Глава 20

В мужском охотничьем костюме, кожаных берцах и высоким хвостом на голове она выглядела как бесстрашная воительница. Не хватало только боевой раскраски. Поперек пышной груди висел патроллер, полностью забитый патронами, а на плечо она небрежно закинула охотничье ружье.

— Зверь, а не баба, — шепнул Семеныч.

Впервые я была с ним согласна. От привычной мне Татьяны Ивановны в этой женщине не осталось ничего. Я изумленно наблюдала, как она размашистым шагом обошла вокруг дома, ненадолго задержалась, вглядываясь в озерную даль, и зашла обратно.

— Что она тут делает? Она одна? — зашептала я, обращаясь к Михаилу.

Тот сделал знак молчать. Лежать на земле было неудобно. Высокая трава, скрывающая нас на опушке леса, постоянно лезла в лицо, но я боялась лишний раз двинуться. Ждать ответов на вопросы пришлось недолго.

Дверь домика распахнулась. Оттуда вышли Татьяна Ивановна и Юля, которую женщина тащила на веревке. Девушка выглядела помятой и всклокоченной, ее запястья были плотно связаны, а на лице расплылся синяк. Вот это поворот! Глянула на Михаила в ожидании его реакции, но снова получила приказ молчать и не двигаться.

— Сумасшедшая дрянь! — донесся до нас голос Юли.

Она рванулась вперед и толкнула Татьяну Ивановну в спину, в надежде вырвать из ее рук веревку. Но женщина даже не покачнулась, развернулась и молча врезала Юле прикладом по голове. Та рухнула как подкошенная, ударившись об сосну.

— Тварь! — завизжала Юля противным голосом, стирая ладонями кровь с лица.

— Замолкни! — рявкнула на нее Татьяна Ивановна и примотала девушку к дереву.

Та брыкалась и пыталась вырваться, но пара звонких оплеух заставили ее успокоиться. Я с ужасом наблюдала жестокую сцену, потерявшись в эмоциях. Юля хоть и дрянь последняя, но смотреть, как ее избивают, было тошно.

— Ты не вмешаешься? — тихо спросила я Мишу.

— Сейчас нельзя. Наверное, Папирус где-то рядом.

Я понятливо кивнула. Придется потерпеть, хоть мне и не по душе насилие. Зато дедкам, видимо, было в самый раз. Они с интересом наблюдали за происходящим, уплетая чернику с сорванных кустов. Ну что за люди? Как они могут есть, когда кругом кровища?

— Угощайся, ведьма, — шепнул Семеныч, поймав мой взгляд, и протянул мне кустик черники. — Такое зрелище нельзя без хлеба смотреть.

— Обойдусь, — буркнула я и нехотя вернулась к сцене на поляне.

Татьяна Ивановна наклонилась к Юле и крепко схватила ее за подбородок.

— Куда заныкали деньги, тварь? — начала она допрос.

— Тебе их не видать, тупая деревенщина, — ершисто ответила Юля и резко дернула головой.

Татьяна Ивановна медленно разогнулась и посмотрела на девушку как на букашку. Завела руку за спину и достала из ножен охотничий нож. Большой и острый, он хищно блеснул в лучах утреннего солнца.

— Думаешь, мне есть дело до твоей жалкой жизни? — спокойно спросила она. — Ты будешь не первой, кого я прикончила. Первым был мальчик. Случайно вышло, с твоим ухажером спутала. А вот бабку твою я пришибла с великим удовольствием. Та еще стерва была.

Я едва сдержала изумленный возглас. Пришлось зажать рот рукой. Так вот кто убил соседа Вики и знахарку! Что за дрянь! А я с ней чаи распивала.

— Как ты узнала? — боязливо спросила Юля.

— О чем? Что она твоя бабка? Или что твой любовничек — бандит и в нашей деревне скрыться планирует? — засмеялась Татьяна Ивановна и присела напротив девушки, поигрывая ножом.

Та испуганно следила за его движением и молчала.

— Бабка твоя — алкашара последняя, — сплюнула Татьяна Ивановна. — Сама мне все разболтала в пьяном угаре, только не уточнила, когда ждать твоего ненаглядного. Ну так что? Расскажешь, где деньги? Или тебе уши отрезать?

Она наклонилась к Юле. Тут же раздался громкий выстрел, и от дерева, к которому была привязана Юля, отлетел кусок коры. Вздрогнули все. Мы в кустах прижались еще сильнее к траве, а Татьяна Ивановна резво перекатилась, хватая с земли ружье, и спряталась за сосной.

— Выходи, мерзавец! А то твоей бабе башку снесу! — крикнула она.

Из-за сосны показался ствол ружья и прижался к голове Юли.

— Пристрели ее! — заорала та. — Она полоумная!

— Закрой рот! — рявкнула Татьяна Ивановна и с размаху вогнала нож в бедро девушке. И так же быстро вытащила его обратно.

Над лесом пронесся громкий крик Юли, от которого у меня похолодело внутри. Неужели мы должны просто наблюдать? Я кинула умоляющий взгляд на Михаила. Он напряженно всматривался в лес напротив нас.

— Нашел, — тихо проговорил он и засунул руку себе под грудь.

Через секунду она показалась наружу, крепко сжимая пистолет. Михаил повернул к нам голову и очень строгим голосом приказал:

— Слушать меня! Что бы ни происходило, вы трое лежите здесь и никуда не высовывайтесь. Если поймете, что дело плохо, тихо ползете отсюда и звоните в полицию. Все ясно?

Мы дружно кивнули и проводили взглядом медленно уползающего от нас Михаила. Сердце сжалось от тревоги за него. Там, куда он направлялся, засел Папирус. Детина немалый, судя по размеру его футболки, полученной от Татьяны Ивановны. Я нервно сглотнула. Надеюсь, с Михаилом ничего не случится.

— Выхожу! — вдруг раздался громкий мужской голос из леса.

— Руки! — рявкнула Татьяна Ивановна. — Чтобы я их видела.

С противоположной от нас стороны поляны кусты разошлись и показался высокий брюнет лет тридцати пяти с поднятыми вверх руками. В одной из них он держал пистолет. На его хмуром, с рублеными чертами лице застыла маска злости. Тяжелые брови угрожающе нависали над глазами, которые не спускали взгляда с Татьяны Ивановны.

— Брось пушку! — рявкнула та.

Пистолет отлетел в сторону и с громким звуком ударился о торчащий из земли камень.

— К тому дереву! — приказала Татьяна Ивановна и встала, направив ствол ружья на Папируса. — Медленно! А теперь садись!

Мужчина двигался осторожно, не спуская глаз с дула. Он подошел ко второй сосне и, опершись на его ствол, спиной сполз вниз. Даже в таком уязвимом положении он выглядел опасно.

Видимо, это понимала и Татьяна Ивановна: она осторожно приближалась к бандиту, держа его на прицеле. И что она с ним будет делать? Веревки-то рядом нет.

— Где деньги? — повторила она свой вопрос мужчине.

— Спрятаны в лесу, — хмуро ответил он. — Я покажу где.

Даже я не поверила в излишнюю покладистость бандита. Татьяна Ивановна, видимо, тоже. Идти с ним вдвоем в лес, когда он не связан — опасная затея. Она чуть склонила голову, рассматривая его. А затем сделала быстрый шаг, и приклад ее ружья полетел в висок Папируса.

Он только этого и ждал. Резкий рывок в сторону, и приклад с глухим ударом врезался в дерево. Татьяна Ивановна по инерции подалась вперед. Папирус вскинул ногу и сильным ударом в живот откинул ее назад. Женщина не удержалась и рухнула на спину, корчась от боли. Папирус быстро подскочил и бросился к ружью, упавшему рядом с ней.

— Не двигаться! — разнесся приказ Михаила и прозвучал громкий выстрел в воздух.

Когда он успел появиться⁈ Наблюдая за схваткой Папируса и Татьяны Ивановны, я не заметила, как он выскочил на поляну и добрался до них. Папирус медленно развернулся к Михаилу, и на его губах показалась улыбка-оскал.

— Ты еще кто такой? Ее хахаль? — зло бросил он.

Моему возмущению не было предела. Да как у него только язык повернулся…. Мой Миша и та безумная баба?

Михаил пропустил мимо ушей бредовое предположение бандита и скомандовал.

— К дереву!

Папирус нехотя двинулся к сосне. Михаил шел за огромным детиной, следя за каждым его движением. Дойдя до Татьяны Ивановны, Михаил ногой откинул подальше от нее ружье и сказал:

— Утречка, Татьяна Ивановна. Полежите пока тут и не дергайтесь.

Та уставилась на него со злым прищуром. Наверняка гадает, что здесь делает мэр. Тот же подошел к Папирусу и приказал:

— Ближе!

Бандит послушно сделал пару шагов вперед и уткнулся в сосну. Он тут же получил удар по ногам и рухнул. Михаил снова скомандовал:

— Обхвати дерево!

Пока Михаил возился с Папирусом, Татьяна Ивановна вдруг резко подскочила и кинулась в лес. С удивительной ловкостью она мчалась прямо на нас. Я видела, как замешкался Михаил, боясь стрелять в нашу сторону. Бросить Папируса и не пристегнуть его наручниками он тоже не мог.

Татьяна Ивановна была совсем близко, через пару секунд она промчится в метре от меня. Что же делать? Упустим — ищи потом эту амазонку в лесах. Но кидаться на нее страшно — сметет. Времени на раздумья не осталось. Вот же черт! Я подскочила и сиганула ей наперерез.

Не готовая к внезапному нападению женщина не успела отреагировать, и мы с ней повалились на землю. Оказавшись сверху коллеги, я пыталась хоть как-то ее задержать: давила своим весом и цеплялась за ее одежду.

— Вот же рыжая дрянь! — зашипела та и врезала мне по плечу.

Второй удар пришелся по груди. Как же больно! Сцепив зубы, я все равно ее не отпускала. Нужно продержаться совсем немного, пока не подоспеет Михаил. Женщина резко крутанулась, и я оказалась зажатой под ее весом. Дышать стало тяжело, ее кулак уже завис над моим лицом. Мне крышка! Она точно расколет мой череп.

— А ну, не трожь нашу ведьму! — раздался сверху бас Семеныча, и на голову Татьяны Ивановны обрушилась его трость.

Непоправимого ущерба она не нанесла, но зато отвела кулак от моего лица. Женщина резко повернула голову в сторону дедков и хотела уже что-то сказать, как те бросились на нее сверху и придавили своими телами. Мать моя! Из моих легких вышел последний воздух, а втянуть новый мне не позволяла расплющенная под тяжестью трех тел грудная клетка. Я же задохнусь!

С трудом смогла сделать крохотный вдох, отплевываясь от волос Татьяны Ивановны, которые упали мне на лицо. Она зло рыкнула и уперлась руками в землю. Словно могучий воин, женщина распрямила их в локтях, поднимая на спине дедков. Я смогла наконец-то вдохнуть. Семеныч с Петровичем всеми силами пытались прижать ее обратно. Но куда им до этой бабы! Она и с ними на спине в лес умотает.

Я высвободила руку и крепко схватила Татьяну Ивановну за волосы — самое уязвимое место женщин в драке. Если она отсюда и уйдет, то только со мной, висящей на ее лохмах.

— Пустите, недоумки, — заорала бой-баба и с силой тряхнула телом.

Дедки не выдержали напора и скатились с нее на землю. А надо мной снова маячил ее огромный кулак. Прощайте, друзья!

— Руки подняла! — раздался сверху грозный приказ Михаила.

Татьяна Ивановна повернула голову. На нее смотрело дуло пистолета. Зло зашипев, она нехотя встала, и я смогла облегченно выдохнуть. Слава всем богам, мое лицо осталось целым.

— Шагай! — велел Михаил и кивнул в сторону домика.

Женщина послушно последовала в указанном направлении. За ней шагали Михаил, помятые дедки и всклокоченная я. Посмотрев на спины старичков, я удивленно покачала головой. Спасли ведь меня сегодня, поганцы. За пару шагов догнала их и сказала:

— Спасибо за помощь!

Петрович повернулся ко мне и прокряхтел:

— Не обольщайся, ведьма. Пока нас не вылечила, ты должна жить.

Я весело хмыкнула. Эти двое и на медведя пойдут, лишь бы получить от меня обратное зелье. Такой преданности своему делу только позавидовать можно. Мне следует отменить свою месть. Эти, пусть и наглые, но отчаянно храбрые дедки заслужили прощение. Подумаю об этом позже.

Пока же я наблюдала, как Татьяна Ивановна тоже отправилась обниматься с деревом с помощью наручников. Бандит и амазонка схвачены. А как же Юля? Девушка сидела на земле бледная, с прикрытыми веками. Вокруг ее ноги растекалась лужа крови. Ей нужна помощь, у меня с собой есть небольшая аптечка.

— Миша, — позвала я напарника, который рылся в своем рюкзаке. — Я могу ее перевязать?

Тот повернулся, прошелся быстрым взглядом по девушке и кивнул. Я достала аптечку и подошла к Юле. От прикосновения она вздрогнула и вскинула на меня полный ненависти взгляд.

— Перевяжу твою рану, — нехотя сообщила я.

Девушка зло поджала губы, но не сказала ни слова против. Тоже мне королевна! Молча обработала, насколько умела, ее рану на бедре и туго перевязала. Жить будет. Но как нам всем отсюда выбираться?

Я повернулась к Михаилу, чтобы задать ему этот вопрос. Напарник держал в руках спутниковый телефон. Увидев мой любопытствующий взгляд, он пояснил:

— Сейчас связь появится, вызову сюда ребят. Они еще утром должны были выехать из города.

Я облегченно выдохнула: тащиться по лесу в столь разношерстной и опасной компании мне не хотелось.

— Михаил Сергеевич, — раздался голос Татьяны Ивановны, — меня-то за что связали? Я случайно встретила тут эту парочку. Бугай набросился на меня, а я…

— Татьяна Ивановна, не тратьте силы, — отчеканил Михаил и отошел в сторону, разговаривая по телефону.

— Алла Анатольевна, но вы-то мне верите? Я сильно испугалась, когда вы на меня выскочили, вот и ударила вас. Простите. За что вы так со мной?

Ее лицо приняло привычное добродушное выражение, а голос звучал мягко и доверительно. Как она способна так быстро переобуваться? Словно в ней живут два разных человека.

— Татьяна Ивановна, вам уже не выпутаться из этой истории, — с тяжелым вздохом ответила я, нехотя подошла и присела неподалеку, — Зачем вы ввязались?

Лицо женщины поменялось мгновенно. Казалось, с нее рывком содрали социальную маску, которую она так тщательно носила. Секунда — и на меня смотрел совершенно не знакомый мне человек. Высокомерный взгляд без какого-либо раскаяния, кривая усмешка и хищный оскал.

— А как ты думаешь, ведьма, легко ли в деревне жить? Я всю жизнь вкалывала словно проклятая. Все на себе тащила: дом, ферму, мужа-придурка. И что получила? Идиота в петле и кучу его кредитов.

Жалости к Татьяне Ивановне у меня не было. Миллионы людей по всему миру испытывают похожие трудности, но разве они убивают, чтобы решить свои проблемы? Эта женщина — жестокая эгоистичная дрянь. И я скажу ей об этом, но сначала выясню один момент.

— Где вы взяли футболку Папируса?

— Кого? — удивилась она.

— Его, — кивнула я в сторону притихшего бандюгана.

Татьяна Ивановна громко рассмеялась.

— Ну и имечко. Эй, ты бы еще туалетной бумагой назвался, — бросила она преступнику.

— Деревня, — буркнул тот. — Ты хоть знаешь, какой вклад в цивилизацию внес папирус?

— Ты уж точно оставил свой грязный отпечаток, — захохотала Татьяна Ивановна.

— Заткнулись дружно! — рявкнул подошедший Михаил. — Алла, отойди подальше.

— Сейчас, — ответила я и снова спросила: — Так где ты взяла футболку?

— У бабки той. Стерва! Обманула меня. Он уже приехал, а она прикрывала его. Я случайно заметила, предположила, что его.

Я поднялась и отошла от преступной нечисти. Теперь в моей голове выстроилась цельная картинка. Папируса обложили со всех сторон, и он воспользовался предложением своей пассии отсидеться в деревне. Спрятать здесь наворованные деньги, а когда шум уляжется, спокойно их отмыть. Юля рассказала бабке, с которой была в хороших отношениях, и предупредила, что скоро приедет Папирус. Наверняка обещала ей солидный куш. Бабка на радостях залила глаза и проболталась обо всем самому неподходящему человеку — Татьяне Ивановне.

Главного только бабка не сказала: дату прибытия. Когда из города приехал тот парень, сосед Вики, Татьяна Ивановна приняла его за бандита и пытала, желая выбить деньги. Поняв ошибку, прикрыла следы пожаром. Не заботясь, что могут пострадать другие люди.

Потом она, видимо, следила за бабкой Юли: заприметила мужские вещи, но Папируса так и не нашла. Тот почуял проблему и тут же смылся. Когда вернулся, Татьяна Ивановна с бабкой уже разобралась. Телефон он потерял, вот и шарился в лесах. Затем вышел на связь с Юлей, они договорились ненадолго залечь в доме охотников. Поскольку часть денег осталась в подполье у знахарки, Юля за ними и ломанулась. Понятно, почему она над тем рюкзаком тряслась.

Стало противно. Что с людьми творят деньги? И чем хуже человек, тем более ужасные вещи он готов совершать ради них.

Я достала телефон — связи по-прежнему не было, а время близилось к обеду. Кушать хочется. Оглянулась и нашла взглядом дедков. Они сидели на бревне у берега озера и что-то с аппетитом жевали. Сглотнула голодную слюну и направилась к ним. Пора перекусить — у меня в рюкзаке пачка печенья имеется.

— Садись, ведьма, — похлопал по бревну рядом Семеныч. — Устала поди?

С подозрением покосилась на них, но села. Открыла пачку и с удовольствием захрустела сладким перекусом. Дедки не сводили с меня странных взглядов. Что опять удумали?

— Вы что-то хотели? — осторожно спросила я.

— А то ты не знаешь, — буркнул Петрович и получил тычок в бок от Семеныча.

Все страннее и страннее. Засунула в рот еще одну печеньку и с наслаждением ее прожевала. Лучшее лекарство от стресса.

— Алла Анатольевна, — обратился ко мне Семеныч, и я чуть не подавилась от столь уважительного обращения.

Нервно сглотнула и в полной растерянности уставилась на него. По имени-отчеству меня зовет? Неужели его по голове приложили? Я повернулась всем телом и осмотрела дедка с макушки до ног. Вроде целый. Тогда что? Подозрительно сузила глаза и хмыкнула. Понятно. С другой стороны решили зайти: вежливость наконец-то проявить. Не удержалась и широко улыбнулась.

— Чего она лыбится? — едва слышно пробубнил Петрович.

— Не лезь, — шикнул на него Семеныч и продолжил елейным голосом, обращаясь ко мне: — Госпожа ведьма, давайте обсудим с вами условия нашего излечения. Чего вы хотите?

Задумалась. А действительно, что мне от них нужно? Глянула в полные надежды лица стариков и поняла, что хочу только одного.

— Вы можете до конца практики быть со мной повежливее? — спросила я.

Дедки синхронно кивнули.

— Никаких подлянок и угроз моей жизни? — уточнила я.

Снова дружный кивок. Удержала смешок. Эту парочку я надолго запомню. С трудом натянула на лицо серьезное выражение и пообещала:

— Сегодня сделаю вам обратное зелье.

Беззубыми улыбками дедков можно было бы осветить пару городских кварталов темной ночью. Рожи довольные, но такие хитрющие, что я заподозрила их в подлянке. Ох, чует мое сердце, ненадолго хватит их выдержки и быть мне снова заметенной мусором и пылью. Но брать свои слова назад не стала. Неделю-другую продержусь.

— Группа на подходе, — сообщил подошедший к нам Михаил.

Протянул руку, вытащил из моей пачки парочку печенек и отправил себе в рот.

— Семеныч, Петрович, вы поедете с нами. Довезу вас до дома. Ваш вклад в дело будет оценен по достоинству, — с уважением сказал он и пожал каждому руку.

Выжидающе уставилась на своего напарника. А как же я? А мой вклад? С обидой смотрела на спину собравшегося уходить Михаила. Я насупилась. Что за несправедливость? Пара наполненных разочарованием слезинок уже готовы были сорваться с моих ресниц, когда Михаил развернулся и подошел ко мне.

— А про тебя я лично сделаю доклад своему начальству, — хитро улыбаясь, сказал он.

Протянул руку и вытащил из моей взлохмаченной шевелюры пару травинок. Эй! Какой он там доклад собрался делать?

— Что именно будет в нем? — с опаской осведомилась я.

— Все, — широко улыбаясь, ответил Михаил и развернулся.

— Погоди, — крикнула я и двинулась следом. — Может, некоторые детали опустим? Погреб, например…

— Не-а, — мотнул он головой. — Все — значит, все.

Мои дальнейшие уговоры прервало появление из леса группы крепких парней. Напряглась, всматриваясь в их лица. Свои или подельники Папируса? Секунда замешательства, и я облегченно выдохнула. Прибыла команда Михаила.

Мы проторчали на поляне еще пять часов. В работу полиции мы с дедками не вмешивались, лишь издалека наблюдая, как они отводят в домик по очереди каждого из преступной троицы. Затем совершают прогулку с Папирусом по лесу и возвращаются с несколькими плотно набитыми спортивными сумками.

Мой желудок уже превратился в засушенный до последней стадии изюм, когда наконец-то прозвучала команда выдвигаться. Наконец-то! Время уже четыре, а я за день три печенюшки съела. Мы с дедками дружно упаковались в старый пикап Михаила, и нас довезли до второй, в которой мы сюда приехали.

Михаил переговорил с коллегами, и мы в том же составе двинулись в деревню. Старички на заднем сиденье сразу задремали, и я последовала их примеру. Очнулась, когда меня за плечо потряс Михаил.

— Иди домой, отдохни. Я скоро приеду. У нас с тобой еще одно дело есть, — загадочно улыбаясь, сказал он.

Я протерла глаза и с радостью посмотрела на знакомое здание. Дом, милый дом! Повернулась к дедкам и произнесла:

— Сегодня заеду в администрацию, приготовлю вам зелье. Оставлю у Татьяны Ива…

Замолкла на полуслове. Вряд ли теперь я ее увижу. Даму ждет суд и тюрьма. Стало грустно.

— В общем, оставлю там, — буркнула я и поспешила выйти.

Под удаляющийся шум мотора открыла дверь и вошла в дом. В солнечной гостиной было тепло и приятно пахло утренним кофе. Уют нежно опустился мне на плечи и заставил сесть на диван. Как же хорошо! Словно я не ползала в лесу и не участвовала в операции по захвату опасных преступников. Протянула руку и погладила свернувшегося калачиком Уголька. Нагретая от солнца шерстка дарила покой, и я прикрыла глаза.

Резкий телефонный звонок выдернул меня из благостной неги, и я глянула на экран. Вздрогнула и пару секунд не решалась ответить. Что ему нужно? Нехотя нажала на зеленую кнопку.

— Добрый день, Антон Иванович, — выдавила я.

— И тебе, Алла, — раздался в трубке голос нелюбимого ректора Академии ведьм. — Хочу поздравить.

— С чем? — с опаской спросила я.

Никогда не стоит расслабляться при общении с ним. Этот с милой улыбкой может и с уголовным сроком поздравить.

— С успешным окончанием практики.

Я удивленно застыла.

— Видишь ли, — продолжил ректор, — По своей личной инициативе я тайно послал тебя, как лучшую студентку, в Сосновское. Чувствовал, с твоим умением встревать в неприятности ты там пригодишься. Сейчас узнал новости о твоей роли в поимке Папируса. Считай, что прошла практику на отлично. Заезжай за документами на неделе.

В трубке раздались короткие гудки, а я все еще сидела с открытым ртом. Что же получается? Ректор разнюхал о предсказании ведьмы и узнал, что в этой деревне намечаются подозрительные делишки? Или его попросили тайно меня сюда отправить? Ой, да какая мне разница!

Я подскочила и сплясала победный танец. Конец практики! Еще и на отлично! Я молодец! Уголек поднял голову и уставился на меня немигающим взглядом. Смущенно кашлянула и плюхнулась обратно. На диван упала сухая веточка с моих волос. Кот протянул лапу и лениво поиграл ей. Я весело хмыкнула. С меня мусор сыплется, словно с лешего. Подпрыгнула и вприпрыжку понеслась мыться и переодеваться.

Я с любовью посмотрела на чемодан. Скоро, милый, мы с тобой отсюда уедем. А как же саквояж, брошенный в кабинете? Нельзя его там оставлять.

Я сразу же отправилась за ним. Велосипед привычно скрипел, подпрыгивая на кочках. В лицо дул свежий летний ветерок. Он трепал мои непросохшие волосы, и я с наслаждением вертела головой. Свобода! Завтра духу моего тут не будет.

С широкой улыбкой я зашла в здание администрации и отправилась в свой кабинет. Там царил оставленный мною хаос. За окном стояла покинутая лестница. Надо же, дедки так и не посмели залезть. Точно! Я же им лекарство от трезвости обещала.

Напевая веселую песенку, быстро приготовила им обратное зелье. Снабдив инструкцией, запаковала его в тканевый мешочек. Собрала остатки инвентаря и захлопнула саквояж. В последний раз оглядела помещение и вышла, мягко закрыв за собой дверь. Домой!

По пути оставила подарок для дедков в кабинете у бухгалтеров, попросив передать его по назначению. Ну все, кажется, я доделала свои дела здесь. Пора паковать вещи. Уеду первым автобусом.

Дома я была через двадцать минут и не успела подняться наверх, как приехал Михаил. Он зашел в гостиную широкой походкой, держа в руках непрозрачный пакет с чем-то тяжелым. На лице у мэра-оперуполномоченного играла задорная улыбка.

— Я кое-что тебе принес, — сказал он и достал из пакета…

Что? Зачем он ее притащил? Я удивленно посмотрела на литровую банку маринованных огурцов в его руках, не удержалась и рассмеялась.

— Что это такое?

— Не хочешь угоститься? — лукаво улыбаясь, спросил Михаил и сделал шаг в мою сторону.

Его глаза не отрывались от моего лица и были полны обещания. Я нервно сглотнула. Он что, таким образом предлагает мне стать ближе? Или просто издевается? Жаркая краска стыда залила щеки. Как нелепо я, должно быть, выглядела той ночью с этими огурцами!

— А вы в курсе, какие слухи ходят о нас в деревне? — постаралась я отшутиться.

Мужчина вскинул брови и мотнул головой.

— Что ты без ума от меня, но я тебя отвергла, — сказала я и замерла в ожидании его ответа.

Сердце бешено колотилась, воздуха перестало хватать, когда Михаил сделал еще шаг. Он встал совсем рядом и впился в меня горящим взглядом. Затем мужчина наклонился и, почти касаясь губами моего уха, шепнул:

— Ты правда собираешься меня отвергнуть?

По телу прошла легкая дрожь от его дыхания. Отступила на шаг и окинула Михаила долгим взглядом. Я что, похожа на дуру — отвергать мужчину мечты? Он стал моим с первой минуты знакомства. Я его не отпущу.

— Нет, — уверенно ответила я и сделала шаг вперед, чтобы оказаться в крепких объятьях.