Глава 29

— Полудурок ты, Гром, — беззлобно отмахиваюсь от этого озабоченного, который без зазрения совести опять лапает меня за задницу, пока я достаю из стиралки и вываливаю в таз его одежду. — Отвали от меня. Задрал уже.

— Я тебя ещё не драл. Даже не начинал, — хмыкает он и снова ведёт своими лапищами по бёдрам, задирая шорты, трётся о меня своей бандурой.

Боже мой, у него середина композиции хоть когда-нибудь в состоянии покоя находится? Или всегда по стойке смирно?

Давлю стойкое желание спросить, как он справляется со своим оловянным солдатиком, и не приходится ли его приматывать к ноге скотчем, чтобы постоянно в ширинку не упирался?

Маньяк!

— Да? А тогда что ты делал? — пихаю его задом.

Места в ванной и так немного, а тут ещё некоторые озабоченные снова озабочиваются. У него там ничего не сотрётся?

От воспоминаний, как он пытался стереться о мой язык внутри всё сладко сжимается и дрожит.

А у меня не сотрётся?

Блин… Встретились два маньяка.

— Попробовал. Немножко, — Громель дышит всё тяжелее и, не теряя времени, тянет мои шорты вниз.

— Гром! — восклицаю, хлопнув его по рукам и подтягивая всё обратно. — Угомонись! Мне стирку нужно поставить.

— Да как тут угомонишься, когда ты так соблазнительно стоишь, — мурлычет он, словно кот, снова наглаживая мои округлости. — Давай ещё разочек. А потом всё поставим. Немножко пошалим, и всё. Не хочешь так, можно опять в ротик.

Немножко он пошалит. Ну не нахал?!

— Я чуть не задохнулась от твоего прошлого “немножко“. Ты же танк. Вообще берегов не видишь, — пыхчу возмущённо, присаживаясь на корточки.

Может, хоть так отстанет? Хоть на пять минут. Мама не ханжа, но и лишние вопросы, почему я каждый день меняю постельное бельё, мне тоже ни к чему.

— Это с непривычки, — голосом демона-искусителя вибрирует медвежатина. Наглаживает мою макушку, аккуратно массирует плечи, проходится ласкающим движением по горлу, словно снова хочет заставить меня сглотнуть. — В следующий раз будет легче.

Бормочет какую-то ерунду про то, что опыт приходит со временем, а талант — дело такое, он или есть, или его нет. И что у меня самый замечательный на свете ротик и самый сладкий и острый язычок.

Пошляк!

Пока слушаю льющуюся из его рта ахинею, он успевает склониться и уже мягко пожёвывает моё ухо, запускает свои шаловливые ладошки под майку, жадно сжимает грудь.

Откидываюсь на широкое плечо, тихо вибрирую вместе с Громом, почти уплывая в нирвану.

По телу бегут предательские мурашки, и я уже почти согласна на всё.

Но у меня дело! А это важнее!

Вот я балда. Растеклась лужицей.

Сначала со стиркой и готовкой нужно покончить, а потом уж думать, продолжать секс-марафон или ещё немного помариновать одного дорвавшегося до сладенького медведя.

— Следующего раза не будет, — практически выпрыгиваю из лапищ этого нахала, хватаю таз и пихаю ему в руки. — Иди лучше на балкон, бельё вешай. Я тебе в прачки не нанималась.

Показательно отвернувшись, засыпаю порошок и наклоняюсь, закидывая постельное.

Строю из себя очень занятую дамочку.

— Куда ты денешься? — весело хмыкает Громель и пихает меня своей выпуклостью.

От неожиданности я едва не залетаю головой прямо в барабан.

— Да ты совсем обнаглел?! — взвизгиваю.

Резко разгибаюсь с твёрдым намерением дать ему по башке, но медведя этого безразмерного уже и след простыл.

— Ладно, продолжим позже, — выглядывает он из-за угла, помахивая тазиком.

А довольный какой! Словно миллион в лотерею выиграл.

Ставлю руки в бока и поджимаю губы.

Ну погоди, Гром, я тебе отомщу!

— Не беси меня! — приподнимаю брови и дёргаю подбородком, указывая, куда ему идти.

Пока мой временно ставший послушным медвежонок покорно отправляется выполнять партзадание, я быстренько запускаю машину, а потом на цыпочках крадусь в зал.

— Я схожу, отвёртку верну, — невинным голосом сообщаю двухметровой хозяюшке, обнаруженной, как положено, на балконе. В руках сырая футболка, в зубах зачем-то прищепка.

Вот это видончик сзади. Так и просится на обложку женского журнала с хештегом “Секси-парень“. Чтобы потом слюной его закапать. И парня, и журнал.

— Угу, — кивает он, цепляя футболку на верёвку, а мне в голову приходит гениальная идея.

Вот он — мой шанс.

Ну громыхайло, берегись! Сам подставился.

Подхватываю свой телефон и ставлю покадровую съёмку.

М-м! Прелесть какая!

Божественная красота.

Медведище в одном полотенце вешает на балконе бельё. В какой ещё мыльнодраме это увидишь?

Поворачиваю телефон так и эдак, чтобы получить как можно больше снимков высочайшего качества.

Сохраню для потомков. Буду лет через двадцать Грома шантажировать:

“Ага, Громушка, не вынес мусор? А я сейчас твоим друзьям-байкерам ка-ак отправлю фотку, да ка-ак покажу им, какой ты подкаблучник. Будешь знать, как меня не слушаться!“

Гы-гы.

Безостановочно щёлкая телефоном и угорая над собственными фантазиями, не замечаю, что этот зверюга глазастый, недоумённо приподняв бровь, уже некоторое время пялится на меня через стекло.

Ой!

— Мармеладка, — он многозначительно ухмыляется, заметив мои расширившиеся глаза, — а что это ты там делаешь, м? А ну-ка иди сюда, маленькая папарацци.

Отставив тазик в сторону, Гром делает шаг в квартиру. Полотенце цепляется за подоконник, и беспристрастный телефон делает ещё несколько кадров…

— Марго!

Ой-ой-ой!

Взвизгнув, бросаюсь к столику и хватаю отвёртку.

— Это не я, он сам! — ору, пока несусь на выход.

Подальше от в высшей степени возбуждённых и сексуальных маньяков, поближе к адекватным и скучным соседям.

Хлопнув дверью, вылетаю на площадку, бегу по лестнице на восьмой этаж.

Ну не помчится же он за мной в одном полотенце? Точнее, без него.

Или помчится?..

Остановившись между пролётами, хватаюсь за живот и несколько минут истерично хохочу, во всех красках представив себе эту картину.

Огромный, голый Громель несётся по лестнице, выставив перед собой оружие массового поражения, и на него, как на эстафетную палочку, нанизываются все попадающиеся на пути соседки.

Заливаюсь смехом, жадно хватаю ртом воздух и не могу остановиться.

Да он своим орудием навсегда осчастливит весь подъезд.

Отсмеявшись, немного успокаиваюсь, вытираю выступившие на глазах слёзы, достаю из кармана телефон и, всё ещё немного похохатывая, отправляю фотки своего героя-любовника в облако.

Приду и честно удалю всё из галереи прямо при нём. Чтобы не дёргался и не нанизывал на своё достоинство честных замужних женщин всех возрастов.

А потом, когда его не будет рядом, буду доставать фоточки и любоваться. Одна! Потому что там всё моё!

Сделав своё грязное дело, всё-таки дохожу до соседа, возвращаю инструмент и медленно спускаюсь.

Перед дверью в нерешительности замираю.

В квартиру возвращаться боюсь. Но надо. Мне ещё ужин готовить. И честно “удалять“ фотки. И постельное бельё вешать.

Нажав на ручку, тихонько приоткрываю дверь, просовываю в щель голову. Напряжена как струна, готовая в любой момент заорать благим матом и отпрыгнуть обратно.

Но громидзе в прихожей нет.

Или стоит за дверью?..

Распахиваю её нараспашку.

— Гром… — зову тихо. — Громушка… Ты где? Кис-кис-кис.

Хм.

Шагаю внутрь уже без страха.

Наверное, не дождался меня и вернулся на балкон.

Дверь за спиной тихо щёлкает.

Крадусь на цыпочках в зал, заглядываю внутрь.

— Эй, ты где? — шепчу, обозревая пустое пространство.

— Не меня ищешь? — раздаётся на ухо насмешливое.

Взвизгиваю, резко разворачиваясь в полёте и… взлетаю.

Гром закидывает меня на плечо как мешок картошки и куда-то тащит.

— Эй! — верещу, отталкиваясь ладонями от его спины. — Ты что творишь?! Отпусти!

— Будешь дёргаться, уроню, — глумится этот ненормальный, похлопывая меня своей лапищей по заду, — придётся коленки лечить.

— Я тебя сейчас сама уроню. Куда ты меня тащишь?! — молочу кулаками ему по пояснице.

— На фотосессию. Будем создавать свой контент “Голышек-веселушек“.

Чего?!

Решил отомстить мне моим же оружием?

Тут же представляю, как Громель, спасаясь от возмездия, несётся вверх по лестнице, я гонюсь за ним, потрясая кулаками и сверкая с голым задом, а за мной скачет целый табун из мужиков нашего подъезда.

Нет, я на такое не подписывалась!

Начинаю брыкаться с удвоенной силой.

— Ты больной?! Верни меня на землю! Я тебя сейчас этим контентом… — задыхаюсь от возмущения. — Гром! Я кому сказала?!

— Да что ж ты такая крикливая? — он дёргает плечом, скидывая меня на кровать.

Отпружиниваю от мягкого матраса, тут же подскакиваю на четвереньки и уползаю на другой край.

— Слушай сюда, медвежатина необразованная, — выставляю на него указательный палец, с ужасом наблюдая, как он берёт с тумбочки свой навороченный гаджет и открывает камеру. — Со мной такие шутки не проходят. Только посмей хоть раз щёлкнуть, я тебе голову отгрызу.

— Ну ты же посмела, — он наводит на меня телефон, весело подмигивает и…

Щёлк. Щёлк-щёлк-щёлк.

— Ну громидзе, ты сам напросился!

Взлетаю в воздух подобно ракете и в один шаг пересекаю свою двуспалку.

Телефон Грома летит в сторону, а я оказываюсь верхом на парне.

— Ну держись, кочерыжка, — рычу, крепко оседлав его бёдра. — Я тебе сейчас буду давать уроки фотомастерства.