Глава 13
Его слова обжигают сильнее любых прикосновений.
Замираю, ощущая, как под внимательным, почти чёрным взглядом рушатся последние остатки моей привычной уверенности.
Всё внутри тянется к нему. Пугающе безрассудно.
И сердце… оно колотится так, что, кажется, его удары слышны даже лошадям где-то в загоне.
Ещё немного, и я действительно скажу это проклятое “да“.
Но вместе с желанием внутри появляется страх. Страх сделать шаг, после которого уже невозможно будет отступить. Потому что это уже будет не игра, не поддразнивания и не обмен колкостями.
Всё будет по-настоящему.
Под горячим тёмным взглядом Громеля становится жарко и одновременно тревожно. Он впервые не троллит меня. Просто ждёт.
Сильный, красивый. Уверенный в себе.
И почему-то во мне.
От последней мысли пугаюсь ещё сильнее.
Наверное, все мои размышления и эмоции слишком явно отражаются на лице, потому что медведь мой, уже вплотную прижимающийся своим орудием внизу, вдруг медленно отстраняется, распутывает мои руки и убирает майку в сторону.
— Ладно, мармеладка, я понял. Ты ещё не созрела для настолько близких отношений. Трусишка. Нужно начинать с чего-то совсем простого.
Сглатываю и отворачиваюсь, прикрываю глаза ладонью.
Меня начинает не по-детски потряхивать. Я ведь знаю теорию, отлично знаю. Но она не идёт ни в какое сравнение с практикой.
Блин, как просто мужикам, а? Даже решаться не надо. Вжик — и мальчик стал мужчиной. Приятно, хорошо и никаких сомнений. А каково девушкам? Особенно впервые?
Нет, им нас не понять.
Вот сейчас встанет, оденется и свалит в ночь, оставив меня здесь один на один со своими тараканами.
И я очень даже его понимаю.
Кому интересно разгребать завалы в женских мозгах?
Вот поэтому парням проще встречаться с кем-то опытным, раскрепощённым, а не возиться с бестолковыми наивняшками. Тем более когда этим наивняшкам уже двадцать, а они в интимных отношениях ни в зуб ногой.
Ну что ж поделать, если спать с кем попало я не хотела, а того самого, с кем голову потеряю, ещё не встретила?
Громель, вопреки моим выводам, не спешит ни одеваться, ни даже слезать с меня.
Мягко гладит шершавыми пальцами скулу, убирает мою ладонь с лица, ведёт по ней губами, обдавая жарким дыханием, а потом кладёт себе на шею.
Целует меня. Очень нежно, ласково. Завлекающе-отвлекающе.
Крепко зажмуриваюсь, мысленно следуя за его губами и руками.
Так приятно. Хорошо. Сладко.
— Чем загрузилась, м? — беззлобно усмехается. — Готовишь план побега? Как выкарабкаться из лап хищника? М, зайчишка? Побежишь или останешься?
Помимо воли становится смешно.
Фыркаю, прижимаясь к нему сильнее.
Не побегу я никуда.
Мне нравится этот лапоть громоподобный. И внешне, и по характеру.
Так почему бы не пойти до конца?
Хватит уже сомневаться и морально готовиться. Потому что это бесполезно. К такому никогда не будешь готов, как ни старайся.
Тянусь за поцелуем, молча давая ему ответ.
Не вижу, но чувствую, как Громель довольно улыбается.
И больше не ждёт.
Жадно меня целует, спускается рукой по ключице, проводит по груди, слегка её сжимая и задевая сосок, скользит ниже.
Тихо стону ему в губы, обвиваю руками плечи и увлекаюсь процессом настолько, что постепенно забываю о своих переживаниях.
Подаюсь навстречу аккуратным ласкам, глажу тёплую кожу, слегка царапая её ногтями.
Внутри снова появляется и растёт что-то острое, горячее, такое нужное.
Издаю несдержанный стон, когда Марк, скользнув губами по подбородку, прокладывает дорожку из поцелуев вниз, свободной рукой поглаживая мою ногу от колена и выше.
Мне жарко от его поцелуев, от этого неспешного скольжения пальцев.
И хочется большего.
— Ма-а-арк, — выдыхаю, выгибаясь от едва ощутимо щекочущих поцелуев, когда он спускается к животу.
Царапаю его плечи, цепляюсь пальцами за короткие волосы.
— Угу, — довольно усмехается он, немного прикусив кожу на боку. — Вспоминаешь моё имя? Отлично.
Он отстраняется, садится между моих ног. Большие ладони ложатся на колени, раздвигая их шире, скользят по внутренней стороне, отчего я дрожу всё сильнее.
Дышу часто-часто, не совсем понимая, что он задумал, и вскрикиваю, когда он неожиданно склоняется. Внизу всё обжигает от быстрых и жадных прикосновений его губ, плавного, но настойчивого скольжения языка, от того, как он шумно дышит и рычит, обдаёт меня внизу жарким воздухом.
Резко дёргаюсь, беспорядочно двигая руками, хватаюсь то за его волосы, то за пучки сена, не понимая, что делать, чего хочу больше. Оттолкнуть? Прижать?
— Марк, Марк… — бормочу сбивчиво.
Это невыносимо — терпеть настолько сладкую муку.
Это так… так… м-м…
— Скажешь “да“, мармеладка? — доносится сквозь шум в ушах. — Да, нет, не сейчас?
Спрашивает и не даёт ответить. Целует, целует, целует внизу, гладит, скользит пальцами…
А я горю.
Меня плавит и выжигает изнутри. Хочется ещё, ещё…
— М-м-м… — подаюсь бёдрами навстречу и вскрикиваю от лавиной накрывшей огненной волны, разлетевшейся осколками и остро впившейся в каждую клеточку тела.
— Да, мармеладка? Да?
Что… что он спрашивает?
— Скажи “да“.
— Да…
Меня так трясёт, что я даже не соображаю, что отвечаю и почему внезапно становится тяжело.
Большое тело накрывает меня всю, ладони обхватывают голову. Марк закрывает мой рот поцелуем, сразу же углубляя его, и быстро толкается вперёд.
Мозг плывёт непонятно где. И вдруг среди жара и наслаждения появляется острая, разрывающая боль.
Обжигающая вспышка выбивает из лёгких весь воздух. Внизу живота вспыхивает огонь.
Хочу вскрикнуть, оттолкнуть Громеля, но только невнятно стону, упираясь в его плечи и елозя пятками по сену.
— Тихо-тихо, — шепчет он, отрываясь от губ и зацеловывая щёки. — Уже всё. Всё…
Не всё… Не всё…
— Хватит… — всхлипываю, пытаясь вдохнуть и пихая его ладонями.
Меня распирает изнутри. Больно и… так странно много. Его много во мне.
В теории я знаю много. Но какой смысл от неё сейчас, если из головы всё вылетело?
Хочу выбраться, но Марк не даёт. Держит крепко. Я словно муха в паутине, опутанная его руками.
— Расслабься… — шепчет в ухо, жадно и быстро целуя. — Выдохни и посмотри на меня.
Нет, нет… Не хочу…
Внутри всё дрожит, лёгкие горят от недостатка кислорода.
— Марго! Смотри на меня! — слышу настолько командный рык, что тут же распахиваю глаза, встречаясь с искрящимся, немного шальным взглядом.
Пронзает меня им. Со всех сторон пронзает.
— Молодец. А теперь выдох. И вдох. Простой вдох. Давай вместе со мной. Раз, два, три… — снова командует он, выдыхая мне в губы горячий воздух.
Выпускаю воздух сквозь зубы и глубоко вдыхаю.
— Вот так, — он пальцем стирает скатившуюся по виску слезинку. — Молодец. Умница. Теперь ещё… Легче?
— Нет…
— Понятно. А так?
Он медленно выходит и снова скользит вперёд, выбивая из меня мучительный стон.
Ещё и ещё.
— Как ты? Пришла в себя? — гладит меня, ведёт ладонями по волосам, плечам и… не останавливается.
— Больно…
— Хм. Прекратить? — притормаживает, замирая.
— Да…
Нахожусь в каком-то шоке. Не совсем понимаю, что происходит, не до конца осознаю саму себя.
— Просто полежим, пока пройдёт? — вопреки словам, он снова мягко скользит внутрь.
Судорожно втягиваю воздух, впиваясь ногтями в его плечи.
— Нет, — мотаю головой.
Не хочу ничего.
Но Гром воспринимает мои слова по-своему. Довольно улыбается, целует и снова начинает двигаться. Медленно, плавно, глубоко.
Шепчет что-то в ухо. Какую-то ласковую ерунду.
И меня отпускает.
Ощущение наполненности больше не кажется чужеродным. Мне снова становится приятно, даже очень.
Внутри будто что-то перестраивается, меняется.
Словно Марк раз за разом задевает во мне что-то такое особенное, отчего внизу живота загораются жаркие нетерпеливые искры.
В голове пусто, по крови бежит острый, колючий ток. Дыхание срывается, изо рта вырывается тихий стон.
— Вот и умничка, — слышу над ухом довольный рык.
Движения становятся резче, глубже, настойчивее, и я уже ни о чём не думаю. Только о странной пульсирующей точке, которая с каждым движением отзывается во мне всё ощутимее, ярче, острее… и в какой-то момент взрывается ослепительной вспышкой.
Громко вскрикиваю, выгибаясь дугой, цепляясь онемевшими пальцами за жёсткие плечи и падая, падая в бездну, где нет ничего и никого. Только безумно сладкая, невыносимая нега.
Ещё несколько движений, и Марк утробно рычит, вздрагивая. Что-то тёплое капает мне на живот, но я едва ли это понимаю, ловя отголоски только что пережитого.
— Ты как? В порядке? — Гром жадно целует меня в губы и откатывается в сторону, притягивая меня к себе. — Что чувствуешь? Больно, хорошо, приятно, кайфово?
Нечего не могу ответить. Лежу на его груди, обнимая одной рукой и слушая быстрые гулкие удары постепенно успокаивающегося мужского сердца.
Ощущаю себя тряпичной куклой. Безвольной и бескаркасной.
Больно или хорошо?
Хорошо. Очень. И уже совсем не больно. Только странно. Словно не хватает чего-то.
Сжимаю бёдра.
Они почему-то липкие. Противные.
— Кровь, — неожиданно произношу вслух. — Там же кровь, да?..
Голос сиплый и надтреснутый. Словно не мой.
— Чёрт. Забыл. Подожди, я воду принесу, — подрывается Марк, быстро натягивает джоггеры и выходит.
Скручиваюсь в комочек, обнимаю себя руками и неожиданно дрожу.