Глава 21

В себя прихожу на руках у Громеля. Сидит в стоге сена всё такой же голый, обнимает меня, слегка прихватывая мои губы своими.

— Привет. Очнулась?

Голос мягкий-мягкий, мурлыкающий, глаза довольно светятся.

Кайфанул и расслабился?

А заодно и память отшибло?

Подтягиваюсь, обняв его за шею. Внимательно рассматриваю лицо. Запоминаю. Чтобы потом не забыть, кого ненавидеть.

— Пошли к ребятам, — говорю так спокойно и даже немного отстранённо, что у него удивлённо приподнимаются брови.

— Погоди, — хмурится. — Сначала объясни, что за хрень ты творила?..

— Нечего тут объяснять, — перебиваю. — Обычный ПМС.

Ну да, ты же так объяснил моё поведение. Почему нет?

В тёмных глазах отражается недоумение и недоверие.

Не так-то просто мне будет озвучить своё решение. Но я справлюсь.

— Пошли, Марк, — царапаю пальцами затылок, нежно касаюсь его губ.

Специально называю его по имени, кайфую от глубокого, жаркого поцелуя. Ещё можно. Совсем чуть-чуть.

Громель расслабляется и больше ничего не спрашивает. Снова лапает меня везде. Заводится. И я завожусь.

— Тормози, — пока не поздно, хлопаю его по плечам, выковыриваюсь из наглых лапищ и встаю. — Нам действительно пора.

— Куда пора? — взгляд Грома плывёт. Он снова готов на подвиги. — Плевать на всех. Пошалим ещё, мармеладка?

— Нет, не пошалим, — отсекаю. — Я сказала хватит.

Натянув мокрый топ, оглядываюсь в поисках трусов. Игнорирую жаркие взгляды.

Внутри всё горит, но мне нужно собраться.

Всё, всё, хватит.

— Марк, ты опять зашвырнул мои трусы непонятно куда? — натягиваю на лицо весёлую улыбку и всплёскиваю руками. — Признайся, у тебя сговор с лошадьми? Поставляешь им женские трусы за полцены?

— Вообще, мы работаем по договору, — подхватывается он. Тоже озирается, шарит руками по сену. — Семьдесят на тридцать. Но только если это твои трусы. Никаких других они не принимают.

Ага, смешно. Наверное.

Прикусываю губу, последний раз рассматривая его спину.

Широкие, плавно сужающиеся к талии плечи, образующие мощный, завораживающий треугольник.

Перекатывающиеся под смуглой кожей мышцы, когда он шевелит лопатками.

И руки… крепкие, жилистые, которые могут одновременно и властно удерживать, и невесомо скользить вдоль позвоночника, заставляя задыхаться от мурашек…

Нет, нужно прекращать думать об этом.

— Ладно, не ищи. Гони свою футболку и пошли, — беспечно машу рукой, весело щурясь.

— Я тебе новые куплю, — он натягивает джоггеры, пока я отжимаю и надеваю его футболку. Ткань холодит кожу. Ничего, перетерплю. Не сахарная.

— Не надо. Ерунда всё это.

Всё. Это. Ерунда.

Иду к дороге.

— Подожди, — он догоняет меня, перехватывает за талию, притягивает к себе.

Всматривается в глаза.

Что-то ищет? Не найдёт.

Я умею играть не хуже него.

— Ты чего такая странная? — хмурится. — Дуешься? Опять на что-то обиделась?

— На что? — наигранно всплёскиваю руками. — Тебе кажется. Всё нормально. Мне, кстати, понравилось наше небольшое приключение. Когда-нибудь повторим.

Ага, в следующей жизни.

Отступаю, легонько толкая его ладонью в грудь.

— Не загоняйся, громила, — подмигиваю, игнорируя болезненные толчки сердца. — Это была просто игра. Тебе же нравится играть?

Конечно, нравится. Мне тоже.

Ты поиграл со мной. Лера поиграла с тобой. Теперь моя очередь.

Выходим на накатанную дорогу, бредём вдоль пологого берега.

— Мармеладка, подожди, я заберу берцы, — Гром подходит к кромке воды.

Пока он обувается, смотрю на ребят. Большинство уже разъехались, остальные тоже понемногу собираются.

Стас загасил мангал, укладывает его в переносной чемоданчик. Кажется, он ехал один. Его Юлька уже вторую неделю где-то на море с родителями отдыхает.

Значит, решено.

— Марк, я за вещами, — указываю в сторону обрыва.

— Давай принесу, — дёргается он, вскидывая на меня свой чернющий взгляд.

Всё-таки что-то подозревает?

— Не надо, я сама.

Быстренько убегаю.

Одеваюсь с космической скоростью.

Милкины вещи лежат рядом. Но ни подруги, ни Чеботарёва я не вижу.

Оставляю её одежду, как есть. Чтобы потом не искала.

Подхожу к нашему пледу, забираю рюкзак. Милкин рюкзачок кладу рядом с байком Захара. Всё с ней кристально ясно. Как и со мной. Но буду надеяться, что ей повезёт больше.

Достаю телефон, удаляю симку и сбрасываю данные. Кладу чужой гаджет на байк хозяина.

Ну вот, почти всё.

Стас уже завёл двигатель, собирается уезжать.

Отлично. Нужно уматывать, пока не поздно. Отрезать хвосты без объяснений. Так непонятней. А потому больнее. Если вообще можно хоть немножко сделать больно толстокожему тугодумному громиле.

Машу Стасу рукой, подхожу.

— Ты уезжаешь? Можно мне с тобой?

Он удивлённо вскидывает русые брови.

— Так ты, вроде, с Громом?

— Кто тебе сказал? — усмехаюсь. — Мы с ним сами по себе. Он отдельно, я отдельно.

— Может, сначала ему об этом скажешь? — кивает мне за спину.

Оглядываюсь.

Блин, не успела.

Ладно, не ушла по-английски, уйду по-русски.

— О, Марк, а я тебя не заметила, — восклицаю наигранно воодушевлённо. — Я твою футболку на байк положила. Спасибо, что одолжил.

Громель хмурит свои чёрные брови. Руки в карманах, глаза прищурены.

— Так, я не понял. Ты куда собралась? — рыкает, напряжённо поигрывая плечами.

Я бы, конечно, отреагировала и взорвалась. В другой раз. Но не сейчас.

— Я домой, — весело хмыкаю. — Куда ж ещё? Меня Стас подвезёт. Пока. Удачи на гонках, Питеру привет.

Подмигиваю.

— Стоп, — он дёргается вперёд так быстро, что я не успеваю отпрыгнуть. Хватает меня за руку. Сжимает, нависая сверху. — Это что за выкрутасы опять?

В глазах полыхает гнев, грудная клетка нервно вздрагивает.

Ах, ты ещё и злишься? Вообще-то злиться должна я. Но не дождёшься.

— А разве не понятно? — выкручиваю руку. — Я придумала ерунду, и сама на неё обиделась. Я же идиотка с заскоками. А ты не держишь слово.

— Какое слово? Ты опять начинаешь?

Теперь я ещё и начинаю. Как легко обвинить другого.

— Я ничего не начинаю. Я заканчиваю. Желание помнишь? Нет? Ну вспоминай, — не сдержавшись, толкаю его в плечо. — Стас, поехали.

Быстро сажусь, обхватываю парня за талию.

Так больно внутри.

Странно.

Пусто и одновременно больно. Разве так бывает?

— Ты никуда не поедешь, — рычит Громель, жёстко перехватывая меня за талию и стаскивая с байка.

— Тебя не спросила! — рявкаю.

Всё-таки выбесил. Хотела же по-хорошему. Нет, не понимает.

— Отвали от меня, теперь понял?! — выдыхаю сквозь зубы, вырываясь. — Ты своё получил. Хватит. Дальше без меня.

— Что получил? — рычит он. — Что происходит в твоей голове, женщина?!

— В моей ничего не происходит. Она же с заскоками! — непонятно как умудряюсь выкрутиться. Резко отпрыгиваю, выставляю руку ладонью вперёд. — Ты вообще границ не видишь? Я. Не хочу. Быть. С тобой. Игра окончена.

Снова сажусь на байк, но Стас не едет. Оборачивается, вопросительно кивает Громелю.

Тот пару секунд медлит, а потом крепко сжимает кулаки, запихивает их в карманы, резко разворачивается и уходит.

— Итальянские страсти, — качает головой Стас, выруливая на дорогу.

Никак не комментирую.

У меня вообще всю дорогу никаких слов нет. Единственное желание — не расплакаться, не показать свою слабость. Потому что не заслужил!

Оглянувшись в какой-то момент, замечаю следующий за нами байк.

Вот кусок баранины!

Чего едет за нами?

Помириться хочет? Прощения попросить? Неужели дошло? Не верю собственным домыслам. Быть того не может. Это же тугодум. И кобель, получивший девочку на пару вечеров. Ненавижу!

Возле дома быстро соскакиваю с байка, машу рукой Стасу и убегаю к подъезду.

Ещё не хватало, чтобы этот гад подзаборный догнал меня.

Оглядываюсь у двери и вижу, как Громель, подъехав к Стасу, о чём-то с ним говорит и кивает в мою сторону.

Даже отсюда чувствую его злой, жалящий взгляд.

На хрен иди, тролль. Просрал ты своё счастье. Добро пожаловать в ад.

Всё, больше не буду думать о тебе. Никогда.

Спокойно захожу в подъезд и поднимаюсь на свой этаж.

Открыв дверь, на цыпочках проскальзываю в ванную.

Маме утром снова на работу, поэтому стараюсь не шуметь. Быстро принимаю душ, смывая с себя все неприятности сегодняшнего вечера и впитавшийся под кожу запах одного гулящего гамадрила.

Мозг переполнен информацией, в крови бушует ненависть, и я ворочаюсь в кровати до самого утра, засыпая, только когда мама начинает собираться на работу. А просыпаюсь далеко за полдень.

Долго копаюсь в ящиках, нахожу старый мамин телефон, вставляю симку, загружаю контакты и приложения.

С бешено колотящимся сердцем открываю переписку.

Это же надо, ничего не написал.

Какой послушный мальчик.

Блокирую его номер.

А моим телефоном… Да пусть подавится. Починит и Лерке подарит. Или выкинет.

Набираю Милку, спрашиваю, как дела, что вчера у неё было.

Она что-то мямлит про то, как каталась с Захаром.

Делаю вид, что верю.

— А у тебя как дела? — спрашивает она, переводя тему.

Ну-у…