Глава 23

Танцуем под тяжёлые биты, но меня то и дело тянет обернуться на стоянку, откуда доносятся порыкивающие звуки моторов железных коней.

Запрещаю себе.

Нет, не дождётся моего внимания.

Потому что не умеет вовремя отсекать всяких прилипал.

Даже Чеботарёв психанул, а до этого толстокожего так и не дошло. Потому что ему пофиг. Для него всё игра.

— Марго, — дёргает за рукав Кристина, кричит в ухо, — тебя Ярик искал.

Ярик?

— Зачем?

— Не знаю. Маринке дозвонился, говорит, ты трубку не берёшь.

Вытаскиваю из рюкзачка телефон, действительно вижу пропущенный от бывшего одноклассника.

Лерку искал?

Оглядываюсь.

Так вон она. Танцует с каким-то парнем. Лярва гулящая.

Киваю Кристине, отхожу подальше от динамиков, набираю Яру.

— Марго, будь другом, подойди к киоскам, — хрипит он без предисловий.

Странный какой-то.

Душат его там, что ли?

— Не поняла. Зачем? — всматриваюсь в освещённые киоски, но ни драки, ни вообще какой-то особой движухи не вижу.

— Дело есть. Давай быстрей.

Яр скидывает, а я несусь галопом.

Что сегодня за вечер такой? Сумасшедший.

И чего ему от меня надо? Снова с Леркой свести? А больше ничего? Сами пусть разбираются со своей жизнью. Я и в своей-то разобраться не могу.

Подлетаю к первому киоску, но Ярослава не нахожу.

В растерянности оглядываюсь и не замечаю, как из-за угла высовывается рука.

Кто-то дёргает меня так резко, что у меня земля из-под ног уходит. Только успеваю вдохнуть, как влетаю в чью-то грудь.

— Мармеладка, это что за игнор? — раздаётся в ухо тихий, но страшный рык.

Поднимаю голову, и меня словно током бьёт, настолько тёмный и тяжёлый взгляд у Грома.

Злой как собака. И прижимает меня к себе так, что в глазах мутится.

А этому-то что от меня надо? Ах, вот значит какое дело у Ярика? На посылках у медведей теперь бегает? Ну попадётся он мне! Голыми руками придушу.

— А ну быстро отпустил меня! Ты вообще нормальный?! — вскидываюсь, упираясь ладонями в железобетонную грудь. — Где Ярик? Как ты его заставил мне позвонить? Что ты с ним сделал?

— Попросил.

— Попросил или заставил?

— Попросил. Не бузи, мармеладка. Жив и почти здоров пацанчик. Лучше объясни, какого хрена ты меня блочишь?

Играет желваками. И глазюками своими сверкает. Спалить меня готов.

О-о…

Так и не дошло?

— Ты тупенький, да? — цежу, гаденько улыбаясь. — Что ж тогда сразу не сказал? Я бы на пальцах показала. Видишь вон ту сучку? Вот к ней и вали. А от меня отстань.

— Это и все твои претензии? Я же уже сказал — меня эта пигалица не интересует, — цедит он сквозь зубы.

— А тебя вообще никто не интересует! Ты просто берёшь, что под руку попало! — выворачиваюсь из железных лап. — Отпусти! Не хочу больше с тобой разговаривать!

Бесит меня неимоверно.

— Это я уже слышал. Не согласен.

Да ладно! Не согласен он. Вы посмотрите на этого индюка напыщенного.

— Другую девку себе на вечер ищи. Я с тобой больше в эти игры не играю.

— То есть, ты думаешь, я в игры играю? — склоняется к губам, опаляет их жадным взглядом.

— Да мне пофигу! — дёргаюсь сильнее, не даю себя поцеловать. — Иди к своей Лерке! Или кто там у тебя сегодня в очереди первый?

Его брови медленно ползут вверх.

— Ты ревнуешь, что ли?

— Кого, тебя? — фыркаю. — Тоже мне, центр вселенной! Да мне вообще плевать, с кем ты, где и что, понял?!

— Прямо видно, как плевать, — кивает он, скрипнув зубами.

Да какой смысл с ним разговаривать? Это как со стеной бодаться.

— Послушай меня, Громель, — выплёвываю, прищурившись. — Мы с тобой разбежались. И с этого момента ты больше ко мне не лезешь, не лапаешь, не подходишь и вообще забываешь о моём существовании. Это ясно? Или повторить по слогам?

Его лицо меняется так быстро, что я едва успеваю заметить.

— Я с тобой не разбегался! В игры не играл. И девка на вечер мне не нужна, — хватает меня за плечи и трясёт как тряпичную куклу. Дёргает к себе, рычит прямо в губы. — И если в твоей башке это не укладывается, могу повторить по слогам.

Задыхаюсь от ненависти. На глаза наворачиваются слёзы.

Убью его! Убью!

Пихаю ладонями, силясь вырваться. Изо рта вырывается громкий всхлип.

— Да твою ж… — он замирает.

До него как будто только доходит, что он творит.

— Чёрт… — разжимает каменные пальцы, прихватывает моё лицо ладонями, жадно, жёстко целует в приоткрывшийся от его напора рот. — Больно тебе сделал, да? Прости, мармеладка…

Триггерит меня этим словом.

По телу словно высокочастотный ток проходит. Вышибает мозг напрочь. Все контакты в голове перегорают.

— Не смей меня так называть! — срываюсь на визг, с размаху луплю его по плечам. — Вали отсюда! Убирайся! Чтоб у тебя на гонках колесо лопнуло!

Он вздрагивает и замирает, немного отстраняясь.

— А не пожалеешь, если разобьюсь? — хрипит.

Внутри что-то с жутким хрустом ломается, но вряд ли я это сейчас осознаю. Меня колбасит от накрывшей ярости.

— Только рада буду! — взвизгиваю, отпрыгивая. Показательно вытираю губы тыльной стороной ладони. — Хоть избавлюсь от тебя.

— Значит, избавиться мечтаешь? — он сжимает кулаки, подбирается. Сейчас и правда похож на медведя. На матёрого взбесившегося хищника.

— Очень! Я хоть парня себе найду. Нормального, — добиваю, почти шипя. — Спасибо, что показал, как выглядит взрослая жизнь. А теперь аривидерчи.

Делаю клоунский реверанс, резко разворачиваюсь и срываюсь с места.

Плевать. Плевать. Плевать!

Глубоко вдыхаю, давлю рвущиеся из горла рыдания.

Вот ещё. Ни по ком не плакала и плакать не собираюсь.

Пробираюсь ближе к сцене и не сразу понимаю, что в рюкзаке вибрирует телефон.

Достаю.

— Милка, ты где?! — кричу, срывая голос.

— Под клёном, — едва шепчет она. — Я с Лерой домой. Ты остаёшься?

У меня внутри всё переворачивается. Даже собственные обиды забываются, настолько голос подруги неживой.

— Нет. Я с вами.

Хрен бы с ней, с этой Лерой. Перетерплю.

И со мной тоже. Что я, дура, страдать по парню, которого знаю меньше недели? Только попаду в институт, обязательно с кем-нибудь замучу. А этого полудурочного забуду как плохой сон.

Когда нахожу Милку, сердце проваливается в пятки.

На неё даже смотреть больно. Вот уж у кого действительно горе. Не то что моё… недоразумение.

Отрываю её от плеча сестры. Обнимаю, глажу по голове как маленькую.

— Ну ты чего? — шепчу.

— Он меня бросил, — всхлипывает она. Выглядит словно брошенный котёнок. Дрожит всем телом. Жалкая такая. — Бросил, понимаешь, Марго? Я всё испортила.

— Перебесится и прискачет как миленький, — уверяю. — Вот увидишь. Просто вам обоим нужно время. Успокоитесь, поговорите и всё решите. И больше никого слушать не будете. Особенно всяких дур.

Кидаю злой взгляд на Леру.

Та опускает голову.

Неужели стыдно? Глазам не верю.

Всю дорогу домой Лерка, чувствуя свою вину, пытается нас развлечь.

Почти не слушаю её тупую болтовню. В голове вертится разговор с Громом.

“Чтобы у тебя колесо спустило!“

“А если я разобьюсь?“

“Я только рада буду. Хоть избавлюсь от тебя…“

Зачем я это сказала?.. А если с ним действительно что-то случится?

Сердце болезненно сжимается.

Милке советы даю, а сама разве им следую? Она хоть в силу характера так поступает — сильно зависима от чужого мнения. А я? Я-то что творю? Обещала медведю жизнь в ад превратить, а в итоге превращаю свою.

Нет, надо с этим заканчивать. Выбросить всё из головы. Ну было и было. Поиграли, повеселились — хватит.

На перекрёстке с девчонками останавливаемся.

— Я поеду к бабе Зое, — сообщает подруга убитым голосом. — А оттуда сразу в институт. Увидимся в сентябре.

— Может, передумаешь?

Милке сейчас плохо, но и мне ненамного легче. Хоть какая-то поддержка не помешает.

— Нет. Прости, Маргош, но мне просто невыносимо здесь оставаться.

— Пока, Марго, — машет Лера. — Не обижайся на меня. Я правда не со зла.

Конечно, не со зла. С дурости.

Ничего не отвечаю, ухожу.

Иду домой не дворами, а длинной дорогой.

Никому сейчас признаться не готова, даже себе, но всё внутри ждёт, когда за спиной раздастся мощный, ровный рёв байка.

Но на дороге полный штиль. Лишь изредка тихо шуршат шинами проезжающие машины.

Громель не поехал за мной.

Неужели внял моим словам?

Или ему действительно пофиг.

Второе больше соответствует действительности.

Значит, нужно последовать его примеру.

У подъезда ещё раз оглядываюсь, но, конечно, никого не вижу.

Вот и правильно… Забыли и забили.

Дома долго верчусь в кровати.

Жрёт внутренности какой-то червячок, не даёт заснуть. Требует разблокировать одного невыносимого медведя и написать: “Извини, я не желаю тебе ничего плохого…“

Поворачиваюсь на другой бок.

Я совсем сбрендила?

Не буду я ничего ему писать. И из чёрного списка доставать тоже не буду. Перетопчется!

А нечего было меня бесить. Сколько раз нужно было повторить, чтобы не подходил? Сто? Двести? Раз с первого раза не понимает, будет так, как есть. Договор дороже денег. Проиграл желание — плати.

Засыпаю с тяжёлым сердцем, а просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь.

— Ну и кому там не спится в ночь глухую? — бормочу, зевая. Смотрю на часы. — Ого!

Половина десятого. Рань несусветная. С учётом того, что уснула я четыре часа назад.

Лохмачу волосы, протираю лицо ладонями и слушаю бесконечный щебет звонка.

— Да иду я! — выкрикиваю зло, соскребаю себя с постели, ползу к входной двери.

Если это дядька Семён пришёл просить у мамы сто грамм медицинского спирта на опохмел, я его закодирую. Одним хуком справа. Тёть Рая мне только спасибо скажет.

Новый щебет звонка застаёт меня прямо у двери.

— Да кто там такой нетерпеливый?! — взвизгиваю и открываю, даже не глянув в глазок. — Офигеть…

От увиденного у меня распахиваются глаза и приоткрывается рот.

— И кто ж тебя, бомжа горемычного, так отделал? Неужели громом небесным поразило? — выдаю на эмоциях, делая шаг назад.

Или всё-таки колесо лопнуло?..