Глава 17. Приятное знакомство

Я проснулась одна, что меня несказанно обрадовало. И вообще эта комната мне нравится гораздо больше супружеской спальни. Здесь светлее тона интерьера и не такая гнетущая обстановка. Мое гнездышко… Мое личное убежище… Вот здесь-то я, пожалуй, кое-что изменю по своему вкусу.

Лоут, вероятно, уже ушел. И осознание этого факта снова заставляет улыбаться. Почему-то рядом с мужем я чувствую себя немного скованно, хотя вроде бы нет никаких серьезных причин. Думаю, со временем общаться с ним будет проще, смогу полностью его понимать.

А сейчас умоюсь, выберу одежду на сегодняшний день и займусь остальными своими вещами — развешу их в нише шкафа, наведу порядок на полках. Уличную обувь тоже пора вынуть из коробок и отнести в прихожую. Распахиваю окна и впускаю в комнату больше света и воздуха. Здешнее светило уже высоко, интересно, который час? Я здорово проголодалась. Надо бы поскорее привести себя в порядок и наведаться в кухню. Надеюсь, Рин меня покормит, я же теперь ее хозяйка.

Кухарка-андроид меня забавляет, вчера долго наблюдала за ней исподтишка — какой умелый, ловкий механизм. Облик невысокого человека в маске и закрытом комбинезоне. Длинные, гибкие пальцы, кокетливая тканевая шапочка на гладкой макушке. Передвигается, плавно скользя по полу.

Женских черт нет и в помине, но голос тонкий, вибрирующий, может, потому Рин — «она». Смешно, первая «женщина», с которой я беседовала на Марионе — домашний робот. А еще сегодня мне еще должны доставить персонального массажиста.

Выхожу в коридор и чуть ли не подпрыгиваю от удивления — с первого этажа доносятся звуки мужского смеха. Разве Лоут еще здесь? Тихонько спускаюсь по лестнице, моя бурная радость пробуждения стремительно испаряется. Отчего-то хочется надеть на себя личину строгого спокойствия и чинно выйти к столу. А я так рассчитывала немного побыть одной, в такое ясное утро дом уже не кажется пугающим.

Нет, это точно не Лоут! Но тогда кто… Звонкий молодой голос торопливо рассказывал смешную историю, а Рин что-то бубнила в ответ, побрякивая посудой. У нас гости? Родственник приехал поздравить Лоута с женитьбой? Придется выйти и представиться, что же еще остается делать.

Подкрадываюсь поближе к двери и замираю от вопроса, адресованного «экономке»:

— Мия еще не проснулась? Как же я хочу ее разбудить, но вдруг она будет недовольна, как ты считаешь?

Задумавшись, я пропустила ответную реплику робота.

«Мия? У нас еще и женщина в доме, парень приехал со своей девушкой? А, может, сестра? Эх, жаль, я вчера не расспросила Лоута о его корнях. Но еще успеется…»

Довольно прятаться, пора знакомиться с новой родней. Еще раз поправляю волосы, собранные в простой пучок, разглаживаю подол сарафанчика и захожу на кухню.

— Доброе утро!

А он ничего себе так… Спортивный парень. Еще бы мне этого не заметить, он же стоит передо мной в одних коротких шортах, вся фигура на показ. Прямо молодой атлет. Загорелые широкие плечи, а ноги белые почему-то. Сдались же мне его ноги…

Уставился на меня и молчит, округлив глаза. Они все тут со странностями насчет женщин, это заметно. Неужели так редко их видят без охраны.

Легкое смущение у меня сменяется раздражительностью и даже чувством некоторого превосходства. Он мой ровесник или даже младше на пару лет. Парень не выглядит придирчивым и надменным, скорее наоборот — открытая, немного застенчивая улыбка, миловидное лицо обрамлено шапкой волнистых белых волос. А вдруг — это парик? Очень уж художественный беспорядок на голове нашего утреннего гостя.

Может, он местная модель и приехал прямо со съемок на пляже? Я бы легко в такое поверила. Рост и внешность позволяют ему сниматься для глянцевого журнала. Есть ли на Марионе такие издания? Я пока не видела ни одной книги, наверно, у них вся литература в электронном виде.

— Привет! Так и будем друг на друга глазеть?

— При-вет.

— Я — Соня, а ваше имя можно узнать, молодой человек?

— Да-а…

Я не выдержала и рассмеялась. Он такой чудной, когда смущается, и улыбка просто обворожительная. Отчего же он так растерялся, увидев меня… Да, Бог с ним, сразу ясно, что это простой, скромный парень, а не какой-нибудь нахал — буду вести себя с ним свободно. Пусть пока немного освоится, а я попрошу Рин меня накормить.

Что у нас сегодня на завтрак? Ммм… Фигурные бутерброды-канапе, молочный коктейль, опять фрукты и зелень — простите, с утра не хочется. А это каша? Каша! Желтая, крупчатая, напоминает пшено, только вкус нежно-сливочный. Объедение! У меня сегодня такой бодрый настрой и отменный аппетит.

— А вы уже завтракали, юноша?

Я нарочито выбрала слегка несмешливый тон, приятно видеть, как порозовели его щеки под загаром.

— Только сок. Я недавно вернулся с пробежки.

— А я с детства мечтала бегать по утрам, но все что-то мешало. Попробую начать здесь. Условия идеальные. А вот с тренажерами у меня не сложилось сразу. Наверно, я просто лентяйка и мотивировать себя не могу.

— Ты такая… красивая.

— Да и ты хорош, просто глаз не отвести.

— Правда? Я тебе нравлюсь? А я боялся, что ты и говорить со мной не захочешь.

«Вообще-то мог бы ко мне на «вы» обращаться, я ему не подружка. Тоже мне — наивная непосредственность!»

— Почему же не захочу? У меня такой злобный вид?

— Нет, ты прекрасна!

Мы рассмеялись оба, почти одновременно. Я, розовея, от обилия комплиментов, а он, видимо, за компанию со мной. И все же, какой милый парень! На Земле бы по такому обаятельному культуристу куча девчонок сходила с ума.

— Когда ты приехал? Лоута видел с утра?

— Мы разминулись, к тому же он ждал меня позже.

— А девушка?

— Какая девушка?

— Ну, ты спросил… я услышала случайно…

Ой! Кажется, я начинаю понимать и сама едва ли верю в свое предположение. Нет, этот симпатичный юноша не может быть сыном Шалока, просто нелепица какая-то. Парень выглядит едва ли младше меня.

— Назови, пожалуйста, свое имя.

— Гордас. Разве отец не говорил обо мне?

— Говорить-то говорил, но зачем было так безбожно врать! А сколько же тебе лет, милое дитя?

— Почти тринадцать.

— Прекра-асно! Лучше не бывает. А позволь узнать, в таком случае, сколько же лет твоему папочке?

— Недавно исполнилось тридцать.

— Ага! Это такая местная шуточка? Ты издеваешься надо мной?

— Зачем мне так поступать?

— Сколько же у вас дней в году?

— Восемьсот… А что, в Дейкос другой отсчет времени? Ты мне расскажешь, мия?

— Так. Давай сразу договоримся — ты зовешь меня Соней, ладно? Мне будет проще, а насчет ваших «титулов» разберемся позже… сынок. Это понятно?

— Хорошо… Соня.

И вот чего он радуется! Глаза блестят, улыбка до ушей. Теперь я и сама вижу, что он похож на Лоута, поначалу меня ввели в заблуждение светлые волосы и зрелая внешность. "Тринадцать лет!" Подумать только, каким великовозрастным дитем я обзавелась безо всяких хлопот. И оно мне надо?

— Вот что тебе так смешит, скажи?

— У тебя сливки размазаны по щеке, можно я уберу.

Не дожидаясь разрешения, Гордас наклонился ближе и провел пальцем по моему лицу, а потом вдруг облизал свой мизинец. Я немного растерялась от его действий. Это был довольно интимный жест, даже несколько бесцеремонный. А еще почему-то стало горячо в груди, и по ногам разлилась странная слабость.

У Гордаса выразительные темно-синие глаза, как предгрозовое небо или далекий космический простор… И губы… Четко очерченные, нижняя будто немного припухла. Новый вопрос парня вывел меня из состояния некоторой прострации:

— Хочешь сок? Почему ты больше ничего не ешь, я тебя чем-то расстроил, ты иначе меня представляла, да?

— Все в порядке, Гордас. Все хорошо. Я просто боялась, что придется с тобой нянчиться, а ты будешь плаксой.

— Я? Нет. Мужчины не должны плакать. Хотя и женщины тоже. Не должно быть таких причин.

— Совершенно с тобою согласна… малыш.

На душе у меня стало совсем легко. Вот оно как обернулось. Нет никакого угрюмого подростка, а есть интересный парень, с которым я запросто подружусь, сомнений нет.

— Почему ты зовешь меня малышом?

— А почему отец говорил о тебе, что ты мальчик?

— Так он прав — я же не девочка!

— Да, но ты уже взрослый дядька, ты меня выше и здоровее — ребенком тебя уж точно назвать нельзя. Я просто хочу понять, зачем Лоуту нужно было было выдумывать.

— Отец не солгал. Только вернувшись с Маракха, я буду считаться настоящим мужчиной.

— Удивительно! А если ты туда не поедешь, до старости будешь мальчишкой, да?

— Я сын солдата, Маракх ждет меня. Это неизбежно.

— Ну, понятно, преемственность поколений и все такое… И скоро ты уезжаешь на свои испытания?

— Когда начнется сезон ветров, через шесть десятков дней.

— Понятно! А сейчас у тебя каникулы? То есть отпуск перед службой в армии, я так понимаю.

— Наверно, так.

Он тряхнул своими белокурыми локонами, и я заметила среди них одну пепельную прядку.

— Волосы у тебя шикарные, конечно, любая девчонка бы позавидовала. Твои натуральные или тебя покрасили?

— Мои… Да, мои. Но их обрежут, когда я полностью потемнею. Это уже началось.

— Ага. Можно потрогать?

Он вел себя настолько естественно и непринужденно, казался таким доброжелательным, что я не могла не утолить любопытство, пропустив несколько его белых прядей сквозь пальцы.

— Мягкие, словно перышки. Жаль, что они изменят цвет. А почему такое происходит?

— Признак взросления. Пройдет время, и я снова стану белым, правда, до этого еще далеко.

— Какая странная у вас физиология… Или ты один имеешь особенность играть с цветом волос?

— Почему же один? На Марионе каждый мальчик рождается с белыми волосами, становится темноволосым мужчиной и ближе к преклонному возрасту вновь обзаводится серебристой шевелюрой.

— Обалдеть!

— Что означает это слово? Я хочу тебя понимать, твой модулятор языка хорошего качества?

— В смысле «модулятор», ты о чем?

— Обычно его размещают вот здесь, прячут под волосами. Ты позволишь мне посмотреть на твой?

Наконец-то я сообразила, что именно Гордас имел в виду и, повернувшись к нему спиной, сама начала нащупывать крохотную выпуклость у линии роста волос. Скоро к моему затылку прикоснулись теплые мужские пальцы.

— Его нужно заменить как можно скорее, модулятор едва держится и может в любой момент отказать.

Наверно, поэтому я не смогла прочеесть письмо от Ласкона.

— И что же делать?

— Я свяжусь с отцом, он привезет к ночи последнюю версию или можем с тобой прямо сейчас съездить в город и получить новый. Я сам его установлю.

— Давай лучше подождем Лоута. Хотя я не против покататься на летмобиле. Просто фантастика! Гордас, у нас же такого транспорта еще нет.

— Расскажи о своей планете! Я мало знаю про Дейкас. Только тот факт, что это соседняя звездная система, населенная разумными людьми.

Заболтавшись, мы не расслышали тоненький писк за дверями, хорошо, что Рин была начеку, она-то и приняла посылку из Эмпоцентра.

Я присела на корточки перед объемным свертком, погладила рукой плотную бархатистую ткань, в которую был упакован мой заказ. На глаза навернулись слезы.

— Знаешь, Гордас, я могу тебе даже показать кусочек моей родины. Только давай сначала отнесем его наверх. Да, стой же ты, подожди! Я тебе помогу, я знаю, какой он тяжелый, стой…

Посмеиваясь, Гордас легко взвалил рулон себе на плечо и побежал по ступенькам на второй этаж. Сильный парень, тренируется явно не зря! Я попросила у Рин нож и последовала за ним. Добравшись до моей комнаты, мы сообща разрезали и сдернули упаковку.

— Не разворачивай полностью, я окно открою, хочу, чтобы было светло-светло. Ой, душа замирает! На рисунке-то он красавец, а что я смогла воскресить в памяти, сейчас проверим. Гордас, помогай!

Ковер превзошел все мои самые яркие ожидания. Я не спорю — такой стиль не каждому покупателю придется по вкусу, найдутся и ехидные критики, но смелая идея моего лучшего эскиза была воплощена в совершенстве.

Это восхитительно — «умная машина» по модификации мыслей поняла и текстуру покрытия, и плотность узелков, и даже сам способ вязки. В результате получился настоящий "пиксельный" махровый ковер три метра в длину и два в ширину. Впрочем, есть ряд отличий от изделия, сотканного человеческими руками, но я не буду придираться.

Сейчас у наших ног лежала моя давняя фантазия — оригинальный ковер по старинной сибирской технологии. Алая роза на снегу, скованная объятьем мороза. И темно-зеленые листья ее напрасно никнут к длинному стеблю в поисках утешения и защиты. А каковы переходы цвета… От темно-бордового к розовому, от насыщенной зелени на прожилках листа до желтизны хрупких засыхающих кончиков.

У меня получилось. Я смогла. Я вернула себе хотя бы один цветок с моей дорогой Земли. Эта роза никогда не завянет, не рассыплется в прах.

— Гордас, ну, как тебе? Украсит он мою спальню?

— Мягкий. На нем можно спать, — с искренним восторгом ответил юноша.

— На нем можно все, что угодно. Эх, ты! Мягкий-то мягкий, но, оцени, как красив, — зачем-то настаивала я, положив ладонь на плечо новоявленного "сына".

— Красивая ты… — выдохнул Гордас, осторожно пожимая мои теплые пальцы.

— Спасибо, вы очень добры, молодой человек!

Немного смутившись, я медленно потянула свою руку назад, и Гордас горячо поцеловал тыльную сторону моей ладони, прежде чем отпустить. Такой уж он, видно, порывистый марионский парень. Но отчего так часто забилось сердце…