Глава 30

— А ты разносторонне развитая личность, — довольный донельзя Гром жадно лапает мой зад.

— Руки убрал, фотограф года, — шиплю, а сама предательски улыбаюсь. — А то сейчас мастер-класс по ретуши лица проведу. Без фотошопа.

— О, угрозы пошли, — он падает вместе со мной на кровать, переворачивается на спину и смотрит снизу вверх. Поедает взглядом. — Обзывательств мало? А не боишься, что накажу?

Оглаживает мои ноги, ведёт пальцами всё выше, задирая шорты. И покачивает. Я словно на матрасе сижу — мягком, плотном и очень удобном.

— Только попробуй, — гадливо хмыкаю, а сама с тайным восторгом прикасаюсь к рельефным грудным мышцам. Царапаю их ноготками, скольжу, отмечая, как они едва заметно сокращаются, реагируя на меня. — Я сама тебя накажу. Прямо сейчас.

Отклоняюсь назад, опираясь на его ноги, и имитирую неспешную езду на лошади.

— Ну что, нравится наказание?

Сквозь полуопущенные ресницы подглядываю за возбуждённым парнем.

М-м… Какой же он послушный бывает. Восхитительно.

Чувствую, как его боец нетерпеливо подрагивает, и ускоряю ритм.

— Снимай шортики, — хрипит Громель, всё сильнее наминая мою грудь и проходясь жадными лапищами по животу. — И майку эту тоже нафиг.

Да-а?

— Прямо-таки нафиг? — опускаюсь к нему, прикусываю губы и отстраняюсь, не давая себя поцеловать. — А ты заслужил? Ругаешься на меня, прохода не даёшь, грозишься постоянно. Мне продолжать?

— Мармеладка, — он прищуривается, сверкает в меня уплывающим взглядом, — сейчас будет одно из двух. Либо я кончу прямо так и опозорюсь, как малолетний пацан. Либо изнасилую тебя. Выбирай.

— Ну вот, — кривлюсь, делая вид, что собираюсь слезать, — опять одни угрозы.

— Куда? — резко подорвавшись, он хватает меня за талию и тянет майку вверх. Успеваю только всплеснуть руками, оказываясь перед ним наполовину голой. — Я не отпускал!

— Громель, — фырчу, хватаясь за пояс шорт, как за последний оплот, — ты вообще краёв не видишь? Тебя здесь не стояло! Сейчас моя очередь!

Вылупляюсь на него, поняв, что ляпнула, а потом несдержанно хохочу.

— Как это не стояло? — возмущается он, подаваясь бёдрами вверх. — А это что тогда? Лежало?

— Скорее, торчало.

— Ну всё, с меня хватит.

Он резко перекатывается, оказавшись сверху, стягивает мои шорты вместе с бельём и возвращает нас в исходное положение.

— Приподнимись, — следует жёсткая команда.

Ага, с-чаз тебе!

— А если нет, то что? — смотрю на него с вызовом, трусь, словно кошка, скольжу чувствительными складочками вдоль каменного члена.

Меня кроет не по-детски. Внизу живота всё горит, по венам течёт жидкая лава, но я упрямо прижимаюсь бёдрами, не спеша подчиняться и исполнять все его хотелки.

Ибо нефиг! Устроил тут тоталитарный режим. Притесняет слабых и беззащитных.

— То всё! — он подхватывает меня, сжимая талию, и подкидывает вверх.

О-ох…

Откинув голову, закрываю глаза и насаживаюсь на раскалённый от желания стержень.

Да-а… Вот так…

Медленно…

До упора.

Замираю, полностью вобрав его в себя.

Большой какой. И весь мой.

— Я сама, — напоминаю осипшим голосом.

— О'кей.

Сижу, не шевелясь.

Громель не мешает мне привыкнуть к новой позе. Только дышит всё тяжелее и вибрирует, будто под напряжением.

— Давай, солнце. Не спи, — хрипит, не дождавшись продолжения.

— Тебя спросить забыла, — слегка приподнимаюсь и скольжу вниз.

— Ну так спроси.

— Потом, — снова вверх и вниз. До упора.

Упираюсь ладонями в его грудь..

Какой же он. Железный. Везде.

И горячий.

И вообще…

Двигаюсь всё увереннее, пока он мнёт грудь, играет с сосками, гладит талию, сжимает бёдра.

Не останавливаясь, наклоняюсь ниже, всматриваюсь в его глаза.

Ловлю подёрнутый дымкой взгляд, с каким-то нереальным удовольствием наблюдая, как он всё больше теряет фокус и стекленеет.

Да, мой хороший. Не только меня от тебя кроет. Вот так вот! Знай наших.

Двигаю бёдрами резче, ловя самый нужный и сладкий для себя темп.

М-м…

Внутри всё скручивается в тугую пружину.

Впихиваюсь в его губы своими, раскрывая рот и позволяя скользнуть внутрь горячему языку. Стону от мысли, что подчиняю Грома себе одновременно и сверху, и снизу.

Всё моё! Всё!

Я маньячка. И собственница.

Бо-о-оже…

— Чуть быстрее, сладкая, — хрипит Гром, прикусывая мою щёку. Впивается зубами в мочку, высекая из глаз искры, жадно ведёт губами по шее, обдавая горячим дыханием.

— Перетопчешься, — бормочу, ускоряясь.

Да… Именно то, что нужно.

Кончики пальцев немеют, по телу разливается жар, лёгкие горят. Волны удовольствия то накатывают, то отступают, не доходя до края.

Впиваюсь ногтями в мощную шею своего любовника и упираюсь лбом в плечо, всё чаще сбиваясь с темпа.

— Гром… — выдыхаю жалобно, не выдерживая.

Он тут же притягивает мои бёдра и начинает вколачиваться сам.

Задыхаюсь, сжимаясь всё больше и теряя связь с реальностью. Дрожу всем телом, кусаю плечо в порыве какой-то животной страсти, и с громким стоном взрываюсь.

Уплываю куда-то, расслабляясь.

Мне уже всё равно, что творится внизу. Что Громель таранит меня так, словно хочет пробить насквозь, что от его пальцев останутся характерные отметины, что бедная кровать ходит ходуном и трещит, грозясь развалиться.

С утробным рычанием Гром делает ещё пару резких движений и замирает.

Дышу, хватая ртом воздух, целую мощную шею, трусь о неё носом.

— Я тебя люблю.

Слова вырываются неожиданно.

Не собиралась ничего такого говорить. Даже в мыслях не было.

У меня что, от множественных оргазмов мозги сплавились?

А-а, блин! Нужно что-то срочно придумать!

Поднимаю голову и с ужасом жду реакцию.

Мне не нужны его ответные признания. Нет же?

Конечно, нет.

Но и насмешек не потерплю.

Пусть только попробует сказать что-нибудь типа: “Детка, у нас с тобой просто секс. Ничего личного“.

Двину разок по сопатке и в отстойник.

Но Громель молчит. Только рассматривает меня, прищурившись.

Ведёт пальцами по щеке, убирает за ухо прядь волос, мягко касается губами губ и… расплывается в самодовольной усмешке.

— Я знаю.

Сверкает в меня своими глазищами, снова целует, не давая отреагировать. Прижимает к себе и переворачивается, нависая сверху.

Так и не вышел из меня. И, кажется, снова твердеет.

— То есть, ты согласен? — цежу язвительно, когда он освобождает мой рот от своего языка.

— С чем?

— С тем, чтобы я тебя убила, — широко улыбаюсь, поигрывая бровями.

Да-да, милый, ты ослышался. Я сказала: я тебя убью. А не то, что прилетело в твои уши.

Старательно давлю жуткую гадину, которая царапает сердце изнутри.

“Я знаю“. Ишь ты! Даже не попытался соврать. Да не очень-то и хотелось. Тоже мне, пуп земли. У меня таких Громелей ещё вагон и тележка будет.

Хочу выбраться из-под него, но медвежатина мускулистая зажимает меня ещё сильнее.

— Ты мне все кости переломаешь, — хриплю, всеми мышцами выражая несогласие.

— И за что ты меня собралась убивать?

Фух, проскочило. Не догадался.

— За то, что ты, неандерталец, опять не использовал защиту. Думаешь, я ещё на стиральной машине не заметила? — поджимаю губы. — Не боишься в столь юном возрасте стать папочкой?

Ох, как же вовремя вспомнились наставления мамы.

— Или это такой способ привязать меня к себе? — продолжаю с ехидной ухмылочкой и качаю перед его носом указательным пальцем. — Не-а, не прокатит. Даже не надейся. Я к серьёзным отношениям не стремлюсь.

Вот так вот, Громушка. Я тоже умею выворачивать всё наизнанку. А теперь посмотрим, как ты будешь отдуваться. У меня безопасные дни, мне не страшно. Но я всё-таки посмотрю на твою реакцию, выслушаю ответ, а потом с удовольствием расцарапаю твою наглую эгоистичную рожу и…

В голове наравне с обидой зреет новый гениальный план.

— Да?.. — тянет он лениво, даже не подозревая, какие мысли бродят у меня в голове. — А жаль. Я ведь второй год сплю и вижу, как бы тебя к себе привязать.

Не успеваю понять, троллит он меня или на полном серьёзе, потому что боец его уже заступает на пост, и Громель не отказывает себе в удовольствии, снова начиная двигаться.

Весь оставшийся вечер каждую свободную минуту медведеобразная секс-машина таранит меня с особым усердием.

Отрываюсь по полной, позволяя ему всё и везде. Наслаждаюсь им, пока есть возможность, запрещая себе думать, что и этот бой с Громелем я проиграла.

К вечеру с горем пополам умудряюсь приготовить нехитрый ужин. Кусок в горло не лезет, поэтому сижу с пустой кружкой чая, наблюдая за сыто улыбающимся парнем.

Во всех смыслах сыт. А уж как довольно лыбится.

Конечно! И помыли, и обстирали, и накормили, и безмозглую девицу, согласную на необременённый обязательствами секс, предоставили.

Подавляю стойкое желание вцепиться ему в глотку.

— Пошли на Пятак? — подмигиваю, закинув кружку в раковину и собираясь скрыться в недрах ванной комнаты.

— Что там делать?

Гром тут же оказывается за спиной, ловит меня в объятия, мягко потираясь нижней частью о мой зад и шумно дыша в шею.

Ненасытный какой.

Ненавижу!

— Марк, имей совесть. У меня уже всё болит, — выворачиваюсь. — И вообще, я ведь серьёзно про защиту. Твои вещи уже высохли, собирайся. Зайдём в аптеку, заодно заберём мой телефон.

— А потом? — он так многозначительно улыбается, склоняясь к губам, что внутри всё болезненно сжимается.

— А потом суп с котом, — хлопнув дверью, быстро щёлкаю замком.

Опираюсь на раковину, закрываю глаза и выдыхаю.

Нужно взять себя в руки.

Не вышло у меня превратить эту неделю в его персональный ад. Зато у него совершенно замечательно получилось найти девочку не просто на вечер, а на целую неделю.

Да, облажалась я по полной.

Ещё и в любви призналась.

Идиотка.

Как же так получилось? Когда я успела влюбиться в этого совершенно эгоистичного и самовлюблённого козла?..

563:1 в его пользу.

Выхожу из ванной с гордо поднятой головой.

Ну что ж, берегись, Громель. Игра ещё не окончена.

Остался последний, решающий раунд.