Глава 14. А ночь всё продолжалась
Стилист стоял и смотрел на меня озадаченным взглядом, не зная продолжать своё наступление по завоёвыванию меня или отступить от греха подальше. А я же продолжила подталкивать его с правильным, а главное безопасным решением.
– То есть будет снимать напряжение прямо в кабинете? – задаю новый вопрос и оглядываюсь. Куда бы пристроить поднос? Он точно не пригодится, когда я буду устраивать истерику.
Да и свидетели не нужны. Повертела нож в руке и спросила:
– Где, говоришь кабинет?
– Вон, – Макс ткнул пальцем в неприметную дверь, что находилась в метре от нас.
Надо же, какое совпадение! А этот прохвост знал, где меня поджидать. Очень удобно – намекнул на измену, ещё и указал верное направление. Очевидно ещё и свидетелем хочет стать? А вот фигушки!
И словно по сценарию, прямо в этот момент, из-за дверей послышался женский стон. Не знаю кто больше удивился, я или стилист. Мы смотрели друг на друга одинаково ошарашенными глазами.
– Я не… я просто… хотел с тобой. А про Тима придумал. Я не знал… – Максик стал оправдываться и извиняться.
Оказывается, он не так безнадёжен. Сейчас он чувствует себя виноватым передо мной, а значит есть вероятность добиться правдивых ответов.
– Скажи, Максим, только честно. Зачем тебе всё это? – спросила, переставая играть и убрала нож на поднос.
Конечно правды не ждала, но всё равно удивилась, когда стилист ответил.
– Не хочу жениться… – пожал плечами, пряча руки в карманы домашних штанов. А дальше мне продолжение не требовалось, я и так сама уже всё знала.
– Если Тимофей останется со мной, то ты займёшь его место не только у руля компании, но и у алтаря. Поэтому ты решил отбить меня у брата, оклеветать его и свести со старой клячей?
– Типа того.
– Хорошо, с этим ясно. Но мне не понятно зачем ты сделал нас с этой Иришкой максимально похожими?
– Она попросила, – Макс усмехнулся, видя, как моя челюсть отвисла.
Вот же, су**… От удивления забыла, что поднос в руках и чуть не уронила. Да тут целая Санта Барбара!
– Да, она такая. С Тимом, Настей и родителями милая, стремящаяся им помочь женщина, а вот с другими даже не старается прятать свою гнилую натуру. Так обработала нашу старушку, что та с дулом у виска потащит одного из нас к алтарю. Предпочтительно конечно Тима, но не принципиально.
Договорив, Максим забрал у меня поднос и отнёс на столик, что стоял у кресел и завалившись в одно, стащил мой бутерброд. Я даже не возмущалась, аппетит пропал. И почему это, непонятно!
А тем временем из-за дверей раздался ещё один стон. Так, кажется пора вмешиваться. А то Макс решит…
– Ты же не настоящая девушка Тима? Он нанял тебя сыграть роль? Хотел побесить нашу старушку? – как в воду глядел, спросил слишком проницательный стилист и ожидая ответа отпил чай из моего бокала.
– Да. Я не его девушка, – как говорится, признайся, легче станет. А я ведь и правда не девушка Македонского. – Я его невеста, пока, – и ручку подняла с колечком.
Макс подавился чаем. Закашлялся.
– Ладно, спасибо за занимательную беседу. Но я пойду, проведаю женишка. Может, успею вовремя, а то не хочется становиться вдовой, не успев побыть женой, – и лёгкой походкой штурмового танка я направилась к дверям кабинета со стонущей смертницей.
В душе надеялась, что там не Тимофей. Он не может быть таким козлом, чтоб бросить в доме родственников свою девушку хоть и не настоящую, а сам в это время развлекаться с другой.
"Надейся и жди", – шептал ехидно внутренний голос, вспоминая поступок отца.
А я и надеялась. Верила, что не все мужики от природы кобели, и надеялась. Ровно до той минуты пока не оказалась в кабинете.
Женишок сидел на краю рабочего стола, позволяя девушке, стоящей между его ног, себя целовать. Да, именно так – позволял!
Первым желанием было убежать, но кольцо на руке внезапно стало тяжелей, напоминая для чего я здесь и в качестве кого. И тут уже дело было не в бабке Тимофея, не в Максе, очевидно ожидающим, что я с истерикой выбегу из кабинета и даже не в самом Тимофее, который тяжёлыми бутсами с острыми шипами топчется по моему сердцу. Дело теперь во мне и моей гордости.
Что это за жених такой? Привёз знакомить невесту с родителями, а сам…
А сам в первую ночь, даже не скрываясь изменяет с горничной!
Она так самозабвенно целует его, расстёгивая рубашку и перебираясь к джинсам. А сам он, судя по откинутым рукам, закрытым глазами и хмурым бровям, вряд ли умом участвует в процессе, да и телом не особо, лишь одним органом.
Вот, козёл! Девушка старается, стонами пытается завести его, а он хмурится. И думаете, во мне проснулась, ревность? Пфф, удивительно, но она как раз уснула, уступая место женской солидарности. От меня сбежал, чтобы оказывать тут одолжение другой?!
Обида в груди разжигала дрожь, пробиралась в голову, где только-только улеглись на ночь таракашки. Будила их, и подталкивала на совершенно сумасшедшие действия. Даже не сумасшедшие, а просто безумные.
Развернулась и закрыла тихо дверь прямо перед носом Максима. Сказать, что он был удивлён, это ничего не сказать. Но ничего, ему полезно. Пусть ночь не спит, думает, чем мы тут занимаемся.
Снова повернулась и чуть не пропустила самое интересное. Девушка уже стояла на коленях и спускала с Тимофея штаны. А он даже не изменил позы – глаза закрыты, лицо безучастно.
Меня бросило в жар и коленки задрожали, напоминая, что я конечно смелая, но не настолько же, чтобы поддаться на уговоры таракашек.
А может ну его, ещё не поздно убежать? И вот, когда мои мозгожители уже стали отступать под натиском здравомыслия, Великан словно почувствовал эту слабость и резко распахнул глаза.
Этот взгляд пригвоздил к месту, зарождая в теле совсем неуместные желания. Адреналин запрыгал по венам пронизывая током каждую клеточку тела. Хотелось послать всё к чертям, вышвырнуть девку между его ног и делать все те развратные штуки, что промелькнули в моей голове.
И мне бы бежать, куда глаза глядят, ведь такого козла ещё поискать. Настрадаюсь потом, влюблюсь, разобью сердце в дребезги, но смогу ли приручить? Даже сейчас в тёмном взгляде нет ни капли вины, а напротив – вызов. Он ждёт моего хода, устанавливая свои правила. И не в силах сопротивляться, я подчиняюсь и принимаю их.
Только гордость не позволяла всё просто так спустить Тиму с рук. Отомстить, тоже потоптаться по самолюбию! А как сделать это с мужиком? Правильно! Возбудим и не дадим. Как уже проверено практикой, Македонскому я интересна в сексуальном плане, так что, приступаем.
Поднимая край майки трясущимися руками, сбрасываю боксёры, и ногой откидываю в сторону. Глаза Тима темнеют, когда рукой я провожу по краю кружева чулок. Одно моё движение, а похоти в карих глазах больше чем от откровенной ласки горничной. И одно это подстегнуло, придало смелости.
Кажется, в двери был ключ? Нащупала и несколько раз повернула громко, а после ещё и подёргала. Горничная отвлеклась от стягивания с Македонского белья и пугливо обернулась на шум, а я…
А я изобразила на лице самое томное выражение и задрав край майки, спрятала ключ за кружева чулок.
Теперь самое тяжёлое. Не струсить бы самой, и не убежать. А вдруг девчонка согласиться…
– Милый, ты начал без меня, – обиженно надув губки я смотрела на девушку. Описать выражение её лица после услышанной фразы я не могу, просто там была целая гамма испуга и негатива.
"Что, кукла, не нравится секс втроём? А придётся", – хотелось сказать, но по сценарию у меня другое.
– Какая сладкая, – мягко шагнув к упавшей на пол и прикрывающей стратегические места девушке, я облизнулась и посмотрела на Македонского. – Мне нравится. У тебя идеальный вкус, мой господин, – и опустилась на колени, пристраивая попу на пятках. Сложила ладони на ноги и опустила голову.
Каюсь, каюсь – грешна немного. Помню эту позу из книжечки одной, про оттенки. Вот что делает экстрим, страх и недавно прочитанный роман! Внутри всё колотило словно я побывала на сорокоградусном морозе, и эта поза была лучшим вариантом, чем показать насколько мне нелегко играть выбранную роль.
Что было с Македонским я не видела, но слышала сдавленный кашель и женский писк. Тяжёлый топот и шум от выдвигаемых ящиков.
– Пошла вон, – раздался над головой хриплый голос.
И мимо меня пронеслась горничная, но я не собиралась просто так её отпускать.
– Стой! – я поднялась с колен и ухмыльнувшись выражению лица Тима, подошла к замершей девушке. Она была ниже меня, да и что скрывать, габаритами меньше.
Пришлось наклониться и тихо, чтоб слышала только она, прошептать:
– Ещё раз увижу рядом с ним, и ты будешь стоять на коленях уже передо мной. И других желающих предупреди.
Я отстранилась, а девушка, дрожащими руками с третьего раза попав в замочную скважину, пулей вылетела из кабинета.
Фух… С завистью посмотрев вслед улепётывающим пяткам, приготовилась ко второму раунду. Он будет посложней. Проигнорировать витающий в воздухе сексуальный настрой и притвориться дурочкой. Набрать в лёгкие воздух, руки в бока и поворот.
– Маке… – и разворот обратно. – Прикройся, развратник!
А это тяжелее чем было в моей голове. Тим так и остался сидеть на краю стола, рубашка распахнута, выставляя подтянутую грудь и чёртовы кубики пресса. Ширинку тоже не потрудился застегнуть и приструнить свой внушительный инструмент, пытающийся выпрыгнуть из трусов. Ладно хоть штаны поднял. Руки до белых костяшек впились в стол, а взгляд…
А вот взгляда я не увидела, потому что Македонский опустил голову, прячась за спадающей на глаза чёлкой. Ну я тоже не буду оборачиваться – так проще.
– Македонский, ты чем думаешь? –заговорила я, даже не пытаясь скрыть в голосе злость. – Развлекаешься тут, в то время как твой братец отирается под дверью и пытается меня соблазнить. Да и какой жених, после бурного секса, который по предположение твоих родственников должен был быть у нас после твоего представления, побежит к горничной? В кабинет! Македонский, совесть имей! Я тут вроде как любовь твоя единственная, что же ты весь концерт срываешь?
Так, основную мысль высказала, надеюсь Макс не стоит под дверью. Да и успокоилась немного, сейчас уже не хочется запрыгнуть на Тима, но смотреть на него всё же опасаюсь.
– А чего ты злишься? – неожиданно вспылил Великан, развернув к себе так, что волосы хлестнули меня по лицу и навис грозной тучей тестостерона. – Разве я сделал что-то не так? Или мне стоило стребовать с тебя долг любящей невесты? Я обычный мужик с вполне обычными желаниями. А девушка, которая вроде как моя, вытворяет такое! Тут и у евнуха в штанах зашевелится.
Вот это обвинения! От возмущения я даже рот приоткрыла, смотря в наглые глаза.
– Я? Это я-то вытворяю? Да и какое такое? – ладошками я упёрлась в обнажённую грудь. – Да иди ты! Не мне пять минут назад стягивали штаны!
– Сама иди! – рявкнул в ответ этот дикарь и прижал к себе, обнимая за талию. Я даже слышала над ухом скрежет его зубов, когда пыталась найти слова, чтоб выразить своё возмущение. Он словно хотел придушить меня и в тоже время любить. – Ты хоть понимаешь какой эффект произвело твоё пение?
– Чего? – замерев я уставилась на Македонского. – Ты о чём?
– А вот об этом, – шепнул на ушко и положив ладонь на спину, прижал ещё ближе.
Этот самый эффект упёрся мне в живот, вызывая новую волну жара. Я охнула, не зная куда деть глаза.
"Ох, мамушка, роди меня обратно, я кажется сейчас взорвусь от переизбытка хочу!"
Македонский ухмыльнулся над ухом и едва касаясь провёл ладонью вниз, оглаживая попу и спускаясь по бедру.
– Да, ведьмочка, твой голос завораживает, околдовывает и пробуждает самые грязные фантазии, – шептал он и добравшись до кружева на чулках, нырнул пальцем под резинку. – А после, в комнате, я едва сдержался. Но так как ты дала понять, что между нами ничего не может быть, я отвлекался как мог. Но мне очень хотелось сделать так.
Тим откинул волосы с моего плеча и прильнул губами к изгибу шеи нежно покусывая, медленно пробираясь к ушку.
Я же была словно восковой игрушкой – лепи что хочешь, слова против не скажу. Он и лепил. Я уже не отталкивала Тима, а держалась за его рубашку, сжимая белую ткань до боли в ладошках.
"Какая же я бесхребетная! – мелькнуло здравомыслие. – Готова отдаться ему после того что видела."
"Да и плевать, – выплыла похоть, – тебе никто не давал клятву верности! Наслаждайся, пока есть возможность!"
– Потом я ушёл, хотел спустить пар. Признаю, с конспирацией не очень получилось, но где ещё? Но ты пришла сама, устроило целое шоу. А когда ты назвала меня господином… Вся такая смиренная и покорная. Картинка тебя стоящей на коленях до сих пор у меня перед глазами.
Тим отстранился, вглядываясь в моё лицо. Мне кажется, или он что-то там ищет?
– И что ты пытаешься найти? – ухмыльнулась я, собрав себя из лужицы.
Нельзя давать слабину. Хоть уже и миллион раз пожалела о своей импульсивности. Ведь могла давно посапывать спокойно в кроватке. Надо было послать Макса подальше и не вестись на провокацию. Ну подумаешь, спустил бы пар мужик. За окнами давно ночь, бабка с родителями спят, никто бы и не узнал с кем тут развлекался Македонский…
Мысли сумбурно скакали в голове, отвлекая от нависшего мужчины, что от моего молчания распалялся всё больше. Надо уже что-то сказать, пока Тим не перешёл к активным действиям. Если уж они и будут, то точно не в кабинете и не с таким настроем.
– Смирение? – продолжила свою речь, пытаясь отстраниться от Великана. – Нет его во мне, Македонский. Ты хотел, чтоб я отгоняла от тебя женщин, этим я тут и занималась, а не тем что бродит в твоей разбушевавшейся фантазии. Это была игра для твоих родственников. Неудавшаяся любовница уже растрезвонила всему дому какие мы извращенцы. Настя будет в восторг… уум…
Мне заткнули рот. Поцелуем. Обжигающим и за что-то наказывающим.