Глава 20

Марта

Следующим же утром меня накрывает депрессией еще до того, как я успеваю открыть глаза.

У любой особи женского пола бывают такие дни, когда жизнь кажется бесконечным турецким драматическим сериалом. Когда все настолько плохо, что наорать на курьера кажется самой расслабляющей вещью в мире. А со психу разбитая посуда считается не актом бытового вандализам, а необходимой мерой. Ибо в противном случае могла бы быть разбита не очередная тарелка, а чья-нибудь голова. И называются такие дни ПМС — Проще, Мать его, Сдохнуть.

Самое огромное несчастье, когда выпадают они на праздники. Особенно такие грандиозные, как Восьмое марта! День, который, мало того, что я встречаю в гордом одиночестве и без цветов, так, «спасибо» судьбе, еще и раздражительная, неуравновешенная, со слабостью во всем теле, болью в животе и искренним желанием уснуть и не проснуться!

Короче, девочки, вы меня поняли, да?

И начинается мое хмурое, серое утро с бешеной скачки Питти вокруг дивана. Пес нарезает круги, как сбрендивший волчок. Топотит когтями по паркету, в попытке поднять хозяйку и вытащить на улицу по своим собачьим делам, которые, очевидно, его уже окончательно прижали.

Делать нечего. Приходится соскребать себя с постели. Паковаться в теплый спортивный костюм и выносить свою жопку под мартовский моросящий дождь со снегом.

Пока четвероногое существо носится по площадке во дворе, метя фонарики, я прячусь под крышей детского городка и отписываюсь «спасибками» от поздравлений знакомых и подруг. Без особого энтузиазма поздравляю с Женским днем в ответ. И кидаю расстроенный смайлик Глебу, который предлагает провести сегодняшний праздничный день вместе.

Как вы понимаете, особо не вдаваясь в подробности, я соскакиваю со свидания номер три, отговариваясь тем, что неважно себя чувствую. На что получаю пожелание скорейшего выздоровления…

Окей.

И все бы ничего! Но потом я весь день честно жду курьера с цветами. Ну, знаете, в надежде на то, что у парня хватит смелости и фантазии поздравить свою потенциальную будущую девушку не просто смс-кой в Телеграмм. Этакий красивый джентльменский жест из сто одного тюльпана. Ладно, можно и трех. Букетик хотя бы из трех тюльпанов тоже пошел бы в зачет. Ведь после того, как вчера Глеб проводил меня из кино до квартиры, у него есть мой адрес!

Но, увы.

Я не получаю ни одной даже захудалой ромашки. И это добивает окончательно. Я скатываюсь в слезливую истерику, жалея себя и проклиная весь мужской пол. А ведь я просто маленькая девочка! Которая всего-то хочет, чтобы ее обняли, приласкали и по головке погладили. Цветочки подарили и на ручках потаскали, когда ей, черт возьми, плохо просто от того, что не посчастливилось родиться женщиной!

На злость и слезы у меня уходит добрый час, по итогу которого я прихожу к выводу, что все мужики козлы! Какими бы милыми и хорошими они не были на первый взгляд. У всех у них душонка с гнильцой. И ни один из них не достоин моего внимания, а уж тем более слез! И плевать, что в моем состоянии меня «кидает» похлеще чем на американских горках — не достойны, я сказала! И точка.

Я девочка самодостаточная. И дабы себе это доказать, в обед заказываю в ресторане жирнющий огромнейший антрекот с кровью и овощами на гриле и бутылку дорогого красного вина. Выпускаю из себя парочку демонов, рявкнув на девушку оператора, когда она вежливо интересуется, на сколько персон положить приборы. Только-только унимаю свой буйный нрав, как случается новый мартышечный взрыв…

Ну, кто же знал, что курьерами у этого ресторана работают исключительно мужики!

В общем, бедный Арсен огреб «уменьшительно-ласкательных» за весь свой пол и на несколько веков вперед за то, что терминал долго не выдавал чек, а мясо приехало не обжигающе горячее, а приемлемо теплое.

Ох, Арсен…

Знаю я еще одного индивида, у которого имя начинается на «Арс». Этот зараза даже сообщением меня не поздравил. Уж чего-чего, а этого я ждала от него в числе первых, после вчерашних вечерних заверений, что его члену, видите ли, подходит моя вагина.

Засранец.

Нет, вы не думайте, я не претендую на скачанную с интернета картинку. Это же надо заморочиться и потратить свое драгоценное время! Но если бы Бессонов написал хотя бы скупое «с праздником», я уверена, что его длинные и красивые пальцы бы не отсохли!

Стой, какие пальцы?

Окстись, сумасшедшая!

В мужчинах нет ничего красивого. Они все — ходячее воплощение зла! Мы же закрыли этот вопрос!

Мы?

Мамочки, похоже, от одиночества и на фоне депрессии у меня развивается биполярное расстройство личности. Но я ведь еще слишком молодая, чтобы умирать! — Ты точно не хочешь к нам приехать? — десятый раз переспрашивает Релька.

— Точно, — терпеливо повторяю, уже чувствуя, как начинает образовываться огромная и болючая мозоль на языке.

— Мы по тебе соскучились, — продолжает увещевать сестренка.

— Вы соскучились по Марте, — бурчу я. — А то, что я из себя представляю сейчас… в общем, меня бы утвердили на роль зомби в каком-нибудь фильме про апокалипсис даже без проб.

— Не преувеличивай, ты всегда красотка!

— Ухум. Я серьезно. У меня крайне паршивое настроение и состояние, как душевное, так и физическое. Позволь мне сегодня пострадать в одиночестве.

— Но праздник ведь! В такой день нельзя страдать, тем более в одиночестве.

— Подумаешь, — пожимаю плечами, — тоже мне праздник, — качаю бокал за ножку, от чего вино, разбегаясь по хрустальным стенкам, красиво переливается в лучах заходящего солнца.

— Слушай, ну хочешь, я к тебе приеду? Посидим, поболтаем, фильм посмотрим. Как в старые добрые времена. Только ты, я и наша любимая «Красотка». М?

— Исключено! У тебя есть мужик.

— И что? Ярик поймет, ты же знаешь.

— А то, что у тебя есть муж, а у таких как я, одиноких и никому не нужных, есть только молодой Ричард Гир. И я отказываюсь его делить с тобой. Не-а, исключено. Сиди дома, женщина, и утопай в любви своих мужиков, — приземляю бокал на стол.

Не хочу больше.

Я выпила всего четвертую часть бутылки, а уже тошно.

— Марта, — вздыхает Аврелия, — ой, подожди секунду…

Я прижимаю телефон плечом к уху и подхватываю на руки пса, гоняющего по полу около дивана резиновую косточку. Хвостатая жопка устраивается на моих коленях. Я тяну за один край игрушки. Питти начинает злобно рычать. Я тяну сильнее, животное соскакивает с моих ног и, не разжимая челюсти, пятится задом на другой конец дивана. Бодаемся и играем, пока в трубке снова не раздается обеспокоенное от сестренки:

— И все-таки, ты уверена, что не хочешь, чтобы я приехала?

— Если ты еще раз спросишь, «уверена ли я», то я официально откажусь от родства с тобой и признаю тебя приемной.

— Это могут только родители сделать, балда! — смеется Ава.

— Я что-нибудь придумаю. Я изобретательная на пакости, ты же помнишь?

— Хорошо, твоя взяла. Отстаю.

— То-то же. И вообще, топай развлекай своих гостей. Наверняка опять с Яриком весь хоккейный клуб дома собрали. Сердобольные.

— Много кто заглядывал, но сейчас уже все потихоньку разъезжаются. У каждого свои планы на вечер. Тучинский с девушкой где-то полчаса назад умчались. За ними Черкасов уехал. Сейчас вот только что Бессонов куда-то резвым козликом ускакал. Что-то он так быстро собрался, что мы с Яриком даже толком проводить его не успели, — смеется сестренка. — Наверное, нашел жаждущую его горячих поздравлений холостую даму.

Даму?

Я стискиваю челюсти и беззвучно рычу. Прямо как Питти со своей резиновой косточкой в пасти, разве что слюни не брызжут во все стороны.

Выходит, он все-таки приехал на вечеринку к Ремизовым?

Ускакал только что, значит?

К красотке какой-то поехал?

Наверняка спариваться будут, как кролики, всю ночь напролет. Он же боженька женских оргазмов! А мне даже «с праздником» не написал. Гад-гад-гад! Чтоб у него там не встал в самый ответственный момент! Или вообще «заклинил» и больше никогда не разогнулся.

Даму он нашел!

А вчера-то как заливал мне в смс, соловей плешивый! Пусть только попадется мне на глаза, я ему всю задницу поощипаю!

— Ладно, мне пора бежать, — вырывает из кровожадных мыслей извиняющийся голос сестренки, — тебе, кстати, от Ярика и Димки привет. Не кисни там, идет?

— И не думала, — отвечаю преувеличено бодро, — у меня вся ночь впереди. Сначала Гир, а потом подписки на целых три онлайн-кинотеатра. Я найду чем себя занять. Буду ложками уничтожать мороженое прямо из ведерка и визжать над каким-нибудь тупым триллером про психа с бензопилой. Все пучком!

Кому-то жаркий секс и шикарный мужик под боком, а кому-то кроме фильмов и килограмма «Экзо» ничего больше в это Восьмое марта не светит. Кого я обманываю? У меня далеко не «все пучком»!

Плак.

После разговора с сестренкой я действую по намеченному и озвученному плану. Натягиваю свою любимую выцветшую плюшевую толстовку с медвежьими ушами. Раскапываю в закромах видавшие виды старенькие, но удобные леггинсы. И дополняю свой бомжеватый образ теплыми вязаными носками с пингвинами. Страдать ведь надо как? Правильно! С комфортом.

Достаю из запасов своей бездонной морозильной камеры зеленое ведерко с мороженым, которое хранится там на случай эмоциональных ЧП. И в компании верного спутника всех моих одиноких вечеров Питти, забираюсь с ногами на диван. Запускаю уже традиционную для этого дня «Красотку», с остервенением втыкая столовую ложку в любимое лакомство «расти, жопа». На экране начинают мелькать первые кадры фильма, который, кажется, я уже выучила наизусть.

Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как так получилось, что я пересматриваю это «мыло» из года в год. В один и тот же день. Вообще-то фанаткой подобных сопливых киношек в нашей семье всегда была Ава. Это по ее инициативе каждое Восьмое марта мы глазели на Гира и Робертс. В этом году Авы со мной нет, а бизнесмен и проститутка остались. Внимание: вопрос! Где на своем жизненном пути я свернула не туда?

Погасив тяжелый вздох, запускаю в рот вторую полную ложку мороженного. На моменте, когда Вивьен с Эдвардом заходят в лифт, мой наглый француз сует свой нос в ведерко. А когда я то самое ведерко отодвигаю, пес недовольно «хрюкает». Смотрит на меня своим щенячьим взглядом, разрывая мое сердечко молчаливой мольбой. А когда понимает, что я останусь зла и непреклонна, укладывает свою слюнявую морду мне на колени, совсем по-человечески обиженно вздыхая.

— Как я тебя понимаю, дружище. Мне тоже сегодня ни фига не перепало, — треплю собаку за ушами, чмокая в мокрый нос.

Через час от начала фильма ведерко с мороженым становится наполовину пустым. Мой живот надутым до размера футбольного мяча. А фильм навевает откровенную скуку.

— Видите эту юную даму? — корчусь я, подражая голосу Гира. — У вас есть что-нибудь столь же прекрасное? — взмахиваю рукой. — Мы хотим потратить неприлично много денег… потому что куда нам их еще девать, кроме как на проституток! — вздыхаю, втыкая ложку в подтаявшее мороженое. — Питти, кажется, пора менять традиции, — тянусь к пульту. — Как думаешь, если я каждый женский день буду пересматривать ужастик про маньяка-убийцу, это будет сильно странно?

Ответом мне служит неопределенное урчание. Пес поднимает морду. Ведет ушами. И с недовольным фырканьем уносит от меня свою хвостатую задницу на другой конец дивана. Где заваливается на бок, утыкась мордой в подлокотник.

— Принято.

Заношу палец над кнопкой «пауза», когда неожиданно раздавшийся громкий стук в дверь заставляет меня подскочить на месте, с грохотом роняя пульт на паркет.

Ох, блин!

Это что еще за на фиг?

Бросаю взгляд на настенные часы. Начало девятого. Кого там принесло? Аву?

Стук раздается вновь.

Я вздыхаю и поднимаюсь на ноги, топая в прихожую. Что за детский сад! Просила же не приезжать! Говорила же, что хочу пострадать одна! Ну вот зачем, а? И что этой милосердной женщине не имется?

С тихим ворчанием поворачиваю ключ в замке, давлю на ручку, открывая дверь со словами:

— Меня не надо жалеть! Я самодостаточная ж… — запинаюсь, округляю глаза, — …опа! — срывается с моих губ удивленное.

— Ты сказала: самодостаточная жопа? — взлетает бровь э… нет, это не Ава.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю растерянно.

— Приехал поздравить твою самодостаточную жопу с праздником, — расплывается в улыбке Бессонов, взмахнув просто необъятных размеров букетом разноцветных тюльпанов. — Пустишь?

Я в ответ молча пребывая в тихом ах…фиге. Стою перед неотразимым секси-мужиком, одетым в черные чиносы и белую рубашку, красотка слегка бомжеватого вида. С зареванными глазами, опухшим лицом и растрепанной, съехавшей на бок дулькой на голове. Голове, в которой нет ни ответной колкости, ни умной мысли. Только хлопаю глазами, как форточки на сквозняке, а в черепной коробке свистит ветер. Хотя, может, оно и к лучшему? Там уже давно надо было проветрить…