – Александра Васильевна поставила на стол штрудель, принялась ловко его разрезать.

– Ну, ясное дело, – поддакнул Арес, – экологам металлоискатель ни к чему. И какие ваши версии? Типа, надышались копатели дымом, угорели и ушли на болота?

– В деревне именно так и считают, – сказала Александра Васильевна, присаживаясь к столу рядом с мужем.

– А на болоте что с ними стало? Утонули?

– Могли утонуть, а могли провалиться в яму и сгореть. – Михалыч поморщился. Было очевидно, что это предположение доставляло ему мало радости.

– В какую яму? – не понял Арес.

– Вижу, ты про пожары на торфяниках ничего не знаешь.

– Ничегошеньки.

– И про торфяные ловушки тоже?

Арес покачал головой.

– Торфяников у нас здесь много, – сказал Михалыч задумчиво. – Ну ничего удивительного, болото ж огромное. Одно время, году так в пятидесятом, торфяники пытались разрабатывать. Организовали бригаду из пришлых, нашли какую-никакую технику.

– Почему из пришлых? – тут же спросил Арес.

– Потому что местные не согласились бы.

– Из-за каких-то здешних суеверий?

– Из-за болота. – Михалыч как-то неопределенно махнул лапищей. – Местные привыкли к болоту относиться с уважением и опаской. Мало кто рискует заходить далеко. За клюквой ходят, конечно, в сезон. Клюква на нашем болоте крупная и очень вкусная. Но далеко не забредают. Если только нечаянно. Так сказать, в азарте. Охотники, бывает, уток стреляют. Но тоже по краю, ближе к заводи.

– А как оно называется, это ваше болото? – Арес вдруг понял, что ни на одной из его карт у болота нет названия.

– А так и называется. Болото, – усмехнулся Михалыч.

– А в старину его называли Марь, – сказала Александра Васильевна.

– Марь, это от Марьи? – Слово было мягкое, шелковистое на слух и не вызывало плохих ассоциаций.

– Марь, это от марева. – Александра Васильевна задумалась. – По крайней мере, нам когда-то так наш учитель истории рассказывал. Мне кажется, это от того, что над болотом постоянно туманы или дым. Отсюда и марево.

А вот слово «марево» душу тревожило, заставляло задуматься.

– У нас тут фольклор очень своеобразный и связан исключительно с болотом.

– Да погоди ты, Саня, с фольклором! – Михалыч одним махом допил кофе, словно это был не кофе, а самогон. – Сначала нужно о технике безопасности рассказать!

Вообще-то Аресу про фольклор было интереснее, но спорить с Михалычем он не стал. Александра Васильевна тоже. Она молча разложила по тарелкам остатки штруделя.

– Ну так вот, парень, про технику безопасности! – Михалыч поднял вверх указательный палец. – Местные на болото никогда не суются, потому что там есть как минимум две опасности. Первая – это трясина. Шаг в сторону и все: засосет, пикнуть не успеешь. Вторая – торфяные ловушки. Они – последствие пожара. Огонь на торфяниках коварный. Чаще всего ты его и не увидишь. Ну, или увидишь поднимающийся над землей легкий дымок. Саня права, – он посмотрел на Александру Васильевну, – пожары наши может потушить только сама природа-матушка, да и то не всегда. Бывает, что уже и дыма нет. Казалось бы, все прекрасно, земля под ногами твердая, огонь потух.

Но не тут-то было! Торф тлеет под землей, месяцами может тлеть, выгорать до золы, до ям. И в ямах этих температура может долгое время оставаться очень высокой. Теперь представь: на поверхности тишь да гладь, да божья благодать, а под землей – пекло. И если человек провалится в такую ловушку – все, конец. Причем мучительный. Если там огонь – сгорит заживо. Если выгорело все – задохнется. Как ни крути, а ничего хорошего. И на нашем болоте таких ловушек очень много.

– И что стало с той бригадой? – спросил Арес, живо представляя картинку, описанную Михалычем.

– Пятеро провалились. Еще двое попытались их вытащить и тоже сгинули. Оставшиеся сошли с ума.

– Как это сошли с ума?

Арес, конечно, представлял, что пережили очевидцы тех страшных событий, но чтобы в одночасье сойти с ума…

– Так и сошли! Кое-как доковыляли до деревни, а потом начали рассказывать всякие сказки про огненного черта, который выбрался из торфяной ямы. И это, прошу заметить, после войны, в годы тотального атеизма, когда люди не верили ни в бога, ни в дьявола.

– Лёш, ну что-то мальчика пугаешь? – сказала Александра Васильевна с мягким укором. – Ну ведь россказни – это все! Ну какие черти на болоте?

– Вот и я думаю, что это не черт был, а просто одному из провалившихся перед смертью удалось выбраться из ямы. Но, ясное дело, у страха глаза велики. А может быть, болотные испарения или продукты горения так на тех работяг повлияли. – Михалыч многозначительно посмотрел на Ареса.

– Ага, как на экологов-копателей.

– Ну, типа того.

– И все это вы с какой целью мне рассказали? – спросил Арес с вежливой улыбкой.

– И все это я тебе, Паша, с той целью рассказал, чтобы вы с товарищем не наделали глупостей и не поперлись по глупой какой надобности на болото.

– Так мы и не планировали, – соврал Арес. Теперь ему еще больше захотелось исследовать болото.

– Вот и молодцы! – Михалыч ласково похлопал его по плечу.

– А почему в Змеиной заводи купаться нельзя? – спросил Арес, мужественно выдержав медвежьи похлопывания.

– Потому что Змеиная, – сказал Михалыч с усмешкой. – Очень много змей в округе.

– Водоплавающих?

– Почему водоплавающих? Обыкновенных!

– Так почему тогда в воду заходить нельзя?

– Днем заходи. Кто ж тебе запретит? А в темное время не суйся. В темноте на змею наступить – плевое дело, а места у нас тут глухие. Если змея куснет, «Скорая» может и не успеть. Ну что, наелся?

– Спасибо! – Арес сунул в рот последний кусок штруделя, пробубнил: – Все было очень вкусно, Александра Васильевна!

– На здоровье! Я сейчас вам овощей принесу. – Она встала из-за стола, скользнула загорелой ладонью по бритой макушке мужа, и тот довольно зажмурился от этой мимолетной ласки.

– А можно еще вопрос? – спросил Арес, когда Александра Васильевна вышла из кухни.

– Валяй! – разрешил Михалыч.

– Кто владеет домом на Змеиной заводи?

– Вот это вопрос! – Лицо Михалыча сделалось озадаченным. – Я знаю, кто раньше владел, еще в довоенные годы. А вот кто сейчас… Боюсь, этого даже Митрофаныч не знает.

– А кто были прежние хозяева? Интересно же! Дому столько лет. Стоит он, считай, на самой границе миров.

– Это ты верно подметил про границу миров. – Михалыч покачал головой. – Я знаю только про одну хозяйку. Ее звали бабой Марфой. То ли травница, то ли ведунья она была. Жила в доме до войны.

– А потом?

– А потом? – Михалыч озадаченно нахмурился. – Да кто ж ее знает? Может, съехала куда. А может, в болоте утонула. Хотя мой дед утверждал, что с такой, как она, на болоте ничего не случилось бы. Дед вообще думал, что бабу Марфу расстреляли немцы. Стояла у нас тут в деревне рота СС. Кстати, рота эта тоже сгинула при весьма загадочных обстоятельствах. Вот тебе, Пашка, пища для размышлений!

– Намекаете, что места тут гиблые? – улыбнулся Арес.

– Ну, гиблые или нет, не мне решать, но точно опасные. Вот скажи, какая у тебя и твоего товарища надобность? – Лицо Михалыча, до этого добродушное, даже простодушное, вдруг сделалась жестким, глаза превратились в узкие щелочки.

– Да никакой вроде надобности. – Арес пожал плечами.

– Совсем никакой? А не ты ли сюда в начале лета приезжал? Я тебя видел тогда лишь мельком, но память у меня на лица железная. И когда я про роту СС заговорил, глаза у тебя сразу загорелись. Ты тоже из этих?

– Из каких этих?

– Из черных копателей.

– Я из копателей. – Арес кивнул. – Но не из черных.

– Ты, типа, с принципами копатель? – Михалыч усмехнулся. – Типа, не крысишь на могилах?

– Типа того, – сказал Арес твердо. – Согласен, занятие мое не совсем законное.

– Совсем незаконное.

– Но могилы я не разоряю, бизнес на костях не делаю.

– А на чем ты делаешь бизнес, Паша?

– На мелочах: фляги, патроны, планшеты, знаки отличия.

– А в наши края тебя каким ветром занесло?

– Ну, вы же сами сказали, что тут стояла рота СС. Стояла, а потом вдруг сгинула.

– Так она как раз в болоте и сгинула. – Лицо Михалыча расслабилось и снова сделалось по-фермерски простоватым. Вот только Аресу он больше не казался этаким деревенским простачком. – А ты с товарищем часом не в болоте собираешься искать свои мелочи?

– Я пока не знаю.

– А твой товарищ?

– Мне кажется, он тоже пока ничего не знает. Мы решили осмотреться, пожить в доме, шашлыков пожарить.

– Шашлыки пожарьте, это не возбраняется! Но на болото не суйтесь. Уж послушайте доброго совета. Места у нас тут и в самом деле глухие… Случись что, могут и не отыскать.

– Это вы мне сейчас угрожаете? – спросил Арес с вежливой улыбкой.

– Это я тебе предупреждаю, дурень! – ответил Михалыч точно с такой же улыбкой, а потом громко сказал: – А вот и Саня с дарами природы! Сегодня тебе, Павел, овощи идут бонусом, а в другой раз придется платить. Уж не обессудь. Бизнес есть бизнес.

Он опять улыбнулся, на сей раз многозначительно.