Глава 26. Смирение удел слабых

Очнулась я от нежных, слегка встревоженных поцелуев.

— Как ты, девочка? — спрашивал Маркус. Мои руки и ноги были развязаны, я лежала на кровати, а рядом лежали мои мужчины.

— Изумительно, — не стала лукавить я. — Вы прекрасные любовники, оба.

— Прекрасные любовники заслуживают на небольшую откровенность? — поинтересовался Катар. Я поморщилась, возвращаться в воспоминания о его брате не хотелось. Но… К черту!

— Я встретила твоего брата и он…

— Он? — поторопил меня зеленоглазый.

— Решил, что раз он делился с тобой гаремом, то ты мной тоже поделишься, — словно прыгнула со скалы я. Именно такие у меня были ощущения. Ябедой я никогда не была. Больше привыкла сама решать свои проблемы.

— Ты шутишь? — абсолютно серьезным голосом спросил меня мужчина.

— Нет.

— Он прикасался к тебе? — внимательный, цепкий взгляд.

— Да.

Я услышала очень витиеватую фразу, она была нецензурной, как я поняла, судя по лицу мужа, но раньше мне не встречалась. Должна признать, на какое-то мгновение я просто подвисла, перекатывая ее мысленно на языке. Тем временем Катар оделся и пулей куда-то умчался. Я проводила его встревоженным взглядом.

— Думаю, он разберется с Ротаном. Ты не вещь, милая. Тобой не выйдет делиться, — покачал головой Маркус и привлек меня к себе. — Теперь ясно, почему ты была такой взволнованной. Надеюсь, мы смогли сгладить твое состояние.

— Без сомнений, — поцеловала его я. — Я хочу есть.

Мужчина тихо рассмеялся, но с кровати встал и начал искать наши вещи.

— Раз уж ты дома так рано, Маришка хотела провести время с нами, — сказал он, а меня затопили чувства стыда и вины. Горе мать, я совершенно забыла о ребенке и о том, что ей требуется время. Это же не милый енотик, это же человек! Видимо мое лицо довольно ярко передавало эмоции, потому что я получила еще один поцелуй.

— Ко всему нужно привыкнуть, девочка моя, — он сказал это так, что я почувствовала себя дома. Рядом с мамой, которая всегда поможет и подскажет. Какое странное чувство.

Но спорить было не о чем. Наоборот. От этого дня оставались лишь крупицы и стоило поторопиться, чтобы малышке досталось как можно больше внимания.

Она стояла в розовом платье, словно пироженка, а вокруг нее были разбросаны игрушечные зайцы и котята. Плюшевые прелести валялись беспорядочно со всех сторон. У ежика на колючках были бантики, рядом была расческа и горстка заколок. У куклы, напротив, не было ни одной заколки, волосы растрепаны и перекрашены чем-то в зеленый. Из кубиков малышка соорудила башню и на ее вершину усадила гриб. Мягкий, большой, улыбающийся гриб. А с другой стороны от башни шла война. На поле брани погибали пластиковые солдаты, защищая своих лошадей от крокодилов.

Детская была чудесна и оборудована с любовью. Я ни приложила к этому и пальца, но рада, что в доме есть более ответственные и заботливые взрослые. Предполагаю, что это Мартин. Дворецкий был настоящей палочкой выручалочкой. Удивлена, как люди в наше время вообще обходятся без дворецких.

— Позвольте пригласить вас на чаепитие, — сказала Маришка и присела в чем-то очень отдаленно напоминающем реверанс. Я не смогла сдержать улыбку и ответила ей реверансом.

— Вы окажете нам честь.

Девочка пискнула от восторга, не в силах сдержать эмоции, потом вернула на лицо сдержанность и указала нам за небольшой детский столик, накрытый к ужину. Именно здесь дочь попросила поесть и провести с ней время. Что ж, мы с Маркусом были не против исполнить это маленькое желание.

— Сегодня у нас рыбка в… ну, в этом…

— Соусе лонив с овощами, — тихо шепнул девочке дворецкий. Она немного покраснела, но кивнула и уверенно повторила за ним.

— В соусе лонив с овощами. Еще будут запеканка… И торт! — торт она сказала особенно ярко и восторженно. Сразу стало ясно, что от всего остального ужина она с огромным удовольствием откажется в угоду своих сладких желаний.

— Пожалуй, стоит начать с основного, — настойчиво предложил Маркус и дочь неохотно кивнула.

Мы сели за стол и начали есть великолепное кушанье. Повара у Маркуса, безусловно, золотые. Не знаю, где он их нашел, но если он решит их уволить, я с ним разведусь. За едой мы вели беседу на отстраненные темы, чтобы не сильно отвлекаться от вкусов, то и дело наполняющих рот, но, когда дело дошло до чая и торта, я решила поговорить о будущем.

— Чем бы ты хотела заниматься, Маришка? — спросила я у белокурой красавицы.

Она посмотрела на меня глазами, полными непонимания.

— Понятно, что для начала мы начнем тебя обучать. Все юные леди должны быть образованными, но, может быть, есть что-то, чем ты бы сама хотела заниматься? — поинтересовалась я у девочки.

— Обучать? — переспросила она и повернула голову на моего мужа. Я такого маневра не поняла и тоже посмотрела на него.

— Как я уже говорил тебе ранее, в этом мире есть некоторые сложности с девочками…

— И, что? Их теперь не обучать? — не поняла я.

— Их обучают только в том случае, если хотят отдать кому-то в подмастерье, — пожал плечами Маркус. Что ж, теперь ужас в глазах ребенка стал понятен. Она решила, что я хочу ее отдать, не успев взять.

— Нет, так не пойдет. Маришка, ты будешь получать образование, но работать нигде не будешь, пока не вырастешь, — категорично заявила я.

— Но… Я же не вырасту, — сказала она, потупив взгляд.

— Вы в этом мире, что? Совсем все с ума посходили? — не выдержала я и бросила салфетку в тарелку. — Ты вырастишь. Будешь взрослой и красивой женщиной. Что за мысли? Кто это вообще вбил в твою милую головку?

Девочка молчала, а Маркус встал и попросил меня выйти из детской. Я была возмущена, но подчинилась. Мы вышли, он затворил дверь и строго посмотрел на меня.

— Нельзя давать таких обещаний. Ты не сможешь его сдержать. Все знают, что девочки не выживают.

— А Мерцелла? — спросила очевидное я.

— Это исключение. Буквально подарок богов, не стоит на него равняться, — покачал головой муж.

— Нет уж. Я категорически не согласна. Именно на него и стоит равняться. Не мудрено, что они все умирают, если вы им это с детства внушили. Нет, я это так не оставлю. Она же не хомяк, какой-то, чтоб прожить всего пару лет. Ты, дорогой, как хочешь, а я не позволю нашей дочке умереть.

Он меня обнял. Крепко обнял. Так, словно хотел задушить.

— Послушай, я понимаю. Любой тебя поймет. Мы все проходили через это. Надо просто принять… Понять. Смириться. У меня в детстве была сестра. Она умерла в девять лет. Я был уверен, что этого не произойдет. Я думал, что смогу изменить этот мир, но я не смог.

— Предлагаешь просто смотреть, как она умрет? — не верила своим ушам я.

— Предлагаю сделать ее короткую жизнь прекрасной.