Глава 25. Воспоминание

Вечер подходил к концу, большинство гостей уже разошлись, остались самые близкие. И я недоумевала почему отец в их числе?

Весь вечер я избегала его, а Тим помогал в этом. Стоило отцу появиться в поле зрения Македонского, как он тут же уводил меня в другой конец зала. Конечно, это не укрылось от Васила и он, догадавшись о нашей тактике, стал подыгрывать. Несколько раз кивал мне и салютовал бокалом растягивая губы в понятливой улыбке, мол понимаю, побегай дочка. За это время я успела привыкнуть к мысли, что встречи не избежать, что разговор должен состояться. Так что настрой у меня был вполне оптимистический. А если учесть, что Майя взяла на себя все заботы о Насте и я с ней столкнулась пару раз, этот вечер можно считать удачным.

Не знаю, что за договорённость у подруги с Максом, но вели они себя очень даже по влюблённому. Не отлипали друг от друга, постоянно в обнимку, за руки держались, да и взгляды их говорили за себя. Надеюсь, я буду только радоваться за Майю.

А вот Настя к этому браку отнеслась странно. Она вроде должна была злиться, но почему тогда во время общения с Майей она искренне улыбалась, отбиваясь от атак.

– Неужели ты одна? – прозвучавший неожиданно голос заставил вздрогнуть.

Я вышла на балкон, отдохнуть от музыки пока Тима увлёк какой-то мужчина разговором об общих делах.

Облокотившись о перила, любовалась луной и звёздами, как за спиной прозвучал незнакомый голос. Лениво оглянувшись увидела молодого парня. Я его не знала, но видела сегодня несколько раз и постоянно он смотрел на меня с приветливой улыбкой.

– Мы знакомы? – спросила, возвращая взгляд звёздам.

– Нет, но я тебя хорошо знаю, – он встал рядом.

Снова пригляделась. Выше меня на голову, тёмненький, смуглая кожа, пухлые губы, и лазурные глаза. Совсем молоденький.

– Я Иван, – парень протянул мне руку.

– Маруся, – на автомате ответила, и вложила свою руку в его.

– Мириам, – поправил меня Иван и резко притянул к себе, крепко обнимая.

Растерянность и шок не дали оттолкнуть его сразу, а потом я и сама обняла парня, так же крепко сжимая.

– Братишка, – улыбнулась в плечо, часто хлопая глазами. Слёз ещё не хватало…

– Ты знаешь обо мне? – удивился Иван и отстранился, придерживая меня за плечи. – Мама сказала?

– Нет, сама узнала. Мама до сих пор говорит о командировках, хотя я знаю о ваших встречах уже лет десять назад, – я всматривалась в его лицо и видела черты отца.

– Почему тогда молчала? – обида в голосе парня позабавила. Ему должно быть сейчас лет шестнадцать, хотя выглядел он гораздо старше.

– Ты тоже молчал. А самое главное молчала моя мать. Я давно уже смирилась, что она не хочет рассказывать о своей жизни с вами. Я и не лезла, – отвернувшись к перилам смахнула слезу. Не плакать, только не сейчас.

– Она боялась, – Иван тронул меня за плечо, но я сбросила его руку. – Если бы мы познакомились, то ты бы увидела отца. А видеть ты его не хотела, да и нельзя было.

Я фыркнула. Нельзя было! Высшей степени тупая отговорка.

– Мириам, – он снова тронул меня за плечо, а когда я и в этот раз отмахнулась, брат силой повернул меня к себе. – Что ты как маленькая? Я хочу поговорить! Отец не разрешал весь вечер подходить к тебе, пришлось улизнуть. И сейчас он должно быть ищет меня.

– Не разрешал? – взвизгнула, пытаясь избавиться от чужих рук. Братец оказался сильным не по годам. – Да пошёл он… Зачем вообще он припёрся сюда? Не было его семнадцать лет, и не надо было вылезать из своего укрытия. Он нас бросил! Ты хоть знаешь, что нам пришлось пережить? Да меня до сих пор такое накрывает…

– Да не бросал он вас! – Иван отпустил меня и отошёл в сторону, тихо матеря себя за длинный язык.

А слово то не воробей…

– Что ты сказал?

– Ничего… Чёрт, Марусь, я не хотел, не должен был, – Иван снова подошёл, хотел взять за руку, но отступил. – Я не об этом хотел поговорить. Тебе не место в этом доме и с этим мужчиной…

– Не смей переводить тему! – возмущённо вскрикнула, хватая парня за руку и останавливая от бегства. – Не твоё дело разбираться в моих мужчинах это раз, и если обвиняешь в чем-то мою мать, то будь добр, поясни.

Очевидно что-то было в моих глазах, и Иван последний раз послав на свою голову кары небесные, обречённо вздохнул.

– Не бросал он вас. Твоя мать его выгнала. Если коротко: отец занял денег на бизнес у бандитов и прогорел. Ему стали угрожать вашими с тёть Дусей жизнями. Мама испугалась за тебя, и они договорились что порвут все связи друг с другом. Он даже фамилию поменял…

– Ага, его ноша была настолько тяжка, что в скором времени он снова женился и появился ты, – мне почему-то с трудом верилось в эту душещипательную историю.

– Зря ты так, – без обиды фыркнул Иван. – Мне нет смысла врать. А отец больше не женился. Моя мать в восемнадцать лет захотела райской жизни, вот и прыгнула в койку к богатенькому папику в надежде попасть замуж по залёту. Но отец не стал брать её в жёны, но и от ребёнка не отказался. Зато мамаша моя, как только родила, стрясла с него солидную сумму и свалила в закат. Он один меня воспитывал.

И я поверила? Чёрт, я поверила! По крайней мере в историю о его матери. Если бы отец женился второй раз, то не стал бы таскать сына на встречи с бывшей женой. А вот в то что отец связался с бандитами и нам угрожали… ну мы же не в кино!

– Ладно, Вань, – я растёрла плечи руками. Жаль не взяла накидку как советовал Македонский. Кстати, куда он запропастился? – Я тебя услышала, а теперь мне пора. Была рада наконец-то познакомиться. Если захочешь ещё увидеться, то звони. Номер мой, не сомневаюсь, у тебя есть.

Я привстала на цыпочки и поцеловала брата в щёку. И кто бы сомневался в этот момент на балкон зашёл Тимофей. Я отпрыгнула от Ивана как ошпаренная, словно и правда меня застали на измене. Глаза Тима стали наливаться красным, а руки сжались в кулаки.

– Брат! – выпалила я, загораживая Ваню спиной.

А этот мальчишка вместо того чтобы тихонечко стоять решил показать красную тряпку быку. Положил на мои плечи руки и поцеловал в волосы.

– Тим, это мой брат! Младший сын Чортова! – смахнула руки усмехающегося братца, и подошла к Македонскому. – Он просто злит тебя. Не обращай внимания на мальчишечьи выходки, – я взяла руку Тима и разжав, переплела наши пальцы.

– Хорошо, – как-то быстро согласился мой Великан и потянул к дверям. – Мы уходим… Пока, малец, – бросил через плечо Ивану и закрыв за нами балконную дверь, быстрым шагом повёл прочь.

– Тим, что случилось? Куда мы так спешим? – сбиваясь с шага, я едва поспевала за ним. Мы шли по коридору, соединяющему общий зал с несколькими балконами для отдыха клиентов. И, чтобы выйти, нужно пройти через зал, где проходил приём.

Перед дверью Македонский остановился и взяв моё лицо в ладони крепко поцеловал. Когда он отстранился, столько боли и горечи я ещё не видела в его глазах ни разу. Сердце тут же обеспокоенно застучало. Кто его так расстроил?

– Не хочу больше находиться среди этих обманщиков, – Тим прислонился лбом к моему и закрыл глаза. – Прости… я эгоист. Не могу потерять тебя. Не хочу…

– Но… – хотела сказать, что уже ничто и никто не заставит меня отказаться от него. Но Тим покачал головой, осекая меня.

– Не хочу, чтобы ты разговаривала с отцом, – Тим горько усмехнулся. – Он может забрать тебя.

– Тим, ты дурак! – засмеялась я. Какие глупости!

Проскользнула руками под жилет и прижалась щекой к твёрдой груди, слушая частый стук сердца.

– Никто и уж тем более мой отец не сможет меня забрать. Хотя бы потому что я не захочу от тебя уходить. Он не имеет никакого права лезть в мою жизнь.

Мой нежный неандерталец кажется не поверил мне. Взяв за плечи отстранил от себя и озабочено заглянул в глаза.

– Русь, я говорил с твоим отцом. Поверь, он сможет. Ты сама откажешься от меня, узнав правду. Только я не отпущу. Сейчас я хочу, чтобы ты услышала меня и поверила, – руки Тима сжали грубее, а голос стал низким. Про глаза вообще молчу. Сейчас он снова пугал меня. – Ты моя! Помнишь? "Если я в тебя влюблюсь, у тебя не будет вариантов. Ты будешь моей, и только со мной, ты будешь жить лишь для меня."

Я закивала как заворожённая. Ещё бы не помнить. Я заперла этот момент в свой ящичек особенных воспоминаний и надёжно спрятала ключик.

– Хорошо. Если у нас сейчас не получится улизнуть, то знай. Я никогда тебя не обманывал и не обману. Я всегда буду на твоей стороне, чтобы ты не решила.

– Ты меня пугаешь, – прошептала с нервным смешком.

– Прости, – он снова поцеловал. – Дома всё объясню. Хорошо?

– Да, – я готова была согласиться на что угодно, лишь бы скорее оказаться подальше от его и моих родственничков. Если они так напугали Тима, то я не хочу их видеть.

Ещё один жадный поцелуй, и Македонский обвил мою талию. Мы вошли в общий зал. Обстановка тут, должна сказать, была довольно напряжённой.

Фуршетный стол стал окопом меж вражеских сторон.

Отец с Настей сверлили взглядами друг друга. "Дедушка" стоял за спиной бабушки и готов был в любой момент бросится на обидчика своей женщины. Мама Лариса и папа Вольдемар стояли во главе стола, явно не зная какую сторону им принять. Маркова почему-то стояла на стороне отца и это меня разозлило.

Только не говорите, что они давно знакомы!

– Что происходит? – рявкнула я, привлекая к нам внимание. Да, обещала Тиму уйти, но увиденное всколыхнуло злость в душе. Пора поставить все точки на и.

– Не переживай, Маруся, – неожиданно мягко улыбнулась мне баба Настя. – Всё хорошо. Просто дела фирмы. Вы с Тимофеем можете идти отдыхать.

– Нет! – резко перебил отец и мерзко улыбнулся, уродуя красивые черты лица. – Это дела твоей и моей семьи! А Мириам как наследница Чортовых имеет самое прямое отношение. Помнишь, что ты сделала с моей дочерью? – выкрикнул отец последний вопрос и ударил ладонями по столу, подаваясь вперёд к обескураженной женщине.

– Тим, – я отшатнулась, не понимая, что происходит и попала в объятия своего Великана. Прижалась крепче, молясь про себя, чтобы домыслы мои оказались глупостью. – О чём он?

– Я тебе сегодня рассказывал, что сделала Настя в прошлом с помощником деда, – крепкие руки стиснули сильнее. – Твой отец и был тем помощником, а ты та девочка, которую похитила Настя.

Последние слова я слышала, как сквозь вату. Всё встало на свои места. Воспоминания о молодой женщине, которые я ошибочно приняла за сцены фильма были о Насте. А рисунок на лодке… на такой же меня и перевозили.

… бум… бум…

– Тим, – я развернулась и уткнулась лицом в грудь Македонского. – Моя голова сейчас взорвётся! Я вспомнила. И тебя вспомнила! Тебя же тоже похитили, и ты спас меня, – слёзы брызнули из глаз.

Воспоминания мутными картинками мелькали перед глазами.

Я с нетерпением жду отца. Лето, мы с мамой гуляем в парке. Я убежала, пытаясь поймать красивую бабочку. Я едва не упала, но меня поймала красивая женщина с добрыми грустными глазами. Она сказала, что папа ждёт в машине и мама там. И я поверила…

Меня ведут на катер, на нём смешная рыбка в колпаке, она держит вилки словно собралась перекусить. Мне ещё не страшно, ведь добрая тётя со мной и улыбается.

А потом меня забрали от тёти, толкая в какое-то тёмное помещение с круглым окном. Она не хотела меня отдавать, но злые дядьки привели ещё одного ребёнка. Это был мальчик, старше меня, и он не боялся. Он пообещал бабушке присмотреть за мной, и только тогда тётя отпустила.

– Не бойся, – меня обнял мальчик и спрятал за свою спину.

Похитители рассмеялись и у ведя женщину, захлопнули дверь проскрежетав замком. Мы остались в темноте.

– Мне страшно, – мой голос дрожал от страха и холода.

– Не бойся, никто тебя не тронет, я не позволю, – мальчик на несколько секунд отстранился, а потом на мои на мои плечи легла тёплая кофта.

Через какое-то время дверь снова открылась и помещение кто-то вошёл. В тишине нас схватили и вывели. Я плакала, а мальчик молчал. Потом меня толкнули в чьи-то руки. Это была добрая тётя. Она взяла в ладони моё лицо и вытерла слёзы.

– Тише, крошка, ты же не хочешь расстроить папу? Ну же, успокойся, а то папа будет переживать и ему тоже будет больно, оттого что ты плачешь…

И я замолчала, боясь, что отцу будет больно.

Дальше всё произошло слишком быстро, чтобы детский мозг смог запомнить.

Был сильный шум и крики боли. Мальчик рядом, толкающий меня подальше от завязавшейся драки, а потом его крик и тишина.

А потом я уже на руках мамы… Она плакала и проклинала отца…

Теперь я верю во все слова Ивана. Получается, меня похитила Настя. И почему, интересно знать, я не виню её? Потому что сейчас это не имеет смысла? Потому что слышала версию Тима и поверила? Влюблённая женщина от безысходности пойдёт на многое. К тому же, в это был замешан и её внук. Но я не только не виню её, я не испытываю к этой женщине никаких чувств кроме жалости.

Когда воспоминания перестали мелькать перед глазами бешеными кроликами, я обнаружила себя на руках Тима. Мы сидели на диванчике, а остальные нервно топтались вокруг нас. Я нашла взглядом отца и спросила единственное, что меня волновало на данный момент:

– Ты решил заявить, что я твоя дочь. Теперь меня никто не тронет?

– За это можешь не переживать…

– Хорошо, – кивнула я и снова вернулась к вкусной шее своего мужчины.

– Русь? – шепнул Тим, чтобы слышала только я, стискивая в объятиях сильнее, пока остальные затевали новый спор, "кто, кого, и когда". – Ты не оставишь меня?

Вопрос меня привёл в тихое бешенство. Я буквально подскочила на его коленях и зло посмотрела в глаза.

– Что за глупости? – зашипела. – Уже хочешь избавиться от меня?

– Никогда! – серьёзно, даже как-то угрожающе заявил Тим.

– Вот и славно, – я премило улыбнулась, удовлетворённая ответом и снова положила голову на его плечо, устремляя взгляд к родственничкам. Но Македонский не желал успокаиваться. – Я думал… моя бабушка… она тебя…

– Тим! – я снова зашипела, и больно ущипнула этого твердолобого за бок, так что он зашипел уже на меня. – Я уже говорила – я не буду судить тебя по родственникам! Это их поступки и отвечать им же! Закрыли тему! – взглядом попыталась донести, что не стоит больше поднимать этот вопрос. Что ж, кажется, он понял. Повинно опустил взгляд, пытаясь скрыть довольную улыбку.

– Закончили? – вклиниваясь в наш шипящий междусобойчик прозвучал вопрос братца. И когда пришёл?

Повернулась на голос и обнаружила устремлённый на нас взгляды. В основном в них сквозило умиление, но в одном прям ненависть грозилась выплеснуться на нас. Еле удержалась, чтобы не показать Иришке неприличный жест. Но я же воспитанная девушка и послала ей всего лишь милую улыбку. Раздражение и сжатые от беспомощности кулаки были мне бальзамом на душу.

– Можно продолжать? – вежливо поинтересовался Ваня, подвигая кресло к нашему диванчику.

Взгляд из-под ресниц и мой оскал дали брату понять, что я думаю о его вопросиках. Чувствую, общий язык мы с ним найдём.