Эпилог

6 лет спустя По мраморным коридорам дворца Аш-Шари неслась маленькая фигурка в развевающемся белом платьице. Длинные рыжие волосы, точь-в-точь как у матери, струились за спиной, сверкая золотом в лучах солнца, пробивающихся сквозь высокие арочные окна. – Принцесса Жасмин! – задыхаясь от бега, кричала молодая служанка, пытаясь догнать неугомонную пятилетнюю разбойницу. – Немедленно вернитесь! Нельзя выдергивать из хвоста павлина перья! Но Жасмин только звонче смеялась, размахивая украденным трофеем – великолепным изумрудно-синим пером, которое она только что выдернула из хвоста самого красивого павлина во дворцовом саду. Бедная птица до сих пор в панике бегала по дорожкам, оглушительно крича и пытаясь понять, что случилось с ее роскошным оперением. – Посмотри, как оно переливается на солнце! – кричала девочка, подпрыгивая на ходу и любуясь своей добычей. – Может, оно волшебное? Может, с его помощью я смогу летать, как джинны из сказок дядюшки Рея? Служанка умоляюще простонала. За все время службы во дворце она поняла одно: принцесса Жасмин была точной копией своей матери – не только внешне, но и по характеру. Та же неуемная любознательность, то же бесстрашие перед любыми запретами, та же дерзкая улыбка, которая растапливала сердца взрослых и позволяла избежать любых наказаний. Девочка промчалась мимо фонтана с золотыми рыбками, перепрыгнула через клумбу с белыми лилиями и уже нацелилась на лестницу, ведущую в восточное крыло, как вдруг сильные руки подхватили ее на лету. – И куда же мы так спешим, маленькая разбойница? Жасмин замерла, узнав голос отца. Медленно подняв голову, она встретилась взглядом с серьезными темными глазами Асада. Принц Аш-Шари выглядел сурово – брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, но девочка знала этот взгляд. Папа притворялся сердитым, но на самом деле не злился. – Папочка! – воскликнула она, пытаясь спрятать перо за спиной. – Я просто… я просто гуляла! – Гуляла? – Асад приподнял бровь, и его голос стал еще строже. – А это гуляние, случайно, не включало в себя кражу украшений у несчастного Руфа? Руф – так звали того самого павлина, любимца садовников и гордость дворца. Жасмин виновато поджала губы. – Он был не против! Он даже не заметил! – Не заметил? – Асад покосился в сторону сада, откуда до сих пор доносились возмущенные крики павлина. – По-моему, он как раз очень даже заметил. И очень недоволен. – Но, папа, – Жасмин выпятила нижнюю губу, – это же для опытов! Папа Карим рассказывал мне о магии, и я хотела проверить, есть ли она в павлиньих перьях! Асад вздохнул. Карим снова рассказывал дочери сказки о магии и волшебстве. В пять лет Жасмин уже знала о существовании заколки матери, о том, что мама может путешествовать сквозь пространство и время, и теперь мечтала обрести собственную магическую силу. – Жасмин, – терпеливо начал Асад, – даже если в перьях есть магия, это не дает тебе права отбирать их у Руфа без разрешения. Как бы ты себя чувствовала, если бы кто-то вырвал у тебя волосы? Девочка задумалась, накручивая на палец рыжую прядь. – Мне бы это не понравилось, – честно призналась она. – Значит, Руфу тоже было больно? – Конечно, больно. – Тогда я пойду и попрошу у него прощения! – Жасмин потянулась к отцу и обняла его за шею. – А потом принесу ему самые сочные фрукты с кухни! И тут она улыбнулась – той самой особенной улыбкой, которую унаследовала от матери. Улыбкой, перед которой не мог устоять ни один мужчина в семье. В ее глазах искрилось озорство, ямочки на щеках делали личико еще более ангельским, а слегка приоткрытые губы обещали, что больше она шалить не будет. По крайней мере, до завтрашнего дня. Асад почувствовал, как его строгость тает. Эта девочка была его слабостью, его радостью, его маленьким солнышком, которое делало каждый день ярче. – Хорошо, – сдался он, целуя дочку в макушку. – Но сначала мы пойдем к маме. И никаких больше экспериментов с животными без разрешения взрослых! – Обещаю! – радостно воскликнула Жасмин, прижимаясь к отцу. Асад нес дочь по коридорам дворца, где фонтаны пели свои вечные песни, а воздух был наполнен ароматом цветов. Слуги кланялись им при встрече и улыбались маленькой принцессе, которая махала им рукой, как королева своим подданным. Они направились в любимую гостиную Мары – просторную комнату с видом на внутренний сад, где она проводила утренние часы со своим младшим сыном. Через распахнутые стеклянные двери доносилось тихое пение птиц и журчание ручья. – Мама! – закричала Жасмин, едва они переступили порог. Мара сидела на низком диване, обитом мягким шелком цвета морской волны, и кормила грудью трехмесячного Даниэля. Рядом с ней удобно устроился Карим, который читал какую-то книгу, но при их появлении отложил ее в сторону. Мара подняла голову, и Асад в который раз восхитился тем, как материнство изменило его жену. Она стала еще прекраснее – мягче, но в то же время сильнее. Рыжие волосы были собраны в свободный хвост, несколько прядей обрамляли лицо, а в глазах светилась безграничная любовь. – Что это у нашей принцессы? – спросила Мара, заметив перо в руках дочери. – Трофей, – вздохнул Асад, усаживая Жасмин рядом с матерью. – Добытый нечестным путем у Руфа. – Жасмин, – укоризненно покачала головой Мара. – Мы же договаривались не обижать животных. – Я не хотела его обидеть! – оправдывалась девочка. – Я просто хотела проверить, есть ли магия в павлиньих перьях! Папа Карим сказал, что магия может быть везде, даже в обычных вещах! Карим виновато улыбнулся под укоризненным взглядом жены. – Я говорил о цветах и камнях, – оправдался он. – Не о павлинах. Жасмин забралась на диван, устроилась между родителями и с интересом уставилась на братика, который сосал молоко, причмокивая и изредка издавая довольные звуки. Даниэль был прекрасным ребенком: темные волосы, доставшиеся ему от Асада, обрамляли пухленькое личико, а когда он открывал глаза, то являл миру удивительную красоту – ярко-голубые, как у Карима, с золотистыми искорками, унаследованными от матери. – Мама, – спросила Жасмин, осторожно поглаживая крошечную ручку брата, – а когда у Дени проявится магия? – Может быть, никогда, – ответила Мара. – Не у всех есть дар, дорогая. – А у меня есть? – девочка с надеждой посмотрела на маму. – Время покажет, – уклончиво ответила Мара, но в глубине души она уже все знала. Иногда, когда дочка была очень расстроена или зла, вокруг нее начинали дрожать предметы. Пока это были мелочи – появлялась рябь в стаканах с водой, колыхались занавески при полном безветрии. Но сила росла. – А можно мне попробовать заколку? – не унималась Жасмин. – Я хочу полететь к бабушке Лизе и дедушкам! И к дядюшкам Саймону и Рею! Дядюшка Рей обещал научить меня стрелять из лука! – Заколка – не игрушка, – строго сказал Асад. – Это очень опасная магия. – Но мама же летает! – возразила Жасмин. – И ничего плохого не происходит! Мара и ее мужья переглянулись. Каждые полгода она навещала родную семью, используя магию заколки для путешествий между мирами. Эти визиты стали доброй традицией: дети познакомились с дедушкой и бабушкой, подружились с дядями, а Лиза души не чаяла во внуках. – Когда ты станешь старше, я тебя научу, – пообещала Мара. – Но пока ты еще слишком маленькая. – А сколько мне должно быть? Шесть? Семь? – не унималась девочка. – Лет восемнадцать, – хмыкнул Карим. – Восемнадцать?! – Жасмин округлила глаза. – Но это же целая вечность! – Для нас это мгновение, – улыбнулся Асад, поглаживая дочку по голове. Жасмин задумчиво покрутила в руках павлинье перо, а затем вдруг оживилась. – А что, если я сама изобрету магию? Возьму перо павлина, листочки мяты, песок из сада и капельку воды из фонтана! Смешаю все это и произнесу заклинание! – И что произойдет? – с улыбкой спросила Мара. – Дени превратится в ослика! – торжествующе объявила Жасмин. – Тогда он не будет плакать по ночам и мешать всем спать! Карим рассмеялся, Асад фыркнул, а Мара покачала головой. – Жасмин, нельзя превращать людей в животных. – Даже если они сильно мешают? – Даже тогда. – А если они очень-очень мешают? – Жасмин. – Хорошо, хорошо, – вздохнула девочка. – Тогда я превращу его в котенка. Котята милые и тихие. – Мы никого не превращаем, – твердо сказал Асад. Маленький Даниэль доел и сонно зевнул. Мара поправила одежду и взяла сына на руки, укачивая его. Карим придвинулся ближе и обнял жену за плечи, а Жасмин устроилась у них на коленях. – Мамочка, – тихо спросила девочка, – а ты никогда не хотела остаться у бабушки навсегда? Там же твой настоящий дом. Мара посмотрела на мужей, потом на детей. – Знаешь что, дорогая? Дом там, где твоя семья. А моя семья здесь, с вами. – Но тебе не грустно? – Иногда я скучаю, – честно ответила Мара. – Но когда я смотрю на вас, на папу Асада и папу Карима, на тебя и Дени, то понимаю: я там, где должна быть. Жасмин довольно кивнула и прижалась к матери. Несколько минут они сидели в тишине, наслаждаясь близостью друг друга. В комнате царил покой, нарушаемый лишь пением птиц за окном и размеренным дыханием засыпающего Даниэля. – А когда я вырасту, – внезапно заявила Жасмин, – я стану великой волшебницей! Построю летающий дворец, изобрету зелье от грусти и научусь превращать песок в сладости! – Амбициозные планы, – усмехнулся Карим. – А еще я найду страну, где все павлины добровольно отдают свои перья! – добавила девочка. – И стану там королевой! – Конечно, найдешь, – согласилась Мара, целуя дочку в макушку. Асад смотрел на свою семью и чувствовал, как сердце переполняется счастьем. Шесть лет назад он и представить себе не мог, что жизнь может быть настолько насыщенной. Жена, которую он любил больше жизни, дети, которые стали смыслом его существования, друг и брат Карим, с которым они делили все радости и печали. – Что думаешь? – тихо спросил Карим, словно прочитав его мысли. – Думаю, мы самые счастливые люди на свете, – ответил Асад. – И что нас ждет еще много приключений, – добавил Карим, глядя на Жасмин, которая уже задремала, все еще сжимая в руке павлинье перо. Мара улыбнулась, поглаживая рыжие волосы дочери. В них определенно была магия – она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. А когда Жасмин подрастет, ее ждут невероятные приключения. Но это уже совсем другая история. А пока в их дворце, окруженном песками и оазисами, царили мир, любовь и счастье. А где-то в саду возмущенно кричал павлин по имени Руф, которому завтра предстояло получить извинения от маленькой принцессы и целую корзину самых сочных фруктов.