Глава 16. Секреты старого особняка

Как я и надеялась, «второй раз» у нас получился гораздо легче и приятнее для меня. Я же все понимаю — у Лоута давно не было настоящей женщины, он привык иметь дело с какими-то аналогами, даже страшно представить, как это могло выглядеть. Не сладко живется мужчинам на Марионе — женщина здесь «выдается» только за особые заслуги перед отечеством, да и та может сбежать к любовнику, когда пожелает. А через три года и вовсе поменять мужа.

Но сейчас, утолив свою первую страсть, Лоут целовал меня так же нежно, как на космическом корабле. И я сама прижималась к телу супруга, сама закинула ногу на его бедро, скользя губами по четкой линии подбородка и шеи.

«Миленький, настрадался тут один, оттого и накинулся на меня, будто оголодавший. Я же теперь твоя, и уж точно никуда не сбегу, не исчезну. Я привыкну и стану тебя любить, как хорошей жене положено любить своего мужа».

Во второй раз нам даже не понадобилась смазка, хотя я немного поежилась, когда он снова вошел в меня. Его мужской орган такой же напористый, как и сам Лоут Шалок. Уверенно движется к заветной цели, раздвигая любые преграды на своем пути, берет свое. Правильно, таким и должен быть настоящий мужчина.

— Хочешь посмотреть на нас? Это можно устроить.

— Что устроить?

Лоут снова оказался сверху и странно потряс рукой в воздухе, отчего на его браслете загорелась красная точка. Но мое внимание отвлек тускло поблескивающий антрацитово-черный потолок. Да это же зеркало! Как я не догадалась сразу… Боже, какое бесстыдство… Хотя в этой задумке определенно есть что-то пикантное, мне даже захотелось немного сжать Лоута изнутри и провести рукой по его напряженным, ритмично двигающимся ягодицам.

Мой муж отлично сложен и при всей его ощутимой силе не выглядит перекаченным. Скорее мускулистым и жилистым, как профессиональный бегун или пловец. У него великолепное подтянутое тело, но больно смотреть на длинные шрамы. Мне вообще неловко наблюдать наше соитие в потолочное зеркало, но не могу отвести глаз от изображения двух тесно сплетенных тел.

Зрелище большого сильного мужчины, лежащего на мне сверху, между моих широко разведенных ног невероятно возбуждает. Поднимаю колени и обхватываю ими поясницу Лоута, давая ему возможность проникнуть глубже, одновременно стараюсь стиснуть его внутри и крепче обхватить руками.

Сейчас… сейчас… это почти то, что нужно. Хорошо… ему хорошо, а я успею в другой раз, или когда-нибудь потом. Не важно. Я могу долго без этого обходиться, но в медовый месяц у меня, похоже, будет обширная практика любовных занятий.

Даже не заметила, как мы заснули, немного утомленные и вполне довольные собой. Я успокоилась. В моей ситуации все могло обернуться гораздо худшим сценарием. А теперь у меня есть дом, а в нем своя комната, есть пылкий супруг с приличным окладом и уважаемой должностью.

Осталось только подружиться с мальчиком, справлюсь и тут. Примерно представляю, как нужно вести себя с подростками — не навязывать свое общество, не лезть ужом в душу, не наводить порядок в личных вещах, не критиковать по любому поводу.

Если я ему буду нужна, сам потянется, а я протяну руки навстречу. Он ведь тоже рос без женской ласки. Ах, если бы мальчик позволил поделиться с ним всей любовью, что накопилась во мне за этот нелегкий год. Когда еще у меня дети появятся, а я уже сейчас готова любить своего сына. Гордас ведь теперь в какой-то степени и мой сынок.

Так приятно представлять нашу встречу. Лишь бы он не замкнулся, у меня же сердце будет разрываться от его настороженных холодных взглядов. Лишь бы он позволил себя обнять…

Разволновавшись, осторожно выбираюсь из-под руки спящего Лоута и подхожу к окну. Вечереет. На сад опускаются сумерки, неужели мы провели в постели так много времени? Надо же… Отодвигаю занавесь и выглядываю во дворик за домом. Это дальняя часть ограды. Замечаю слева спортивную площадку, примерно такую же, как у Ласкона, а прямо перед окнами густо разрослись кусты, усыпанные мелкими звездочками желтых цветов.

Господи, кто же это?! Между двумя деревьями устроены качели, а на них сидит женщина в длинном зеленом платье. Ее наряд так сливается с листвой, что я не сразу обратила на нее внимание. Черты лица незнакомки тоже не могу различить, а само оно вроде бы смуглое, немного вытянутое, волосы забраны назад и украшены высоким белым гребнем.

Женщина тихо раскачивается на качелях и, должно быть, смотрит прямо на меня. Кто же она? На мгновение опускаю глаза, пораженная страшной догадкой. А что, если прежняя жена Лоута умерла в этом доме и теперь ее мятежная душа собирается меня мучить.

«Я же не виновата в твоей трагедии! Я не по своей воле оказалась здесь, не отнимала у тебя мужа. Чего ты от меня хочешь?! Чего добиваешься?»

Нужно крикнуть это ей прямо в лицо, пусть оставит меня в покое. Нет… Никого нет в кустах возле дома, и не может быть на качелях в саду, потому что сейчас отчетливо вижу — висят они криво и рассчитаны разве что на ребенка. Мне опять померещилось. Раньше были только голоса, а теперь уже и зрительные видения начались.

И я действительно вскрикнула, когда на мои плечи легли прохладные ладони, но это были руки Лоута, он проснулся и подошел ко мне так тихо, что я не расслышала.

— Соня, что с тобой? Да ты вся дрожишь, мейла! Хочешь, я наполню ванну? Рин принесет горячее питье.

Уже расслабившись в теплой воде под монотонное воркование механической домоправительницы, я запоздало спросила Лоута о значении слова, которым он недавно меня назвал.

— На древнем языке нашего народа «мейла» — это «возлюбленная», «желанная». А своего мужчину любящая женщина может назвать «майри». Надеюсь, придет время, и я услышу это слово из твоих уст.

Стоит ли рассказывать Лоуту о женщине в саду? Он вызовет врача, начнут меня проверять… Я же сама прекрасно понимаю, что мне привиделось, а может, обман зрения, игра света и тени, отблики листвы. Не стоит портить мужу день бракосочетания, не стоит беспокоиться из-за ерунды. Меня ожидает ужин и еще много всего интересного. А дурные предчувствия нужно выкинуть из головы как можно скорее.

* * *

Вечер начался в спокойном, размеренном ритме. Домашний робот Рин накрыла для нас стол на веранде, украсила его аккуратными букетиками фиалок. Вдвоем с Лоутом мы отдали должное кулинарным талантам помощницы. По вкусу пища вполне напоминала земную, разве что близость к морю приятно разнообразила мое обычное меню рыбой, а также деликатесами вроде маринованных осьминожков и крохотных моллюсков внутри приоткрытых раковин. Вот их-то я даже попробовать не рискнула.

Зато отведала парочку салатов из овощей под прозрачным кисло-сладким соусом, тонко нарезанное белое мясо и паштет, возможно, из печени птицы — удивительно нежный, он просто таял на языке. Свежие фрукты были мне не знакомы, так я и не специалист по тропической флоре Земли. Очевидно одно — климат Марионы и ее живой мир очень схож с нашим — «земным», и это большая удача для меня, проще адаптируюсь.

Уже под конец совместного ужина Лоуту стали приходить поздравительные сообщения, видимо, от сослуживцев, потом привезли мои вещи из дома Ласкона, а также несколько новых подарочных коробок вместе с короткой запиской от инспектора. Я с некоторым сомнением взяла в руки листок плотной серой бумаги. Несколько строк непонятных символов поставили меня в тупик. Ничего, Лоут прочитает позже.

А робот — «садовник» уже заносил в дом упаковки с живыми цветами. Вот это отличная задумка. Растения не были срезаны, напротив, вместе с корешками они находились в компактных пластиковых емкостях, заполненных особой питательной средой и, как пояснил Лоут, могли жить в доме пару месяцев, сохраняя естественный вид.

Капризные неженки — орхидеи я пока оставлю в своей комнате, золотые шары хризантем украсят прихожую, а те цветы, что выглядят покрепче, вроде этих белых лилий и пурпурных пионов, попрошу отнести в сад и посадить в почву, может, приживутся.

Даже с приходом темноты мне не хотелось спать. С мужем мы обошли дом, осмотрели спортивный уголок, подсвеченный фонарями с заостренными набалдашниками. Лоут немного виновато признался, что светильники представляют собой местный «винтаж», но я оценила их по достоинству.

Впрочем, сочетание готических акцентов с прогрессивными технологиями были присущи всему особняку. Массивная мебель, украшенная причудливой резьбой, мрачные тона интерьера, «колеса» ламп и темные потолки, способные превращаться в зеркала по желанию хозяина.

По сравнению с апартаментами Ласкона наше жилище, и впрямь, выглядело несколько устаревшим, но здесь я чувствовала себя гораздо комфортней. Только на стенах не хватает гравюр или гобеленов, а еще тяжелых толстых ковров, ступая по которым нога утопает в ворсе по щиколотку. Что-то ты размечталась, София… Интересно, когда же доставят мой заказ из Эмпоцентра. Он бы здорово вписался в обстановку, придал ей особый шарм.

А еще волнующе приятно воображать, что этот дом хранит множество тайн. Может, и его владельцу есть что скрывать. Ноги сами привели меня к зарослям акации, где прятались сломанные качели. Теперь я внимательно осмотрела окна нашей спальни со стороны раскидистых деревьев. Даже провела ладонью по шероховатой коре искривленных стволов средней толщины.

Похоже на старую-престарую черемуху или бузину. С веток свисают гроздья мелких бордовых ягод, словно капли запекшейся крови. Как бы не был хорош особняк, не очень-то весело знать, что по его коридорам и садам вокруг бродит привидение умершей хозяйки. И Лоут собирается уехать…

— Значит, завтра я останусь в доме одна? А ты поздно вернешься?

— Бояться нечего. Никто чужой к тебе не войдет, у меня отличная система охраны.

Стоит ли намекать мужу, что меня тревожат секреты, спрятанные как раз внутри высокой ограды владений Шалока. Но выглядеть трусихой я не хочу, правда, Лоут заметил мою тревогу и пытался меня успокоить.

— Я уже говорил с Гордасом и его инструкторами, сына могут отпустить раньше. Он уже подготовлен.

— Это хорошо… А к чему именно подготовлен?

— К отправке на Маракх, разумется. Он пройдет там череду проверок и на деле покажет свои способности… Или отсутствие таковых.

— Не рано ли ему что-то доказывать, он же почти ребенок?

— У нас осталось еще два месяца, надеюсь, за это время его волосы потемнеют, и он будет полностью готов. Я сам займусь тренировками, а свободное время можете проводить вместе. Ему это нужно сейчас.

— Ну, да, конечно. Лоут, расскажи мне о сыне. Какой он по характеру, что любит, чем увлекается? И что он тебе сказал по поводу… насчет меня, что он тебе сказал, Лоут?

— Гордас очень рад.

— Правда? Ты не нарочно это говоришь, чтобы меня утешить?

— Но разве может быть иначе? Соня, он мало общался с женщинами, ты будешь для него почти божество. Представляю, как он станет тебя разглядывать, восхищаться тобой…

— Думаю, это лишнее — насчет божества. Мне просто хочется сделать его жизнь счастливее, стать ему другом.

— Уверен, так и случится. Скажи, тебе нравится здесь? Понимаю, все здесь для тебя пока чужое и незнакомое, но уже завтра доставят твоего личного консультанта по красоте, привезут каталоги, по которым ты сможешь выбрать любые вещи. Эти дни я буду немного занят, но Гордас покажет тебе город, — сын превосходно управляет мобилем.

— А ты на чем улетишь?

— Я? Как на чем?

— Ну… на чем ты будешь добираться до места службы, если оставишь машину нам? А разве детям можно занимать место пилота?

— Гордас давно имеет свой летмобиль и отлично сдал все нормативы по профессиональному пилотированию. Надеюсь, однажды сын получит в управление звездолет и возглавит свое звено патрулей.

— Круто! Просто шикарная перспектива.

— Ему нужно всего лишь вернуться с Маракха.

В голосе Лоута мне послышались холодные нотки, взгляд мужа на мгновение стал далеким и отчужденным он нашей реальности.

— А что такое Маракх?

— Заповедник. Испытательный полигон. Закрытая зона.

— И зачем туда отправлять мальчика?

— Чтобы он вернулся мужчиной. Или остался там.

— Хм… как-то сурово.

— Это желание Марионы. Она хочет иметь сильных защитников и не терпит слабаков. Наш род состоит из солдат, Соня. Мой отец был на Маракхе, я был на Маракхе, и Гордас не минует проверки. А ты поможешь ему выжить там.

— Я-а?! Лоут, но как… Это странно, я совершенно далека от спорта, от военных учений, что я могу?

— Ты станешь его «мия». На время, пока это будет нужно.

— Кем-кем я должна стать? Пожалуйста, объясни мне подробно, что вы от меня хотите? Ты уверен, что я справлюсь?

— Я постараюсь тебе объяснить. Мия — это больше, чем мать. Это источник любви и обещание счастья. Я сразу понял, что ты способна на большое и светлое чувство, причем бескорыстно, искренне. Его не возможно купить или украсть, можно лишь принять в дар, а женщины Марионы слишком расчетливы.

Соня, я хочу, чтобы ты полюбила моего сына, и он захотел вернуться к тебе. Мне сложно рассказывать все, ты будешь удивлена и испугана, тебе рано знать, но просто поверь…

Я бывал на Маракхе и видел, как сдаются мальчишки, выросшие без любви и внимания женщины. Никакой аналог матери не может пробудить в их сердцах волю к победе, жажду дойти до цели любой ценой. Я не хочу такой участи Гордасу. Его боевые качества уникальны и послужат во благо Марионы. Он нужен в нашем строю, а значит, ему нужна мия, которая будет ждать его с Маракха. Пока это все, что я могу тебе открыть.

Шорох в кустах заставил нас оглянуться. Пластиковое сидение качелей отвалилось от строп и теперь лежало на траве. Резкий порыв ветра растрепал мои волосы. Поправляя их, я вынула из пряди несколько желтых цветочков акации.

— Пойдем в дом.

Лоут обнял меня за плечи и повел по узкой, полузаросшей тропинке в сторону главного входа. Но меня не оставляло ощущение, что в спину мне смотрят зоркие глаза на смуглом удлиненном лице.

— Лоут, прости мне мой вопрос, может, сейчас не лучшее время, но я все же его задам.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Как погибла твоя жена?

— Моя жена — ты, Соня. Единственная моя женщина — ты. Но, если хочешь поговоришь о матери Гордаса, то она утонула в море. Ее летмобиль оказался неисправен и рухнул в воду, Нийра не смогла выбраться, ее тело так и не нашли.

— Лоут, прости, я не хотела тебя тревожить, прости, если показалось бестактно… Значит, не в доме? О, Боже, мне так жаль…

— А мне нет.

Довольно тайн для одного дня, а потому я решила промолчать, хотя голова кружилась от всякого рода сомнений и домыслов. Сейчас мне хочется побыть одной, разобрать свои вещи в своей комнате, просто лечь в кровать и при свете ночника навести порядок также и в мыслях. Даже начать немного загадывать на ближайшее будущее. Думаю, все самое интересное начнется завтра. Нужно набраться сил.

— Лоут, можно я пойду к себе? И тебе тоже нужно отдохнуть, ведь завтра ты уезжаешь.

— Я не устал. И я хочу быть с тобой всю ночь. Можем провести ее в твоей комнате.

Наверно, так и должно быть у молодоженов, Лоут совершенно прав, а мое желание уснуть одной пока неосуществимо и даже выглядит странно. Тем более, мужа не будет весь следующий день. Глупо капризничать и отнекиваться. Вероятно, он опять захочет близости и я, конечно, уступлю, как и положено молодой жене.

Мне было вполне достаточно того, что уже случилось между нами, но я послушно снимаю одежду, будет жаль, если мой нетерпеливый супруг разорвет еще и новенький сарафан. И я даже немного возбуждаюсь, ах, если бы еще отключить и голову… Не могу сосредоточиться на процессе, и в то же время хочу, чтобы все скорее закончилось. Горячий шепот Лоута возвращает к реальности.

— Подо мной, сбоку или на коленях?

А поза — "дама сверху" не расматривается вовсе? Меня немного покорибил этот вопрос. Слишком откровенно и грубовато, я не люблю такие обсуждения, все должно происходить естественно и само собой. Наверно, в душе я ханжа, а Лоуту нужна более раскрепощенная женщина. Но выбора у него, похоже, нет, а еще он хочет, чтобы я стала «мия» для его сына. Может, именно для этого я здесь, ради сына Лоут сделал меня своей женой, но уже поздно что-то менять.

Мне лучше всего помалкивать и приспосабливаться. Кто даст гарантии, что жизнь с другим марионцем станет комфортнее? Не-ет, даже думать не хочу о возможности заиметь любовника!

— Тебе хорошо? Я все делаю, как ты хочешь?

— Да-а… я просто немного устала и уже глаза закрываются. Давай спать, ладно?

Он обнимал меня так крепко, что пришлось немного поныть и даже возмутиться всерьез. Я же ему не кукла силиконовая, которой все равно, как ее положили и в какой позе поимели.

— Лоут, послушай, я привыкла спать одна. Я всегда сплю одна и не могу иначе.

И мне даже пришлось слукавить, заявив, что у нас на Земле муж и жена после занятий любовью спят порознь.

— Ты настаиваешь, чтобы я ушел?

Мне тут же стало немного совестно, я разрешила Лоуту остаться и просто находиться рядом, не прижимая меня, не стискивая мою грудь, не утыкаясь носом мне в спину. Вот теперь можно забыться сном. Я дома, я в безопасности, почему же щеки мокрые от слез…