58

Марта

– М–м–м–м… М–м–м!

Она размахивает фотографией и как будто пытается что–то сказать. Но не может.

Происходит что–то странное! И мне это очень не нравится...

Вероника Андреевна побледнела. Сначала. Потом, наоборот, появилась гиперемия кожных покровов. И – она положила руку на грудь, как будто ей трудно дышать.

– Вам плохо? – встревоженно спрашиваю я. – Сердце?

– Н–н–нет! – Она отрицательно машет головой.

Это что, специфическая реакция на фотодинамику? Никогда не встречала подобного и не слышала о таком. Это совершенно безобидная процедура! Она воздействует только на кожу, хотя и в глубоких слоях.

У мамы Богдана не должно быть странных реакций. В анамнезе никаких хронических заболеваний. Аллергии нет, анализы прекрасные, давление в норме. ЭКГ делала год назад…

Вглядываюсь в глаза своей пациентки – зрачки расширены, фиксация нарушена, взгляд стеклянный. Дышит быстро и часто.

– Вероника Андреевна, вы меня слышите?

Она кивает. Лицо как–то странно дергается… На секунду мне кажется, что мелькает ассиметричная улыбка.

Инсульт? Меня бросает в холодный пот.

– Вероника Андреевна, вы меня видите?

– Что? Конечно, вижу.

Уф.

– Вы помните, какой сегодня день?

– Кажется, понедельник…

Речь не нарушена. Асимметрии лица нет. Мне со страху показалась.

– Голова болит? – продолжаю опрос.

– Нет…

– Тошнит?

– Нет!

Я вскакиваю и наливаю воды. А у самой руки подрагивают.

Что это вообще? Худший кошмар косметолога – с пациентом случилось что–то непонятное во время процедуры. И не просто с пациенткой – с мамой моего бывшего парня!

Ладно хоть не инсульт. Точно не инсульт. Признаки не совпадают.

Протягиваю ей воду – она отодвигает мою руку и отрицательно машет головой.

Я пью сама. Горло пересохло… И сердце колотится.

Достаю нашатырь.

– Не надо! – лепечет мама Богдана. И добавляет: – Костя!

Так. Костя. Это ее муж. Отец Богдана. Наверное, надо ему позвонить…

И тут загорается экран моего телефона. Он стоит на беззвучном, и, если бы я на него не посмотрела, то и не узнала бы, что звонит..

– Богдан! – восклицаю я.

– Богдан! Б–богдан! – она повторяет имя своего сына со странной интонацией. Да ещё и с легким заиканием.

Качает головой, пожимает плечами, хватается за голову. Очень странно!

Беру трубку.

– Царица…

– Приезжай ко мне на работу. Срочно. Тут твоя мама.

– Что–то случилось? – сразу спрашивает он.

– Да!

– Что?

– Не знаю!

– Уже еду.

– Папе позвони.

– Какому папе?

– Римскому, блин! – неожиданно психую я. – Своему! Пусть тоже приедет.

Я перевожу взгляд на Веронику Андреевну. Она кивает. Я все сделала правильно.

– Голова кружится? Дышать тяжело? – спрашиваю я.

Она отрицательно мотает головой.

– Уже нет.

– Попробуйте объяснить, что с вами происходит.

– Я… Я.… Боже… Марта… вы даже не представляете… Неужели вы его не узнали? Я сама не верю, но…

Так. Речь всё ещё спутанная. Да что же это такое?!

– Я вызову скорую.

– Нет!

– Тогда я сама отвезу вас в больницу.

– Все хорошо. Я просто… в шоке.

– Но… в чем причина?

И тут дверь распахивается и входит ее муж. Отец Богдана. Сразу бросается к ней.

– Что случилось?

– Веронике Андреевне внезапно стало плохо, – виновато произношу я.

– Нет! – возражает она. – Где Богдан?

– Сейчас будет. Мы оба были рядом и… А вот и он.

Богдан.

Вошел. Переводит взгляд с мамы на меня и обратно.

– Что случилось?

– Ты! Ты… – мама указывает на него пальцем.

– Что с ней? – спрашивает он.

– Я не знаю. Не понимаю, что происходит. Наверное, нужно обследование. В стационаре.

– Так! Давайте все успокоимся, – вдруг произносит Вероника Андреевна строгим учительским голосом.

– Давайте, – выдыхаю я.

И падаю в кресло.

– Это хорошо, что вы сели, – неожиданно она берет ситуацию в свои руки. – Ты тоже сядь.

Обращается к Богдану.

– А я? – спрашивает Константин Кириллович.

– И ты.

Я все меньше понимаю, что здесь происходит.

Мама Богдана смотрит на меня и выдает:

– Китикет – это он.

Что?

– Я – бабушка ваших детей.

Что?!

Ей определенно нужно в больницу…