52

Богдан

Царица снова не берет трубку. Вполне предсказуемо.

Ну и я действую по старой схеме: просто приезжаю к ней домой. Соскучился капец! Вот просто магнитом тянет. Понимаю, надо подождать до субботы. Но не могу.

Время вечер, Марта как раз забрала детей из сада. Но на звонок домофона никто не отвечает и ее машины во дворе я не вижу.

Парк! – осеняет меня. Детворе в последнее время нравится там гулять. Думаю, мне тоже понравится.

– Моя очередь!

– Нет, моя!

– Мама!!!

– Или договаривайтесь, или никто не будет качаться, – раздается строгий голос Марты.

Я их слышу, но не вижу. Иду по дорожке, обсаженной кустарником, а они, видимо, на полянке.

Выглядываю из кустов, чувствуя себя маньяком. Ваня с недовольным лицом качает Аленку на качелях.. Марта сидит на скамейке с телефоном в руках. Грустная. В телефон не смотрит, уставилась в одну точку. Губу прикусила. М–м–м–м….

По–любому, скучает по мне. И жалеет, что вчера со мной “рассталась”.

Ничего, сейчас все исправим.

Я вылезаю из–за ее плеча с воплем:

– Мяу!

Она вздрагивает, шарахается, понимает, что это я и… лупит меня своей сумочкой. Прямо по морде.

– Ай! Ой! Больно!

– Откуда ты взялся?

– Из кустов вылез.

– Дурак!

– Напугал?

– Да!

– Ну извини.

Чмокаю ее в щечку. И меня тоже чмокают. Но не Марта. А Аленка. Успела спрыгнуть с качелей и залезть ко мне на коленки.

– Ты пришел! А мама сказала, ты больше не придешь.

– Я пришел.

Молния взгляда прожигает меня насквозь. Царица была грустная, а теперь злая. Я снова сделал все по–своему. Я непослушный.

Жму руку Ване. Он садится рядом. Вижу, что ему тоже хочется на коленки, но он же мужик. Надо держать марку.

– Как дела? – спрашиваю его.

– Нормалды, – отвечает он.

Марта закатывает глаза на это новое слово, которое пацан где–то подцепил. А мне нравится. Я сам так иногда говорю.

– Ни с кем в садике не подрался?

– Подрался. С Толиком.

С Толиком…. Ну и имя. По–любому, Ванек ему навалял. За что я готов пожать ему руку. Но под строгим взглядом Царицы говорю:

– Драться плохо. Нормальные люди умеют договариваться.

– Так то нормальные. А он дурак. Какашка кашалота! Отобрал у Аленки мяч. И за это получил по шее.

– Ваня! – строго прикрикивает на него Марта.

– Не, ну если сестру обижают – можно и вломить. Даже нужно.

– Богдан!

– А что? За сестру надо вступаться.

– Словами!

– Конечно. Меня тоже отец так учил. Сначала словами. Если чел не понял – тогда уже по кумполу.

– По кумполу! – радостно повторяет Ваня.

А Царица, похоже, готова поставить нас обоих в угол. Вот только углов в парке нет…

– Пойдем на карусели, – дергает меня за руку Аленка. – Ты меня покружишь.

– И меня! – вторит Ваня.

– А ещё я хочу сладкой ваты. А мама не разрешает.

– Раз мама не разрешает, то я не могу ее тебе купить. Может, что–то другое? Полезное?

– Я хочу сладкую вату, – упрямо надувает губы Аленка.

– А я хочу хот дог, – заявляет Ваня.

– Нам пора домой, – выносит вердикт Царица.

– Нет, нет! Мы хотим на карусели! Сладкую вату! Хот дог!

– Уже поздно. Мы ещё не ужинали. Едем домой.

Дети канючат, но делать нечего. Мы все идем к выходу из парка.

– Богдан, здорово! – вдруг раздается со стороны скамейки. Я оглядываюсь.

– Серега! Сто лет тебя не видел.

– Чуть ли не с универа.

– Да, не после универа мы встречались. Охренеть ты мамон отрастил!

– Где мамон? – дуется Серега. – Ну, набрал пару килограмм… А это твои?

Он кивает в сторону Марты и детей, которые ушли вперед.

– Мои, – говорю я.

– Когда успел–то? Что–то я не слышал, чтобы ты женился и завел детей. Ты их готовыми штампуешь, что ли? Пацан – вылитый ты. А девчонка на Настю похожа.

Капец. Ну у Сереги и фантазия...

Я быстро прощаюсь и догоняю Марту с детьми.

Они уже подходят к машине.

– Ты поедешь к нам? – спрашивает Аленка, сразу бросаясь ко мне.

– У Богдана дела. Он к нам не поедет, – ледяным тоном произносит Царица.

Таким ледяным, что даже дети не капризничают, а сразу залезают в машину.

– А я хотел напроситься на ужин...

– Мы расстались!

– Я с тобой не расставался.

– Ты нарушил условия. Ты все время их нарушаешь!

– Какие такие условия? Мы договор не подписывали.

– Надо было подписать.

– Что не так? – спрашиваю я.

– Ты общаешься с моими детьми. Этого не должно было случиться. Они вообще не должны были тебя видеть!

– Я больше не буду. Клянусь.

Накрываю ее ладонь своей. Она резко выдергивает руку.

– Нет.

Любимое слово Царицы!

– Давай ты побьешь меня скалкой, и тебя отпустит.

– Нет.

– Может, я сгоняю, куплю шоколадного тортика?

Вспоминаю, как однажды мы целовались на крыше как раз после торта…

– Нет! – предсказуемый ответ.

– Мы же классно зажигаем. Тебе же нравится. Ну скажи, нравится трахаться со мной?

– Нравится, – кивает она.

– Ну вот!

– Но я обойдусь.

Мы стоим у машины. Смотрим друг другу в глаза. И я вдруг четко понимаю: отмотать назад не получится.

Я не должен был знакомиться с детьми, но я познакомился. Марта боялась, что они ко мне привяжутся. Так и случилось.

И теперь нельзя сделать вид, что ничего этого не было. И просто продолжить трахаться, избегая детей.

Все изменилось.

Я сам это изменил.

И сейчас я как будто должен сказать что–то… глобальное. Что–то такое, что изменит всю ситуацию.

Но… что я скажу?

Марта отводит взгляд. Садится в машину. Захлопывает дверь. И уезжает.

Маленькие ручки машут мне с заднего сиденья. А мое сердце просто рвется на части…