Глава 14

— Питьевой воды нет. Этой можно только помыться, — Громель возвращается с пластмассовой бутылкой, протягивает её мне. — В сторожку не пошёл. Твой сосед храпит как кабан. Да и вряд ли у него есть что-то, кроме огненной воды.

Он усмехается.

Смешно ему. Обхохочешься.

Конечно, для него это очередное приключение. Любимый троллинг в действии. Правда, теперь действия относятся к категории восемнадцать плюс. Точнее, двадцать плюс.

А я тут лежу перед ним голая. Как героиня какого-то дешёвого романа. В волосах сено, в голове чёрт-те что.

Вот же медведь. Угораздило же меня в него вляпаться. Когда только успела? По факту мы с ним едва знакомы. Встреча в прошлом году в Питере не считается. Хотя и тогда я ещё долго не могла его забыть.

Въелся мне под кожу. Бесит!

Сажусь, прикрываясь руками и подтягивая к себе ноги.

Потому что нечего на меня пялиться. Уставился, как голодный на кусок бифштекса.

— Отвернись, пожалуйста, — хриплю, не поднимая головы.

В ответ слышу странный хмык.

Бутылка ложится рядом. Гром опускается передо мной на корточки, притягивает к себе за плечи.

— Не силён я в психологии. Ну да разберёмся, — бормочет тихо. — Марго, посмотри на меня.

Мотаю головой.

— В чём проблема?

Молча пожимаю плечами.

То ли шок не отпустил, то ли что-то непонятное происходит внутри. Ворочается, словно хищный зверь в груди, требует выпустить его наружу. Порвать всех. Ну или кого-то конкретно.

Идиотка.

Это же надо было — повелась на приезжего парня. Он тут до выходных, а потом свалит. Стоило оно всё того? Где мои мозги были? Плавились в эйфории?

— На меня. Посмотри. Быстро, — рыкает Громель, слегка меня тряхнув.

Хотя это только ему кажется, что слегка — у меня от этой тряски зубы клацают, а от приказного тона внутри что-то с хрустом ломается. Будто барьер какой-то самовозведённый падает.

Вонзаюсь прищуренным взглядом в тёмные глаза и пихаю этого полудурочного в грудь.

— Нечего на меня орать! — взвизгиваю. — В армию вали командовать!

— Я там уже был. Только вернулся, — хмыкает он, поднимая руки.

Встаёт, делает шаг назад.

— Вот и вали обратно, — рычу, сжимая кулаки. — Нашёлся мне тут прапор!

— Ефрейтор.

— Да мне похрен! — взвизгиваю на ультразвуке. — Командир хренов! Медвежатина в погонах!

Командовать он вздумал! Тоже мне, исполнительную девочку нашёл.

Смотри на него. Повернись сюда. Скажи “да“…

Может, ещё встать по стойке смирно и честь отдать? Хотя нет, честь я ему только что отдала.

Что, теперь считает, что я буду маршировать строевым шагом и плясать под его дудку?

Он меня ни с кем не перепутал?

Я ему не игрушка! И не солдатня!

Перетопчется.

Вскакиваю как есть, хватаю бутылку и ухожу в самый дальний угол сеновала. Сквозь щели в стенах пробивается тусклый свет, и у меня есть возможность рассмотреть, куда иду.

Сено колет подошву. Да и пофиг!

Присев на корточки, поливаю себя холодной водой.

Даже если смотрит, пусть глаза сломает.

Ефрейтор, подумать только! Свалился на мою голову! Солдафон.

Вода кончается слишком быстро.

Бросаю бутылку на пол, хотя хочется зашвырнуть ему в дубовую башку, и иду одеваться.

Только сейчас замечаю, что медведь этот неотёсанный всё-таки отвернулся. Стоит, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку.

Вы только поглядите, какой понятливый. Пока не двинула, нихрена не понял.

Пыхчу, выискивая в сене свою одежду. Шуршу, сначала склонившись, а потом наплевав на всё и встав на четвереньки.

Что он у меня там ещё не видел?

Деревенская романтика, блин.

Как там девчонки в универе с придыханием про сдачу своих бастионов рассказывали? Свечи, лепестки роз, красивая обстановка, вино, лиричная музыка?..

Ха!

Я про себя так уж точно ничего не расскажу. Ночь, ржание лошадей, старый сарай, пыльное сено и долгие поиски трусов… Вот она — моя настоящая взрослая жизнь во всей красе.

Да уж, вошла в неё с ноги.

Да где эти шмотки?! Расшвырял по всему сараю.

Зло перекидываю охапки сена, закидываю подальше найденную футболку Грома и наконец нахожу почти всё.

Майка, джинсы, кеды… Даже бюстгальтер есть.

А трусы?

Блин, они такого размера, что их и при свете дня с трудом можно обнаружить. А тут ночь и сеновал.

Пипец. Как в воду с ними глядела.

Встаю, оглядываю растерянным взглядом темноту.

— Помочь? — вонзается прямо в ухо.

Вздрогнув, оборачиваюсь.

— До дома доволочь, — фыркаю в наглую рожу.

— Что потеряла? — Гром подтягивает меня к себе, зарывается носом в волосы, дышит шумно.

Что, всё-таки насмотрелся на меня с тыла?

Стою, замерев. Он-то в штанах, а я, как была, голая!

— Гром, отвали, — шиплю, упираясь в каменную грудь, всем телом ощущая нарастающую между нами вибрацию.

Самое ужасное сейчас не то, что он снова ко мне лезет, а то, что мне это опять нравится.

Я — нимфоманка? Мне мало?

И ему тоже мало?

Вжимается мне в живот тем самым, чем только что мучил, мягко трётся, целует висок, скулу, переключается на ухо, шерудит руками по голой спине и тому, что ниже. Гладит, сжимает, имитируя известные всему миру движения.

Жадно хватаю ртом воздух.

Бли-ин, я точно нимфоманка.

Иначе почему глажу его плечи, подставляю шею, выцеловываю татуху на его груди, слизываю капельки пота в ямочке между ключиц?

Идиотский организм благодарно отзывается и требует продолжения.

Лучше бы с мозгами так дружил, как с гормонами.

— Как думаешь, можно ещё разочек? — кобель мой похотливый спрашивает, а сам уже мягко укладывает меня обратно на сено. — Я ещё не всё распробовал. Слишком вкусно.

Бормочет какой-то бред гастрономический, где и как хочет меня попробовать, наглаживает во всех местах, нацеловывает грудь и живот.

Хочу ему что-нибудь ответить. Что-то гадкое, колкое, но только хватаю ртом тёплый пыльный воздух, выгибаюсь навстречу и громко стону.

— Думаю, можно, — решает за нас двоих этот кусок командира и резко меня переворачивает.

Я только пискнуть успеваю и взмахнуть руками, как оказываюсь лежащей на животе.

— А вот теперь можно и поиграть, — Гром нависает надо мной, вытягивает вперёд руки и связывает их над моей головой чем-то мягким и не очень удобным.

Поднимаю голову.

Бюстгальтер?

У этого человека нет ничего святого.

— Если я его испорчу, купишь десять таких, — пыхчу.

— Хоть сто, — усмехается он. — Не шевелись.

Слышу звук расстёгиваемой молнии и тихое шуршание одежды.

Секунда, и голый Громель нависает сверху, раздвигает шире мои ноги.

— Глаза завязывать пока не буду, всё равно ни черта не видно, — шепчет возбуждённо в ухо, трётся внизу своим аппаратом. — Да и хватит тебе на сегодня впечатлений.

От его слов становится смешно.

— Это квест такой? — фыркаю и тут же тихо охаю, когда он начинает выцеловывать мне спину.

Боже…

Никогда не думала, что между лопаток у женщин есть эрогенная зона. Да ещё какая!

Тяжело дышу, приподнимаясь на руках.

— Не двигайся, — Марк кладёт ладонь чуть выше лопаток, возвращая меня обратно. Спускается ниже, сжимает и налаживает мою пятую точку.

— Эй, ты что делаешь? — дёргаюсь всем телом, ощущая его прикосновения не совсем там, где надо.

— Тихо. Тихо-тихо. Я ничего не делаю. Просто глажу. Приятно?

Приятно, хоть и странно. Но не хватит ли мне на сегодня странностей? Да и вообще!..

— Если ты сейчас же не уберёшь оттуда свои пальцы, я вырву тебе кадык, — безуспешно выворачиваюсь из-под его руки.

— О'кей, — рука между половинок исчезает, но сразу же появляется ниже, ненавязчиво наглаживает круговыми движениями уже известную им точку.

Задохнувшись от ощущений, подаюсь назад и сама становлюсь на колени.

Громель всё так же придавливает мои плечи к сену, поэтому поза у меня сейчас более чем провокационная.

— Голову не поднимать, — следует команда.

Он отпускает плечи, становится сзади, сдавливая мои бёдра руками и безошибочно прижимаясь к входу.

Если бы меня сейчас не трясло от желания, я бы ему за эти приказы голову отгрызла.

Впрочем, отгрызу позже. Как самка богомола.

— Если будет дискомфортно, скажешь, — выдыхает он сквозь зубы и быстро плавно входит.

Шикнув, подаюсь вперёд.

— Больно?

— Жжётся, — признаюсь.

— Сейчас пройдёт, — он уверенно, но плавно движется, и действительно через несколько секунд всё проходит.

Мне сравнить не с чем, если только с первым разом, но кажется, сейчас он входит гораздо глубже. И ощущения от этого совсем другие. Словно он задевает внутри другие точки, ранее незадействованные.

— Как ты, мармеладка? — спрашивает, тяжело дыша.

— Нормально, — выдыхаю.

Сено колет щёку, и я подкладываю под него ладони.

— Это плохо, — неожиданно заявляет Гром. — Должно быть отлично.

Движения ускоряются, и я уже не думаю ни о сене, ни о позе. Плавно двигаюсь навстречу, не всегда попадая в темп.

— Спокойно, милая, — хмыкает он. — Сейчас будет тебе небо в алмазах.

Не понимаю, о чём он говорит. А через секунду понимаю…

— Ай! — взвизгиваю, дёргаясь в сторону, когда его палец всё-таки попадает туда, куда стремился несколько минут назад. — Убери руку! Я тебя убью!

— Расслабься, — шепчет он, не давая мне сбежать.

Надавливает пальцем внутрь, одновременно подаваясь вперёд, и… мир мгновенно взрывается.

Меня колотит так, что пропадают все звуки. Перед глазами сверкает, тело куда-то летит, изо рта вырываются странные бессвязные вопли и стоны.

Скребу ногтями сено, почти не ощущая, как Марк, не сдерживаясь, вколачивается в меня. Для меня сейчас вообще почти ничего нет.

Только звёзды, космос и небо в алмазах.