Глава 16

Пока мама спит, готовлю нехитрый ужин и выбираю, в чём буду сегодня отрываться.

Ничего особенного не хочу надевать. Скорее, простое и удобное. Чтобы и снимать легче, и потерять не жалко.

Ухохатываясь, иду в душ.

К половине девятого почти готова.

Мама возится на кухне, гремит кастрюлями.

— Маргоша, ты никак влюбилась? — выходит, вытирая руки полотенцем и опираясь на дверной косяк.

— Откуда такие выводы? — фыркаю, десятый раз перекидывая длинную чёлку на правую сторону и снова возвращая её на левую.

— У зеркала слишком долго возишься, словно на свидание собираешься, — пожимает плечами она. — И глаза подозрительно блестят.

Да, мам, ты не представляешь, насколько я вся сейчас блестю. Внутренне.

Подхожу и обнимаю её, кладу подбородок на плечо.

— Да разве ж это плохо?

— Кто сказал, что плохо? — она похлопывает меня по спине. — Влюбляйся, пока молодая. Жизнь пролетит, не заметишь. Будет хоть что в старости вспомнить. Только предохраняйся.

— Мам, блин, — хохочу, краснея.

Замечательная у меня мама. Самая лучшая. И всё понимающая.

А ещё ни разу не ханжа.

Мы с ней ещё лет шесть назад договорились — сексом заниматься можно и нужно, но только после восемнадцати, и с тем, к кому действительно неровно дышишь. Поэтому она мне доверяет.

И пока я её доверие полностью оправдываю.

— Маргош, меня в четверг не будет. Катюша с мужем на дачу пригласили. Так что с суток поеду сразу к ней, а в пятницу сразу на работу. Не скучай тут без меня, — подмигивает она.

— Конечно, мамуль, отдыхай, — целую её в тёплую родную щёку и достаю вибрирующий в рюкзачке телефон.

“Готова? Не опаздывай. Иначе накажу“.

Ничего себе заявочки.

Хмыкаю.

— Чей это телефон? — мама недоумённо вскидывает брови, кивает на дорогой гаджет.

— А, это? — смеюсь. — Парня одного косорукого. Представляешь, разбил мой телефон. Пришлось отжать у него этот. Ой, мам, да шучу я! Он мне действительно телефон разбил и отдал свой, пока мой в ремонте. Потом поменяемся обратно.

— Уж не тот ли это косорукий, который сейчас тебе эсэмэски написывает? — подмигивает мама. — Кто-то местный? Я его знаю?

— Нет, мам, не знаешь, — качаю головой, пряча телефон обратно в рюкзак. — Он приезжий. Но очень классный.

Внутри всё невольно сжимается от воспоминаний о медвежьей классности.

— То, что он щедрый, я уже вижу, — улыбается. — А классный — это добрый, надёжный? Или просто красавчик?

Пожимаю плечами.

Гром добрый? Ха! Тролль гадский.

Надёжный? Ну, может. Не проверяла.

Красавчик? Однозначно.

— Он прикольный. И с ним весело.

Точно-точно, заскучать мне с ним не светит.

Возвращаюсь к зеркалу и перекидываю чёлку на правую сторону, прикрывая покрасневшие щёки. Да, так будет лучше. Однозначно.

— Понятно. А он здесь надолго? В гости приехал? Давно вы с ним знакомы?

— Даже не знаю, как тебе ответить, — пожимаю плечами. — Познакомились ещё в прошлом году. Но потом его в армию забрали. Недавно дембельнулся. А надолго ли? Понятия не имею. Вроде как на неделю. Потом обратно в свой Питер укатит.

— А ты?

Задумываюсь.

— Не знаю, мам. Жизнь покажет. Он мне нравится. Если захочет дальше встречаться, тогда и будем разбираться. А если нет…

Всё же немного кривлю душой.

Где-то внутри я уже считаю Громеля своим. Но навязываться не буду. Мне с ним хорошо здесь и сейчас. А если свалит после гонок, туда ему и дорога.

— Ни за кем в жизни не бегала и бегать не собираюсь. Даже если очень хочется, — игриво подмигиваю и кидаю взгляд на настенные часы. — Ой, всё, мамуль, я побежала.

Подхватываю рюкзачок, перекидываю волосы вперёд, прикрывая ими грудь, посылаю маме воздушный поцелуй и выскакиваю на площадку.

Перевожу дух, а дальше спускаюсь неспешным шагом.

Чего это я бегу?

Пусть поволнуется, подождёт. Мужикам это полезно. А командирам всяким — так тем более.

А то ишь, наказывальщик нашёлся. Я сама его накажу! Мало не покажется.

На улицу выхожу с непроницаемым выражением лица, прохожу мимо отдыхающих на лавочке вечных бабулек. Здороваюсь и, остановившись, некоторое время болтаю о погоде, здоровье и куда-то растущих ценах.

В груди, животе и ниже всё уже горит и полыхает под пристальным взглядом темноглазого красавца на синем байке, ждущего меня на углу дома. Но я ещё минуты три выслушиваю жалобы на давление, жару и ЖКХ, изредка кидая на него короткие взгляды из-под ресниц.

В голове то и дело вспыхивают картинки, как и чем меня сегодня накажут за задержку, и меня начинает понемногу потряхивать.

Наконец, прощаюсь и неспешно иду к ждуну.

Чем ближе, тем медленнее.

Наблюдаю за всё выше приподнимающимися бровями Грома.

— Привет, — усмехаюсь. — Заждался?

— Не очень-то ты торопилась, — он демонстрирует часы, а сам, не отрываясь, смотрит на мою грудь.

— Я просто долго думала, что надеть, — поправляю волосы, откидывая их назад и открывая полный доступ к обзору.

Зверёк мой пушистый нервно вздрагивает.

Да, там есть на что посмотреть.

Я подготовилась.

Тонкий топ, едва прикрывающий округлости и совершенно не скрывающий торчащие соски, а сверху полупрозрачная блузка. И короткая широкая юбка. На ногах полукеды. А, ну ещё трусы-ниточки. Но их не видно.

Провокация?

Однозначно.

Не только же ему надо мной издеваться. Вот и пускай помаринуется в собственных слюнях. А я сначала оторвусь на Пятаке, а уже потом подумаю, чем займусь сегодня с этим медведем.

— Охрененно выглядишь, — хрипит он, судорожно сглотнув.

Ну естественно. На то и расчёт был.

— Только ты это… мармеладка… прикрылась бы. Не довезу ведь.

— Куда ты денешься с подводной лодки?

Весело подмигиваю, сажусь сзади, полностью прилипая к его спине, и прижимаюсь голыми ногами к напряжённым бёдрам.

— Да охренеть… — спина моего мишки мелко подрагивает. Представляю, что сейчас творится впереди. М-м…

— Поехали, троллище, — похлопываю его по плечу, — пока бедные бабушки глаза не сломали.

Громель кидает тяжёлый взгляд на скамейку, выдыхает, и мы наконец отъезжаем.

Едем в сторону Пятака, но, не доезжая, сворачиваем.

— Здесь нет короткой дороги, — приподнявшись, говорю ему в ухо и потираюсь грудью между лопаток.

Громель быстро разворачивается, прихватывает мои губы своими.

— Знаю.

Байк въезжает в какие-то гаражи, несколько раз петляет по узким проулкам и тормозит в тупике у высокого бетонного забора.

— Ну и зачем мы здесь? — невинно хлопаю глазками, не спеша слезать. — Хочешь показать мне местный пищекомбинат? Так центральные ворота не здесь.

Я всё понимаю.

Разливающееся по мужскому телу напряжение отдаёт такой вибрацией, что ещё немного — и рванёт. Но помогать ему не намерена.

Хотя похотливая самка во мне уже призывно скулит, требуя скорейшего удовлетворения своих низменных потребностей.

Но не здесь же? Не в гаражах?

В конце концов, я себя не на помойке нашла.

— Мармеладка, зря ты это затеяла, — Громушка соскакивает с байка, следом стаскивает меня и припечатывает к стене крайнего гаража. Поднимает мои руки над головой, фиксируя. — Я теперь до ночи буду со стояком ходить.

Вжимается внизу, подтверждая собственные слова. Обжигает дыханием мои губы.

— Что будем с этим делать? — сверкает глазами.

По телу проходит горячая волна.

— Терпеть? — выстанываю, подначивая, а сама уже подставляюсь под колючие поцелуи, обнимаю ногой его бедро и недвусмысленно трусь о него всем телом.

Его рука тут же ныряет под юбку.

Пока губы выписывают на шее влажные узоры, пальцы отодвигают тонкую кромку трусиков и ныряют вглубь.

М-м…

Выгибаюсь навстречу.

Не знаю, как с ним, а со мной точно надо что-то делать. Очень-очень конкретное “что-то“.

— Терпеть не вариант, — горячо шепчет Громель мне в шею, двигая пальцами внутри. — Ещё предложения?

Вместо ответа невнятно стону и подаюсь вперёд.

Меня уже колотит от желания. Плевать на гаражи, антисанитарию, и то, что сюда в любой момент может приехать какой-нибудь автолюбитель.

— Руки отпусти, — бормочу пересохшими губами и тут же получаю свободу.

Не глядя тянусь в ширинке, расстёгиваю молнию, ныряю рукой в образовавшийся карман.

Марк вздрагивает, с шиканьем втягивает в себя воздух, когда моя рука накрывает возбуждённую плоть, а пальцы сжимаются вокруг ствола.

— Хорошая идея, — шипит. — Но временная. Суррогат.

Сам ты суррогат!

— Предложи что-то получше, — безостановочно двигаюсь навстречу его пальцам и сжимаю его сильнее. — Сеновал, например. Или помойку.

Он внезапно хмыкает и закрывает мне рот поцелуем.

Движения языка повторяют то, что вытворяет со мной его рука.

Перестаю неумело мучить его достоинство, постепенно перестраиваясь.

И вот мы уже всё делаем в одном темпе.

Быстрее. Быстрее. Быстрее…

Может и суррогат, но меня от него ведёт нереально.

Кровь густеет и обжигает кожу сквозь вены, в ушах шумит, в голове вспыхивают фейерверки.

Становится так жарко, что нечем дышать.

Вздрагиваю всем телом от мощнейшей вспышки удовольствия и медленно оседаю, откинувшись затылком на кирпичную стену.

— А вот падать к моим ногам не надо, — Гром перехватывает меня за талию, продолжая уже не так глубоко вгонять пальцы.

— Не дождёшься, — выдыхаю, медленно выплывая из нирваны.

— Уже дождался, — хмыкает он. Подхватывает меня, сажая на бёдра и придавливая к стене своим телом. — Держись крепче.

Покорно обхватываю его за шею.

Пусть покомандует. Временно. Заслужил.