Глава 12

Железный кулак летит мне прямо в челюсть. Какой-то неведомой силой удаётся увернуться. Чудо! Не иначе. Вовремя вспоминаю, что у андроида два кулака и второй вот-вот отобьёт мне печень.

Отпрыгиваю назад, равновесие не удержать, и я падаю на спину, выбрасываю вверх ногу, закованную в экзоскелет. Тяжёлый ботинок по касательной наносит удар андроиду в челюсть. Тот отшатывается, но сразу нападает вновь.

Он быстрее меня и сильнее. Даже в усиливающем экзоскелете я букашка по сравнению с горой сервоприводов, стабилизаторов и искусственного интеллекта. Хотя интеллект там сейчас вовсе не искусственный.

— Шарахни его зарядом. — спокойно подсказывает Юн.

Рабовладелец сидит в удобном шезлонге с коктейлем в руке и наблюдает за нашим поединком.

Андроид хватает меня за горло, наваливается всей своей железной массой.

— Думаешь это так просто? — хриплю я.

Пялюсь в горящие красным зрачки, за ними камеры, которые транслируют картинку на огромные экраны. Впрочем, сейчас они затянуты матово-чёрным. И глазами робота на меня сейчас смотрит Юн.

— Гораздо проще, чем ты себе вообразила. Давай!

Я стараюсь заставить имплантаты в ладонях активироваться. Представляю себе шаровую молнию в руках и бью ими по верхней части андроида в форме головы. Экзоперчатки усиливают удар, но этого недостаточно.

Мне даже поцарапать его не удаётся! Воздуха отчаянно не хватает. Перед глазами мерцают чёрные мушки. Ещё немного и я отключусь! В последней, отчаянной попытке стараюсь оттолкнуть машину от себя, но легче сдвинуть гору.

— Плохо, очень плохо! — сквозь мутную воду пробиваются ко мне слова Юна.

Андроид отпускает мою шею и в лёгкие льётся такой необходимый воздух. Горло и грудь разрывает от боли. Я переворачиваюсь на живот, подставляю ноги и руки, кашляю, захлёбываюсь кислородом.

Болят рёбра, ноет вывихнутое колено и ссадина на плече. Но это всё цветочки по сравнению с болью в горле.

— Ева, пока ты не научишься использовать импланты, прогресса не будет.

— Я стараюсь! — огрызаюсь я.

Внутри всё дрожит от пережитого. Адреналин клокочет в крови, заставляя натянутую струнку в груди мелко дрожать и передавать эту дрожь рукам.

— Кажется, кибертехнолог, который вживлял тебе чип в мозг, ошибся и повредил ещё что-то. — в шоке тяну я. — Я не киборг!

Он резко расширяет глаза, а потом снова их сужает. Как довольный кот. Ему явно нравится моя реакция. Её он и добивается. Раз за разом доводя до изнеможения на ринге.

— Ой, да все мы немного чокнутые. Даже те, у кого нет дополнительных наворотов. — тоненьким голосом говорит он. — Не хочешь драться, прекрасно тебя понимаю. Станешь моей самой экзотической феечкой. Я тебя таким приёмам научу. Мммм… Будешь нарасхват.

Опять эта песня! Юн прекрасно знает, как я отношусь к продаже моего тела и всё равно раз за разом напоминает о второй должности, которую я займу, если не справлюсь с первой. Злость словно выкручивают на максимум, и я рычу ему прямо в лицо:

— Ни-за-что! Чёртов ублюдок!

Последнее слово его задевает. Я вижу это по сжавшимся до хруста зубам. Как же быстро может меняться настроение у этого мужчины! Он даже встаёт со своего шезлонга. И нависает надо мной, всё ещё валяющейся на полу.

— Забываешься, детка!

Если бы взглядом можно было убивать! Он бы уже лежал у моих ног! Но увы, Юн стоит надо мной и буравит злым взглядом. А я вдруг вспоминаю, что он мой хозяин. Что ему стоит сломать игрушку, попавшую в руки?

— Прости. — каких же усилий мне стоит это слово!

Напряжение немного уходит, мы молча смотрим друг на друга. Чувствуем взаимную неприязнь, но работорговец не похож на тех придурков, которые меня похитили. Бить и насиловать он меня не будет, только ничего хорошего от этого мне не светит.

— Не понимаю в чём проблема. — качает головой Юн.

— Не получается у меня сгенерировать эти дурацкие шаровые молнии! Не получается! — рычу я и бью кулаками по полу. — Я стараюсь! Изо всех сил стараюсь, но ничего не выходит!

— Значит, плохо стараешься.

Я вздёрнула голову, не соглашаясь с ним.

Смотрю на запястья, там всё ещё три небольших шрама. Касаюсь ладошек. Провожу пальцем одной руки по другой, от одного шрама вверх к кончикам пальцев. Ничего необычного нет. Просто моя рука. Просто кожа.

Чип.

Юн присаживается на корточки рядом со мной.

— Время идёт, детка. Либо ты научишься управлять своим оружием, либо пополнишь ряды моих нимф.

Он встаёт, даёт мысленную команду роботу и уходит с ринга. А я сажусь, обхватываю колени руками и прячу лицо в них. Мне так жалко себя! Но я стараюсь контролировать эмоции. Их слишком много: страх, боль, ненависть, злость, неуверенность. А ещё я запуталась.

Безнадёжно запуталась в своей жизни и как распутаться не знаю.

— Завтра у тебя бой на арене. — кидает мне стоящий у выхода Юн — Настоящий. Мне надоело нянчиться с тобой. Не справишься — умрёшь.

Куча тряпья лежала на постели. Моя маленькая комнатка за неделю стала не то, чтобы домом… но местом, куда я приходила зализывать раны. В тесном помещенье стояла односпальная койка, маленький столик с зеркалом и что-то наподобие окна. Естественно, на станции окон не было.

Только центральная вентиляция и большие лампы дневного света. Небольшое окошко представляло собой экран. Изображение там настраивалось с главного искина, и я на него никак не влияла.

Картинка в нём одна и та же. Объёмное изображение инопланетного города. Только иногда там нещадно палило солнце, и в комнатке становилось жарко. А иногда лил дождь, принося прохладу. Странные настройки компьютера.

Я подняла одежду за лямку. Покрутила перед глазами. Похоже на топик, но такой узкий, что боюсь, из него будет вываливаться моя грудь!

— Юююююннннн! — прошипела я, подражая земной гадюке.

За время, проведённое в плену, я уже поняла — спорить бесполезно. Торговаться тоже. Если он решил, что драться я буду в этих лоскутах, то любые мои аргументы бессильны.

Ругаясь и злясь на рабовладельца, я скинула с себя комбинезон, оставшись в одном белье. Его Юн заказывал оптом и женское выглядело соответствующим образом. Одна из девиц борделя протянула мне свёрток с несколькими комплектами со словами «Юник велел подобрать что-то поскромнее». Скромным или умеренным назвать это у меня не повернулся бы язык!

Но, для девочек Юна эти узкие трусики и полупрозрачный верх являлись верхом скромности. Я старалась с ними особо не встречаться. Они завидовали мне за то, как со мной «носится» хозяин, а еще презирали за нежелание становиться с ними в один ряд. Объясняться с ними или набиваться в подруги мне было некогда.

Эти несчастные к своему положению относились спокойно. Юн не заставлял их перерабатывать, бои случались не чаще раза в неделю. Поклонники дарили им подарки и щедрые чаевые. Девушки считали, что им очень повезло. Я же смотрела на них с жалостью, пусть клетка была золотая, но это всё равно клетка.

Другие постоянные бойцы тоже смотрели на меня со смесью презрения и жалости. О моих имплантах Юн не распространялся. Элемент неожиданности — тоже оружие в умелых руках. Поэтому все считали меня чокнутой и одноразовой игрушкой.

С отвращением натянула топ. Косточки бюстгальтера выступали и натирали при движениях. Поэтому пришлось стянуть узкий верх, снять нижний слой и вновь нацепить топ. Он практически не ощущался на коже, но уверенно поддерживал грудь. Похоже, это специальное бельё для спорта.

Дальше пришёл черёд шортиков. На ткани для них явно сэкономили. Они едва наполовину закрывали ягодицы. Я с шумом выдохнула через зубы. Ругательства крутились на грани сознания, но выплёскивать их бесполезно. Никто не услышит, никто не пожалеет. Да мне и не нужна чужая жалость.

Возможно сочувствие, но его не дождаться от бесчувственных и чёрствых людей.

Шрам на животе побелел, но менее уродским быть не стал. Привычно отдёрнула взгляд от изуродованной кожи. Мои слёзы ничего не изменят.

Остался только большой кусок ткани, одиноко валяющейся на постели. Я припомнила инструкцию, которую мне показывал Юн. Покрутила юбку в руках, вроде вот тут верх, а может, с другой стороны?

Чёрт! Попыталась закрепить на себе одежду, но так и не поняла, какие магнитные клипсы нужно соединить. Полярность никак не хотела совпадать, и застёжки отталкивались друг от друга. Вместо окна появилось изображение мужчины в строгом костюме.

— Ева, хозяин ожидает вас в командном пункте. Следуйте за сигнальной подсветкой.

— Позёр! — хмыкнула я, подхватила юбку, надела мягкие тапочки и пошла по маякам.

Дороги не знала, поэтому приходилось тщательно следить за огоньками. На очередном повороте я слишком отвлеклась на размышления о предстоящем бое, что чуть не пропустила коридор. Резко сделала шаг в плохо освещённый боковой коридор и врезалась в каменную грудь одного из бойцов!

Он машинально прижал меня к себе, похабно ухмыльнулся.

— Заблудилась, детка? — шепнул он мне на ухо.

Отвращение подкатило к горлу. Упёрла руки в мускулистую грудь.

— Отвали! — рыкнула вырываясь.

— Да, ты не пугайся. Я же нежным буду и даже терпеливым.

Как мерзко звучат эти слова! Сразу хочется помыться!

— Ещё раз повторяю! Убери от меня свои грязные руки!

Но мой отказ мало что значил для такого, как он. Привык брать всё силой! Скотина! Так, Ева! Спокойно. Вырваться не получиться, для него ты мелкая рыбёшка, которую он без труда удерживает. Значит, нужно быть достаточно скользкой!

Я сделала вид, что оступилась. Передвинула ногу чуть вбок и назад. Перенесла вес на неё, а вторую ногу закинула на его бедро и резко оттолкнулась опорной. Такого, бугай от меня не ожидал, потерял равновесие, но почти извернулся, чтобы устоять. Добавила ударом кулака в пах и, наконец, выскользнула из загребущих рук, отпрыгнула.

Мерзкий мужлан держался за своё достоинство, на его лице, искажённом от боли и гнева, читалось холодное бешенство. Я развернулась и побежала. Ведь знала — если он меня догонит, то как минимум сломает шею!

До командного пункта оставалось всего ничего! Влетела запыхавшись.

— Почему так долго? — поинтересовался Юн.

— Встретила жабу по дороге. — съязвила я.

Каким-то чудом юбка всё ещё болталась у меня в руке. Рабовладелец покачал головой, давая понять, как он мной недоволен. Вытащил из рук кусок ткани, быстро обмотал вокруг талии, потом перекинул через одно плечо, закрепил застёжку.

— Повернись. — скомандовал.

Я послушно повернулась и он быстро перекинул лоскут через второе плечо, щёлкнула застёжка.

— Готово. Значит так, выходишь на ринг, тянешь за одну лямку, потом за другую. Дальше платье упадёт к твоим ногам, ты грациозно его переступаешь и уверенно идёшь в середину платформы. Всё понятно?

— Зачем это?

— Для шоу. Так понятно или нет?

— Понятно.

Злость внутри уже маленький, но яркий и горячий шарик. Обжигает. Заставляет нервно дёргаться всякий раз, когда мысленно прикасаюсь к нему.

— Тогда вперёд!

Юн провожает меня к выходу. Прикладывает комм к замку и двери распахиваются. Впереди широкая дорога к рингу. За эту неделю я провела там много часов, но никогда платформу не окружала беснующаяся толпа! Бои в самом разгаре. Сейчас на платформе как раз замывают кровь, оставшуюся от прошлых бойцов.

Пальцы ног в мягких туфлях сжимаются от нервного напряжения. На ринге я буду вообще босиком. Идти туда страшно, очень страшно. Внутри всё дрожит, и я едва не падаю, делая первый шаг.

Слышу голос Юна, который представляет меня. Малодушно жалею, что его нет рядом и меня некому проводить. Глупо надеяться на помощь работорговца, но в моём положении выбирать не приходится.

Вокруг так много людей! А я чувствую себя невыносимо одинокой. Почему-то вспоминается не дом на Венере, а шоколадные глаза командора. И то, как он защищал меня в командном центре. Какая же глупость лезет в голову перед лицом опасности!

Силовой барьер пропадает, я делаю шаг на ринг и понимаю, что мой противник — тот самый бугай, с которым я столкнулась в коридоре. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с утроенной силой. Похоже, мне конец!