4.10 Теоретические аспекты охоты за привидениями
* 24 *
Утром Элоиза первым делом по приходу на работу позвонила настоятельнице монастыря Санта-Магдалена ди Маре, а также своей дальней родственнице Доменике Винченти, и попросилась приехать после обеда и поговорить о тайном и важном. Разрешение было получено, и Элоиза собралась сходить к его высокопреосвященству и отпроситься на вторую половину дня. Звонок из кардинальской приемной с просьбой зайти в самое ближайшее время застал ее как раз по дороге.
В приемной, кроме отца Варфоломея, обнаружился Марни. Элоиза все поняла.
— Шарль увидел, во что превратили зимний сад?
— Вроде того, ага, — кивнул Марни. — Кстати, с добрым утром. Вам удалось поспать?
— Вполне. Как там Марко?
— Спит в келье, его караулит пара монахов, — отец Варфоломей дописал что-то в файле, закрыл ноутбук и поднялся из-за стола. — Что, идемте на растерзание? — и подмигнул Элоизе.
— Нас ждут всех?
— Да, Шарлю доложили, что в ночном приключении помимо службы безопасности принимали участие мы с вами, — усмехнулся отец Варфоломей и открыл дверь в кабинет.
Все вошли, поздоровались с кардиналом и сели.
— Итак, дамы и господа, я очень хочу знать, что происходит ночью в моем доме, — на лице кардинала был живейший интерес.
Мужчины переглянулись. Элоиза уже хотела было начать рассказ, но Марни опередил ее.
— Шарль, в вашем доме ночью бродит привидение и изводит моего сотрудника Марко Массари. К счастью, госпожа де Шатийон смогла отвлечь это привидение и придумала, как спасти Марко. Мы вывели Марко и поместили его в освященных стенах, куда привидение за ним не пойдет. Вот, собственно, и все.
Кардинал осенил себя крестным знамением и глянул на отца Варфоломея.
— Это правда?
— Абсолютная. Я видел эту неупокоенную душу так же ясно, как сейчас вижу вас.
— И что дальше? Неупокоенная душа будет являться сюда снова и снова?
— Скорее всего да, она обладает упорством и чувствует родную кровь, — сказала Элоиза. — Она решила извести всю кровную родню, и ей это почти удалось. Я правильно понимаю, что Марко — последний?
— Да, госпожа де Шатийон, Марко — последний, — ответил Марни. — И я хочу его спасти.
— У вас уже есть идеи на этот счет?
— Да, ваше высокопреосвященство, — взяла инициативу в свои руки Элоиза. — Я как раз шла к вам по этому поводу, когда мне позвонил отец Варфоломей. Я хотела отпроситься у вас на вторую половину дня и съездить в монастырь Санта-Магдалена ди Маре, переговорить с тамошней настоятельницей. Она может подсказать решение нашей проблемы.
— Припоминаю, я что-то слышал об этой даме. Она, кроме того что настоятельница, ректор очень успешной школы для девочек, так?
— Совершенно верно, ваше преосвященство. Я сама в свое время окончила эту школу.
— Конечно же, поезжайте. Вы съездите сами или лучше, чтобы вас кто-то сопроводил?
— Моих сопровождающих не пустят внутрь, вы же понимаете. Если только они хотят полдня сидеть в приемной обители или в машине… но я думаю, у всех найдутся более интересные дела.
* 25 *
После обеда Элоиза поехала в Санта-Магдалена. «На воротах», то есть в привратницкой, сидела какая-то новая послушница, не знавшая ее в лицо, и попыталась ее не пропустить.
— Но я вас не знаю, госпожа, — глаза были большие-большие, женщине было страшновато возражать неизвестно кому, но она честно исполняла данную ей инструкцию.
— Клаудия, эта дама, если захочет, может отпереть замок, не касаясь его, а потом распылить тебя на молекулы и сказать, что так и было, — заявила вошедшая в привратницкую девочка-подросток.
— Анна, вообще-то меня можно было и предупредить! — возмутилась дежурная.
— Да ладно, зато вышло забавно, я от души посмеялась, — подмигнула Элоизе племянница, дочь Линни Анна. — Давай открывай, Прима ее ждет, и отправила меня встречать.
Клаудия отперла тяжелый засов, открыла двери, и Элоиза смогла заехать во двор монастыря.
— Но мне нужно как-то вас записать в книгу посетителей! — не сдавалась она.
— Элоиза де Шатийон. Давайте-ка, я сама лучше запишу, — Элоиза на самом деле написала.
— Ой, ну можно подумать, здесь не знают, что ты на самом деле должна была туда написать, — сделала гримаску Анна.
— Хватит уже воздух сотрясать, как считаю нужным — так и называюсь, ясно? Веди меня к Доменике, раз должна. По дороге можешь рассказать, как у тебя дела.
— Да надоело все. Я умру во цвете лет и не доживу до переводных экзаменов. И все преподаватели как с ума сошли — требуют и требуют! Ну вот скажи, где я до понедельника найду какую-нибудь малоизвестную картину для описания, которую не найти в интернете?
— А где ты должна ее искать? — удивилась Элоиза.
В её время указания по выполнению домашних заданий были предельно точными.
— А не знаю вообще. Наверное, в альбомах по искусству. Но их в библиотеке столько, что мне не осилить до следующего месяца. И в них все время кто-то роется, задали-то не только мне!
— Если хочешь, и если Доменика разрешит, можно поискать что-нибудь у нас. Наверное, в коллекции его высокопреосвященства д’Эпиналя есть что-нибудь эксклюзивное.
— То есть ты приглашаешь меня в гости? — Анна уставилась на Элоизу, как на те новые ворота. — Ой, хочу! Я посмотрю, как ты там живешь, и всем расскажу, а то все беспокоятся.
Под «всеми», естественно, понимался обширный клан Элоизиных родственников по линии матери.
— Повторяю для непонятливых — если Доменика разрешит.
— Доменика никогда никому ничего не разрешает, будто ты ее не знаешь!
— Но я как минимум с ней поговорю.
— Спасибо! Ура! Стоп, но ты же не ради меня приехала?
— Ты совершенно права, у меня есть кое-какие свои дела, мне нужна консультация Примы по тонкому вопросу, — усмехнулась Элоиза.
— О! По тонкому — это про То-Чего-На-Самом-Деле-Не-Бывает?
Таким образом, да еще с характерной интонацией, родственники обычно называли все то, что не вписывалось в рамки рационального мироустройства, но являлось заметной частью их жизни. Элоиза от души рассмеялась — от юной Анны она этой формулировки раньше не слышала.
— Вроде того. А ты от кого это выражение подцепила?
— А, вот что тебя удивило! От Терции, она у нас ведет анатомию в этом семестре, а в следующем будет вести введение в медицину.
Терцией в просторечии называлась внучка Доменики-настоятельницы и дочка Доменики-врача, тоже врач и тоже Доменика.
— И как успехи у Терции? Латынь пригодилась?
— Еще как! — глаза Анны засверкали.
Тем временем они пришли в приемную Доменики Примы.
— Ладно, я побежала. Расскажи потом, чем кончится ваш разговор про меня, хорошо?
— Хорошо.
* 26 *
В приемной Элоизу встретила сестра Агата, бессменный секретарь Доменики на протяжении последних лет так тридцати.
— Добрый день, сестра Агата, — Элоиза вежливо кивнула ей.
— Добрый день, Рафаэла. Проходи, тебя ждут, — для Агаты было безразлично, кого как зовут вне этих стен, она всех посетительниц именовала так, как привыкла в то время, когда они еще учились здесь в школе.
В собственно кабинете не было никого. Доменика обнаружилась в соседней комнате, солнечной и просторной, она восседала в кресле возле столика, на котором стоял кофейник, чашки и сладости. Элоиза сочла это добрым знаком — если бы Прима была не в духе, то как раз сидела бы за столом в кабинете.
— Добрый день, Доменика. Прости, что отрываю тебя от дел, но у меня на самом деле важный вопрос, в котором я не смогла разобраться сама.
— Глупости, Эла. Ты так редко навещаешь родственников, причем любых, что твое появление всегда сродни большому празднику! — доля иронии в высказывании была минимальной. — Садись, наливай себе кофе и рассказывай.
— О, кстати про родственников, пока я не забыла. Анна сказала, что ей задали описание редкой картины, и она никак не может найти эту самую картину. Я подумала, что в коллекции кардинала д’Эпиналя можно подобрать что-то подходящее. Если я ее в субботу заберу после занятий, а в воскресенье вечером доставлю обратно — ты не будешь возражать?
— С каких это пор ты занялась искусствоведением?
— Почему я? В приемной кардинала сидит весьма компетентный искусствовед, да и в отделе экспертизы экспонатов можно кого-нибудь найти. Конечно, в выходные не все будут во дворце, но отец Варфоломей будет обязательно. И я попрошу его проконсультировать Анну.
— А ночевать она где будет? — строго вопросила Доменика. — У тебя под дверью?
— Скажешь тоже! У меня в гостиной есть симпатичный диван.
— Может быть, переночует у Полины?
— А ты забыла, что Полина уехала к Валентину и вернется только к Анниным переводным экзаменам?
— Признаться, да. А Лианна?
— У нее спектакли и в субботу, и в воскресенье. Да ладно, что бы ребенку не побывать в гостях у тетки?
Доменика хищно прищурилась, внимательно посмотрела на Элоизу, помолчала…
— Хорошо, твоя взяла. Забирай ее на выходные. Ей и вправду полезно немного передохнуть и сменить обстановку.
— Спасибо! — Элоиза лучезарно улыбнулась, впрочем, скорее по привычке — семейные чары на Доменику естественным образом не действовали.
— А теперь рассказывай, что там у тебя, — проворчала Доменика.
— Расскажи, как охотиться на привидения?
— То есть? У тебя где-то завелось привидение и преследует тебя? Или это наши, семейные? — в глазах настоятельницы тут же появился исследовательский интерес.
— Нет, не у меня, не меня и не наши. Сейчас расскажу.
Элоиза рассказала историю Марко Массари и его семейства, Доменика внимательно слушала.
— И что ты хочешь сделать?
— Сохранить жизнь этому молодому человеку. Нет-нет, он для меня не значит абсолютно ничего, просто я случайно оказалась в нужном месте в нужное время и смогла его от нее изолировать. Но не держать же человека в монашеской келье или в церкви всю оставшуюся жизнь!
— Я поняла. Ты хочешь, чтобы она просто не преследовала мальчика, или чтобы развоплотилась совсем?
— Конечно, лучше, чтобы просто не преследовала, но если не получится, тогда развоплотить.
— Ты жалеешь привидения? — усмехнулась Доменика.
— Ты же понимаешь, что я знакома с несколькими. К тому же у этой была какая-то не слишком счастливая жизнь. Она, конечно, сама во многом виновата, ну да ладно.
— Хорошо, я тебя поняла. Давай смотреть, какие у нас есть варианты. Развоплотить не сложно, только энергозатратно. Но ты справишься, я думаю.
— Я никогда этого не делала.
— Ничего страшного, всё когда-то бывает в первый раз. Принцип я объясню. Кроме того, можно, например, поместить нашу даму в артефакт. Стеклянный шар с привидением… Твой мальчик оценит такую шутку?
— Не уверена, он изрядно напуган. Но я могу ему предложить такой вариант. Еще бы сделать так, чтобы она по команде выбиралась из шара, пугала врагов, а потом сама убиралась обратно, — хмыкнула Элоиза.
— Ну это разве что ты себе сувенир сделаешь, — хмыкнула Доменика. — Ладно, другие варианты. Даму можно отвлечь от объекта?
— Она упряма и, похоже, чует родную кровь.
— О! Кровь — это интересно. А если путем пары манипуляций что-нибудь изменить в его крови?
— Насколько это сложно?
— Достаточно. И не слишком быстро. Но постановка задачи интересная, я читала когда-то, в юности, что так делали, но никогда не пробовала сама.
— Нет, нам не подходит, бедняга Марко совсем с ума сойдет.
— Она контактирует с подобными себе сущностями?
— Не знаю.
— Может быть, ей просто компания нужна?
Элоиза задумалась.
— Да, это вариант. Придумать, чем ей можно заняться, чтобы не травить собственную семью? А у нас в доступе есть призраки мужского пола?
— У нас — только рыцарь Дамиан. Мне не кажется, что это хороший вариант, но…
— Да уж, — Элоиза наморщила нос.
Дамианом звали некоего рыцаря, который в давние времена взял в жены Беренгарию, даму из предков Доменики и Элоизы. Жили они долго и счастливо, но все же жена скончалась раньше мужа. Безутешный муж взял за правило ежедневно ходить на её могилу и проводить там в молитве много времени. В этом месте он и скончался, когда пришел его срок. Каково же было удивление служителей, приглядывавших за могилами, когда на следующую ночь после похорон Дамиана на плите с именем Беренгарии появился призрак ее безутешного супруга! Он стенал и молился, и так продолжалось каждую ночь по сей день. Поскольку Беренгарию похоронили на территории Санта-Магдалена, то его могли наблюдать и монахини, и послушницы, и ученицы школы, и светские преподаватели. Конечно же, в школьные годы Элоиза вместе с Линни и некоторыми другими подружками ходила ночью на кладбище — поглядеть на Дамиана. Тех, кто не ходил, считали трусихами и в приличное общество не принимали.
К сожалению или к счастью, душа Беренгарии упокоилась окончательно и бесповоротно, поэтому в своём посмертии Дамиан был одинок.
— Скажи, ты же в школе бегала на него посмотреть? — строго спросила Доменика.
— Естественно! — рассмеялась Элоиза. — Во-первых, этого делать было нельзя, во-вторых, было очень интересно, а в-третьих, это было что-то вроде детского испытания на прочность. Конечно же, мы ходили, с Линни, Мартой и Джованной. Забавно, я как раз только что про это вспоминала. И в отличие от Марии-Эстеллы, которая готова показываться только кровной родне и специалистам, он виден всем желающим.
— Вам удавалось разговаривать с ним? — это уже был вопрос не воспитательницы, но исследователя.
— Знаешь, да. Я вчера не сразу вспомнила, как именно нужно сосредоточиться, чтобы услышать, но мне это удалось.
— Отлично. Значит, ты сможешь установить с ним контакт.
— И рассказать о горестях безвинно пострадавшей Марии-Эстеллы?
— Вроде того.
— А если он не захочет покидать могилу Беренгарии?
— Вот тогда и подумаем.
— Хорошо, я согласна на эксперимент. Он по-прежнему появляется в полночь?
— Так говорят. Ты же понимаешь, я сама давно уже такими вещами не интересуюсь и по кладбищам ночью не бегаю, — усмехнулась Доменика.
— А раньше бегала? Или сразу родилась такая вот правильная? — прищурилась Элоиза.
— Когда мои исследовательские интересы лежали в этой плоскости — ходила и смотрела, и делала всё, что должно, — с достоинством ответила Доменика.