‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍12

СОФИЯ

— Я хочу, чтобы Марк вернулся, и я готова сделать все, чтобы это произошло, — в моем голосе звучит решимость.

Папа прятал от меня Марка больше недели. Если бы дядя Рустам не пришел сказать мне, что с ним все в порядке, я бы сошла с ума. Он попросил меня быть терпеливой и сказал, что папа постепенно смирился и начал привыкать к нему. Я даже не знаю, как это воспринимать, но мне надоело ждать.

Папа поднимает голову от своего рабочего стола. Он откидывается на спинку кресла и изучает меня. Смотрит так пристально и так долго, что мне приходится бороться с желанием отвести взгляд и выдать свои нервы. Я не разговаривала с ним, разве что накричала, с того самого дня, как он появился в хижине.

Мне больно, я злюсь и чувствую еще миллион других эмоций, и я ненавижу это. Мой отец всегда был моим героем, а я всегда была его доченькой. Он избаловал меня, я это понимаю. Не знаю, что делать с этими новыми эмоциями, что стоят между нами сейчас.

— Куда ушло время? — В замешательстве морщу лоб, пытаясь понять, о чем он спрашивает.

— Я не пони…

— Кажется, еще вчера мы привезли тебя домой из роддома. Клянусь, ты была самым прекрасным, что я когда-либо видел в своей жизни. Ты мгновенно завладела мои сердцем.

— Папа…

— Прости меня, принцесса.

На его лице столько печали, столько сожаления, что у меня щемит сердце. Я никогда не видела своего отца таким.

— За что?

— За то, как называл тебя. Я знаю, что тебе было больно. Когда я злюсь, то говорю всякую чушь, не подумав. Это не оправдание, это просто правда, и мне очень жаль.

Проглатываю эмоции, которые угрожают задушить меня, и обхожу стол, чтобы встать рядом с ним. Прислоняюсь к нему, позволяя ему поддержать меня, потому что чувствую слабость в ногах.

— Папа, мне нужно, чтобы ты отпустил его.

— Ты действительно любишь его?

Я делаю глубокий вдох и смотрю прямо на отца, потому что хочу, чтобы он увидел правду в моих глазах.

— Всем сердцем.

— Почему он похитил тебя?

— Ты его не спрашивал? — удивленно восклицаю.

— Не то чтобы мы с ним много разговаривали.

— Папа, пожалуйста, скажи мне, что ты не причинил ему вред, — испуганно шепчу я.

— Ничего такого, от чего он не оправится.

— О, Боже, папа, ты должен…

— С ним все будет в порядке. Он все понимает. Так скажи, почему он похитил тебя?

— Я не уверена, что это можно назвать похищением, я вроде как хотела пойти с ним, — эти слова вызывают у меня улыбку.

— Не сразу. Я видел записи с камер наблюдения. Черт возьми, он приковал тебя к рулю на заправке.

— Но папа…

— Не заступайся за него. Это было на территории местной банды. Ты хоть понимаешь, что пронеслось у меня в голове, когда я увидел эту запись?

— Я не знала этого, — неуверенно начинаю я. Это не оправдывает отца, но объясняет, почему он так бурно отреагировал.

— Ты должна рассказать мне о том, что случилось.

Я бы предпочла не говорить ему, но мне нужно, чтобы он понял, что Марк — хороший человек.

— Я заехала в тот вечер забрать Рому из клуба и заметила Марка с парнями в обществе девочек Рустама. И одна из них повисла на нем.

— И ты хочешь себе такого мужчину? Мужчину, который ищет легкую киску, когда у него есть хорошая женщина?

— Нет, и именно поэтому сначала я не пошла с ним добровольно. Но я неправильно все поняла. Он объяснил, что если бы я не уехала, то увидела бы, как он отстраняется от нее, — Боже, эти слова кажутся со стороны такими неубедительными.

— И ты веришь ему?

— Я полностью и безоговорочно верю ему.

— У тебя были свои планы на жизнь. Неужели ты действительно думаешь, что Марк может дать тебе ту жизнь, которую ты хочешь? — Спрашивает папа, поднимая очень хороший вопрос.

— Честно говоря, я не знаю, что произойдет, но это то, что я хочу выяснить. Пора тебе позволить мне повзрослеть.

— Ты еще очень молода.

— Я не намного моложе мамы, когда она встретила тебя, папа, — я обнимаю его за плечи. — Так ты отпустишь Марка?

— Если он причинит тебе боль, я убью его.

— Это значит да?! — Мои глаза загораются.

— Я уже отпустил его. Доктор подлечивает его сейчас. Поехали. Я отвезу тебя, — он поднимается с кресла.

— Спасибо, папочка! — прижимаюсь к отцу, чтобы обнять.

Он крепко обнимает меня в ответ. На мгновение я переношусь назад во времени. Тогда я действительно была папиной маленькой девочкой, и он обнимал меня, когда я плакала.

— Ты мое сердце, София. Ты и твой брат — лучшее в нашей жизни с мамой, но ты всегда была моим особым чудом. Марку лучше всегда заботиться о тебе. Если я узнаю, что он делает что-то, что может причинить тебе боль, я прикончу его. Твоих слез будет недостаточно, чтобы спасти его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я люблю тебя, папочка, — шепчу ему в плечо, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

— Я люблю тебя, принцесса.

Крепко обнимаю его, и он целует меня в лоб. Поворачиваюсь и бегу вприпрыжку к двери. Мне так не терпится увидеть Марка. Хотя умом понимаю, что все равно придется ждать отца у машины. Открываю дверь и уже собираюсь нестись на улицу, когда папин голос останавливает меня.

— Дочка! Я сказал ему и скажу тебе. Если он увезет тебя, это разобьет сердце твоей матери. Все, что разобьет ей сердце и опечалит ее, я уничтожу.

— Я люблю тебя, папочка, — повторяю со счастливой улыбкой и выбегаю из дома, но в душе закручивается страх. Я просто молюсь, чтобы Марк все еще хотел видеть меня после всего, через что мой отец заставил его пройти.

МАРК

— Черт! — с шумным вздохом откидываюсь на подушки, натягивая одеяло повыше.

Мне уже лучше, но все еще очень больно. Прошло два дня с тех пор, как меня избили на заправке. Какое-то время я держался, но в итоге Максим взял надо мной верх. Хотел бы сказать, что это потому, что я все еще исцелялся от предыдущих побоев, но правда в том, что я не уверен, что смог бы победить его, даже если бы был полностью здоров. Но я хотел бы попробовать однажды.

Я горд парой хороших ударов по Роме, но не могу отрицать, он тоже умеет работать кулаками.

Им троим пришлось помочь мне вернуться в машину и должен признать, Максим в чем-то был прав. Я никогда не забуду, как долго тянутся восемь минут и двадцать пять секунд. Хотя, честно говоря, думая о том, какому риску я подверг Софию, я бы и так никогда этого не забыл. Я был совершенно глуп.

Теперь я снова нахожусь в особняке, в комнате, которую мне выделили. Ко мне приходил врач и наложил швы. Также я получил еще одно строгое предупреждение от Максима, что мне лучше никогда не обижать Софию.

Он сказал мне, что ЕГО дочь скоро зайдет проведать меня, и ушел. Он сделал ударение на слове «его», и это было сказано в чисто его стиле, к которому я начинаю привыкать. На сколько я научился понимать его, тот факт, что он позволит ей прийти ко мне означает, что теперь София действительно МОЯ. По крайней мере, я так думаю.

От этой мысли кажется, что кровь по венам бежит быстрее и боль притупляется на мгновение. Но, черт возьми, мне нельзя выходить из этой комнаты, так что кто знает, что он запланировал дальше. Слышу, какой-то шум за дверью.

— Марк!

Моя голова резко поворачивается к двери, и я вижу Софию. Прошло уже десять дней с тех пор, как я видел ее в последний раз. Я знаю точно, потому что считал. И каждый день без нее я словно умираю внутри. Она намного красивее, чем я помню.

Ее волосы распущены и волнами падают на плечи. Она одета в белый свитер с напуском, который все еще обтягивает ее грудь, и джинсы, которые обтягивают ее задницу, как вторая кожа. Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел в своей жизни.

— Иди сюда, малышка, — требую я. Мой голос хрипл и полон эмоций. Такое чувство, что я почти не могу дышать. Я тосковал по ней, скучал так сильно, что боль была постоянной. Но Боже, теперь, когда я снова увидел ее, я понимаю, что боль от разлуки с ней была даже больше, чем я предполагал.

Она закрывает дверь, а когда снова поворачивается ко мне, то выглядит взволнованно и неуверенно. Делает один шаг, потом еще один, и когда она подходит ближе, я вижу слезы в ее глазах.

— Что он с тобой сделал? — шепчет она с грустью в голосе.

— Я в порядке. Иди же сюда и обними своего мужчину, — привстаю на кровати и распахиваю свои объятия для нее.

— О, детка, — шепчет она, присаживаясь на край и прижимаясь ко мне. Боль пронзает меня, когда она обнимает меня, но мне плевать. Так приятно, что она снова в моих объятиях. Я вдыхаю ее запах и крепко прижимаю к себе. Она отстраняется и смотрит на меня, нежно проводя рукой по щеке.

— Твое бедное прекрасное лицо, — плачет она.

Из меня вырывается смешок, и это тоже больно. Не ожидал, что и мое лицо болит, как черт.

— Детка, я не уверен, что мое лицо когда-нибудь было прекрасным.

— Все в тебе прекрасно.

Запускаю пальцы в ее волосы, глажу рукой по шее и плечам. Мне нужно прикоснуться к ней, поверить, что это реально, и она действительно здесь.

— Я убью своего папу!

— София, ты оставишь его в покое.

— Ни за что! Ты видел, что он сделал с тобой?

— Мне не надо было этого видеть, детка. Я был там, Но да, я мельком взглянул в зеркало после душа. Это не так плохо, как я ожидал.

— Не так плохо?!

— Успокойся, София. Я в порядке и, что более важно, ты наконец здесь, со мной.

— Ты… Ты все еще хочешь меня? После всего, через что ты прошел?

— София, после всего, через что я прошел, если у меня не будет тебя, я убью всех этих придурков.

— Это очень громкое заявление для того, кого пару дней назад пришлось затаскивать в мою машину, — смеется Максим, входя в дверь.

— Папа! Я не могу поверить в то, что ты сделал. Как ты мог так поступить с Марком? — она кричит, дергаясь в моих объятиях, и хотя это очень больно, я удерживаю ее, отказываясь отпускать.

— София, прекрати, — мой голос тверд, хотя я пытаюсь смягчить его достаточно, чтобы не разозлить ее.

— Прекратить? — по выражению ее лица я понимаю, что моя попытка быть помягче не сработала. Ее глаза метают молнии, когда она поворачивается ко мне.

— Твой отец имел полное право надрать мне задницу. Я не берег тебя, как должен был.

— Ты видел свое лицо? Потому что я видела, и мне страшно представить, что я найду, когда откину это одеяло и раздену тебя, — фыркает она.

— Этого не случится, София, — говорит ей Максим. Его голос смертельно серьезен. — Нет…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Этого не случится, пока он не наденет тебе кольцо на палец, — заканчивает он мысль.

— Что? Что еще за условия такие? — визжит София, и если бы у меня не стучало в висках и я бы не хотел побыть наедине со своей девочкой, я бы с удовольствием понаблюдал, как они выносят друг другу мозг.

— Это тебя не касается, София. Это только между мной и Марком, — Максим встает в позу, скрещивая руки на груди.

— Ты говоришь о моей жизни и, в частности, о моей сексуальной жизни с моим парнем, папа! Это касается и меня!

— Если ты хочешь, чтобы твой мужчина остался жив, ты позволишь мне жить в мире грез, где ты все еще девственница, невинная и желающая смотреть мультики, — рычит на нее Максим.

— Я… Но… Папа, ты дал мне свое благословение на отношения с Марком. Как ты думаешь, что мы будем делать? Мы оба взрослые!

— Не для меня, — пожимает он плечами. Его глаза при этом не отрываются от моего лица, поэтому я изо всех сил стараюсь скрыть улыбку, но это не так просто.

— Ты говоришь на полном серьезе? — фыркает моя девочка, как она это часто делает в спорах со мной. — И что же по-твоему мы будем делать вместе в постели?

— Пока вы не поженитесь, ничего. До свадьбы ты вообще не окажешься в его постели. Это окончательно.

— Ты не можешь ставить мне ультиматум о том, когда я буду заниматься сексом со своим парнем. Не могу поверить! Разве тебе мало того, что ты держал его взаперти и чуть не убил?

— О, София не драматизируй! Он в порядке. По-моему, я был очень гостеприимен, — отмахивается он от нее.

— Гостеприимен? Ты издеваешься? Или ты думаешь, это слово означает, что ты не отрезал кому-то часть тела? — София расходится не на шутку. — Я люблю тебя, но больше не собираюсь мириться с этим, папа. Марк — мой мужчина, и если я захочу заниматься с ним сексом каждый день или дважды в день, то я буду. То, что мы делаем вместе, касается только двоих. И ни один из них не ты.

— Марк, — он снова переводит взгляд на меня.

— Да, Максим.

— Так что ты собираешься делать?

Черт. Это очередной его тест или урок или что там еще.

— София, оставь нас с твоим отцом наедине на несколько минут.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной тоже!

— Малышка, просто сделай это.

— Ни фига я так не сделаю! Я не позволю ему подтолкнуть нас к браку. Это просто безумие! Мы будем заниматься сексом в любое время, когда захотим, и он ничего не сможет с этим поделать!

— София, детка, я люблю тебя, но если ты будешь продолжать в том же духе, меня убьют. Позволь мне и твоему отцу поговорить наедине.

— Я… Ты любишь меня? — Она замирает.

— Господи, неужели ты думаешь, что мужчина выдержит такую порку от твоего отца, а потом переживет разборку с твоими родственниками просто забавы ради?

Она кусает губы и скрещивает руки на груди в точно таком же жесте, как ее отец. Это сулит мне неприятности в будущем, потому что, очевидно она такая же упрямая, как и Максим. Я качаю головой, потому что даже этого недостаточно, чтобы заставить меня уйти. Я никогда не покину ее.

— Мы еще не закончили говорить об этом, — ее голос звучит мягче, а глаза смотрят на меня с нежностью и теплотой. За один такой взгляд любимой женщины и умереть не жалко.

— Хорошо, детка.

— Я люблю тебя, Марк.

— Я знаю, детка.

— Правильный ответ — я тоже тебя люблю, — бормочет она, отворачиваясь от меня и направляясь к двери, где стоит ее отец.

— Я тоже тебя люблю, — кричу ей в догонку.

Она оборачивается, ее губы растягиваются в улыбке, в которой я теряюсь. Не знаю, как долго мы смотрим друг на друга, но Максим прочищает горло и нарушает транс.

Прежде чем выйти из комнаты, София внимательно смотрит на отца.

— Я тоже люблю тебя, папа. Но ты бываешь просто невыносим.

— Твоя мать любит это повторять.

— Она — мудрая женщина!

— Конечно, она же вышла за меня! — Довольно улыбается он. А София? Похоже, она пытается подписать мне смертный приговор.

— Так по поводу свадьбы, папа, я не собираюсь следовать твоим дурацким правилам…

— София, ты хочешь, чтобы меня убили? — рявкаю я.

И что она делает в ответ? Она смеется.

— Ладно, ладно. Я ухожу. Какие же вы, мужчины, странные.

Она посылает мне воздушный поцелуй и уходит, оставляя меня с ее отцом.

Некоторое время мы оба молчим. Я не знаю, почему молчит он, ведь ясно о чем пойдет речь. Ну а я, я просто жду.

— Ты женишься на ней, — наконец говорит он.

— Определенно.

— И ты не будешь заниматься сексом с моей дочерью до свадьбы. Она хорошая девушка, а не какая-то там…

Я качаю головой в недоумении, но улыбаюсь, потому что он начинает мне нравиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Свадьба должна состояться очень скоро, — парирую я. — Так скоро, как, например, завтра.

— Свадьба через месяц.

— Что? Нет, так не пойдет.

— Ладно. Три недели. Мне просто нужно убедиться, что ты сможешь сдержать свое слово.

— София права. Ты и правда невыносим.

— Да, я знаю. О, и еще, если я когда-нибудь увижу тебя с другой женщиной, я сверну тебе шею. Не позволю, чтобы ты причинил боль моей дочери.

— София — та еще штучка. Ты действительно думаешь, что у меня будут силы на кого-то еще?

— Она вся в меня, — хвастается он.

— Я пытаюсь игнорировать этот факт, — безуспешно прячу улыбку.

— Итак, мы договорились?

— А разве у меня есть выбор?

— Не-а.

— Я так и думал. И, чтоб ты знал, я могу поклясться тебе, для меня никогда не будет существовать другой женщины, кроме Софии.

— Рад это слышать. И, Марк, эта дверь должна оставаться открытой, пока София здесь, — добавляет он, поворачиваясь, чтобы выйти.

Да чтоб его…