Глава 15

— Вечером заеду за тобой, — мой личный кошмар, ничуть не задумываясь о вездесущих соседях, прижимает меня к подъездной двери.

Целует так, что в голове мутится и кровь моментально вскипает.

— Гром, блин! Люди на работу уже идут, — фыркаю, уворачиваясь от его жадных лапищ и языка.

— Опять с памятью проблемы? — хмыкает он, ничуть не смутившись, и переключается на шею. Вылизывает меня с какой-то маниакальной тщательностью. — Как меня зовут, мармеладка?

— Гром? — язвительно цежу, вздёргивая брови, и едва не стону.

Баранище… Думал, в сказку попал? Обойдётся. Знаю я его слабое местечко.

Засунув руки под футболку, веду ногтями вдоль кромки его ремня.

— Ответ неверный, — шипит Громель, коротко вздрагивая и втягивая воздух сквозь зубы.

Ага, нравится? Я же говорила, что тоже так умею. Игра-ать…

— Ниже ладошку, — он прихватывает мочку уха, играет с ней, как кошка с бантиком, поглощает мои губы.

Выгибаюсь от удовольствия, а после выполняю запрос.

М-м-м…

Ненасытный какой.

И я вместе с ним.

Бли-ин…

Да я вообще дурная. Сейчас как выйдет кто-нибудь, и будет нам весело.

— Гром, хватит уже… — ловлю последнюю мысль и пытаюсь его отпихнуть.

Впрочем, не очень-то стараюсь, со всей страстью продолжая отвечать на поцелуй и подставляясь под пальцы, которые сжимают и прокручивают мой сосок прямо через майку и бюстик.

М-да… Ещё пара минут таких прощаний, и я его заволоку домой. Разбудил во мне какую-то похотливую зверюгу. Как остановиться?

— Мама скоро со смены придёт, — применяю тяжёлую артиллерию. И к себе, и к нему.

— Мама — это хорошо, — бормочет Громель, не останавливаясь. Дышит рвано. — Мама — это авторитет.

— Вот и познакомитесь.

Прямо над ухом срабатывает домофон.

Едва успеваю оттолкнуть перевозбуждённого медведя, одёрнуть почему-то уже задранную майку и прошмыгнуть за спиной выходящего из подъезда мужика.

— Вечером жду здесь, — слышу в спину. — Будешь долги отдавать.

— Сначала телефон мой верни, — кричу на весь подъезд и бегу вверх, игнорируя лифт.

Внутри всё сладко сжимается, стоит только представить, каким образом он теперь будет требовать с меня долги.

Баранина! Кобель похотливый! Извращуга!

И меня за одну ночь извратил. Я уже почти готова вернуться, вывалить на него весь запас обсценной лексики, и отдавать долги, пока всё внизу не сотрётся.

С ума сойти. Кто бы мне раньше сказал, какая развратная и охочая до секса дамочка живёт где-то внутри меня, ни в жизнь бы не поверила.

Достаю ключи и быстро ныряю в квартиру. Нужно срочно поставить вещи стирать. И помыться.

Подлетаю к зеркалу.

Мама дорогая, это я в таком виде через весь город ехала?

Губы зацелованы и опухли, глаза блестят так, что ослепнуть можно, в волосах вороны свили гнездо. И вообще вся красная, взгляд дурной. С дыханием тоже явные проблемы.

За километр видно, чем всю ночь занималась.

Дорвалась, блин.

Хорошо, что ещё шесть утра, народа на улице почти не было.

Залетаю в ванную, скидываю с себя всё, запихиваю в машинку и ставлю быструю стирку. Потом набираю воду и ныряю, сразу погружаясь с головой, смывая с себя головокружительный запах секса.

О боже…

Нужно подумать о чём-то другом. Иначе я рехнусь.

Как он там сказал? Что у него здесь есть девушка?

Солдафон. Не мог нормально предложить встречаться? Всё у него через одно место.

И трусы жалко. Первый раз надела.

Вспомнив, как искали их вдвоём с Громелем, когда уже рассвело, как перерыли весь сеновал, расхохоталась, чуть не нахлебавшись пенной воды.

Ладно, будет лошадям плата за постой.

Ополоснувшись и смыв с себя всю пыль и сенную труху, сушу волосы, вешаю бельё и отправляюсь спать.

Скоро придёт мама.

А вечером… Вечером, мама, твою развратную дочь ждёт вторая серия взрослой жизни. Очень-очень взрослой жизни.

М-м…

Не думать. Не думать.

Долго верчусь в кровати, не могу уснуть. Вопреки всем усилиям перебираю в голове всё, что произошло. Тело проснулось и больше не хочет засыпать, поэтому с трудом давлю в себе сладкое возбуждение.

И чего некоторые девчонки по секрету рассказывали про ужасный “первый раз“? Дурочки. Не понимают своего счастья. Или просто им не попался Гром.

В груди просыпается какая-то гадкая жаба. Душит меня, заставляет злобно рычать и скрипеть зубами.

Сжимаю кулаки.

Перетопчутся. Никакого им Грома. Своего пусть ищут. А этот мой!

Хотя нет. Такого они точно не найдут. Звероподобную секс-машину с замашками извращенца.

Хохочу в подушку и замолкаю, услышав, как открывается входная дверь.

Ой.

Поворачиваюсь на другой бок, накрываюсь почти с головой. Маме меня видеть в таком виде необязательно. Эдак её кондрашка хватит. Кого она вырастила? Маньячку озабоченную.

Пока она чем-то шумит на кухне, усиленно притворяюсь спящей и совершенно неожиданно засыпаю.

Снится мне такая непотребщина, что я не сразу врубаюсь в действительность.

С трудом открываю глаза.

Телефон вибрирует на беззвучном на соседней подушке.

Незнакомый номер.

Кому это я понадобилась?

— Алло…

— Привет, это я. На Пятак идёшь? — слышу на том конце голос Милки.

С чьего это номера она звонит?..

— Иду. А… — озабоченно хмурюсь и сажусь, но она не даёт договорить.

— Тогда в девять у “Сладкоежки“. Я буду с Лерой. Помнишь её?

О как! Лерка приехала. Чокнутая на всю голову двоюродная сестра подруги. Помню ли я её? Да она три года назад так отрывалась, что я до сих пор испытываю за неё испанский стыд. Надеюсь, к восемнадцати эта полоумная хоть чуть повзрослела.

— Помню. А что, она в гости приехала? Одна или с тёткой?

Крёстную Милки тоже помню. Современная, адекватная женщина. Приехала тогда за Леркой и долго смеялась над приключениями дочери.

— Да, приехали, — тараторит Милка. Передай там…

— Кому передать? — туплю, а потом до меня доходит. — А, о'кей, поняла.

— Давай, — сбрасывает она.

— Так… — бормочу, открывая чат с медвежатиной. — Значит, к Милке прибыла служба спасения. Класс!

Быстро пишу, чтобы передал своему дружку, что Милка сегодня придёт на Пятак.

“Жди меня у дома. Я за тобой заеду“, — тут же отвечает этот недоделанный командир.

Вот указчик!

“Сначала телефон верни!“ — строчу.

“Как только все долги соберу, так сразу“, — отвечает он, а я гневно поджимаю губы.

Сейчас как закачаю все соцсети, да как оставлю его гаджет себе! Будет тогда знать, как командовать.

Убираю телефон под подушку и сладко потягиваюсь. Тело до сих пор поёт от всего, что познало ночью.

Громила мой тот ещё затейник.

Зарываюсь под одеяло и вспоминаю…

…Не успеваю я прийти в себя от “космического путешествия“, как Гром переворачивает меня, словно куклу, подхватывает под зад и сажает на себя.

— Поскачешь на мне, лошадка? — шепчет, перекидывая мои безвольные и до сих пор спелёнутые бюстиком руки себе через голову.

В мозгах всё плывёт, поэтому я тупо утыкаюсь ему носом в плечо и ничего не отвечаю.

Что он там несёт? Пофиг. Мне так хорошо-о… Кровь гудит в венах, в ушах мелодичный перезвон, внизу живота мягкие сокращения.

— Не спи, мармеладка, замёрзнешь, — борзота эта таёжная болтает без передыха, а сам уже пристраивает свой аппарат между моих ног и давит на бёдра, заставляя опуститься.

О-ох!..

Какой же он большой… И какая я больная…

Внутри всё горит.

Издаю невнятный стон.

— Ну же, зажигалка, — подначивает громыхайло, приподнимая и опуская меня. Направляет. Задаёт амплитуду и темп. — Теперь сама.

Оторвавшись от плеча, поднимаю голову, вижу его довольный, плывущий взгляд и вонзаю в шею ногти, с удовольствием слушая, как он шипит.

Качаюсь, повторяя то, что показывал мне этот учитель года.

— Я тебе сейчас покажу, как на меня обзываться, — усмехаюсь, прищурившись. — Должок с тебя, троллятина.

— Ты опять за своё? — он хмыкает, с утробным рычанием проходясь по моей шее горячим влажным языком и впиваясь железной хваткой в филей. — Накажу.

С силой нажимает на бёдра, опуская меня до упора, и я вскрикиваю, откидывая голову назад.

Насквозь. Сейчас он меня пронзит насквозь и выйдет через горло.

От этой мысли завожусь ещё сильнее.

М-м…

Хочу его попробовать.

Жадно облизываюсь, с каждым мерным толчком ощущая нарастающую пульсацию.

— Да чтоб тебя… — внезапно хрипло рыкает Громель.

Впивается в мой рот, сосёт язык и ускоряет темп.

Скребу его плечи, перехватываю контроль, впиваюсь в его нижнюю губу зубами.

Да… да… вот так… ещё… сильнее…

Извиваюсь, теряя себя от полыхающего жара, громко стону и вздрагиваю всем телом.

— Ещё пару раз, мармеладка, — сипло выдыхает мой любовник, несдержанно толкаясь внутрь.

Я уже не воспринимаю его слова. Мне так хорошо-хорошо, что пофиг на всех.

Громко рыкнув, Марк прижимает меня к себе, резко дёргается и замирает.

Жадно глотаем воздух, цепляясь друг за друга.

— Костик, конечно, мудак, — рычит мне в ухо. — Такого кайфа лишил год назад. Но прав, козлина — ты та ещё зажигалка.

— Год назад? — усмехаюсь, вдыхая его запах и слизывая с плеча солёную капельку пота. Веду языком к шее. Я же тоже так умею. — Год назад я бы тебе не дала. Если только по наглой морде.

— Дала бы, — хмыкает уверенно и наглаживает мою пятую точку, довольно рычит, одобряя мои действия. — Я умею уговаривать.

Вот гадёныш!

Прав же. Дала бы. Особенно зная теперь, как это бывает.

…Под одеялом жарко, тело скручивает от воспоминаний, внизу всё сладко и томительно ёкает.

— Гадёныш, — повторяю, скидывая одеяло, и сжимаю ноги. — Какую взбесившуюся самку собаки ты во мне разбудил? И как мне теперь с этим жить?