Глава 26. Откровения

Сначала была тишина. Все сверлили друг друга взглядами и метались по небольшой комнатке для вип персон. Как выяснилось, когда я отключилась меня перенесли из общего зала в комнату более уединённую.

Стол, диваны, кресла, небольшой бар, набитый алкоголем. На стене плазма. В общем здесь можно хорошо отдохнуть, но увы, нам не до отдыха.

Мы с Тимом наблюдали за родственниками ожидая самого смелого. Только я не понимала, что же здесь забыла эта Мегера? Ах, да, она же дала, нашла деньги для Насти, не давая разрушиться её бизнесу. Но я уверена, что Македонские за столько лет расплатились с ней сполна. И тогда снова тот же вопрос. Что Маркова делает тут?

"Вот дура!" – я мысленно хлопнула себя по лбу. – "Она же на жениха моего претендует!"

Ишь, ты, расселась напротив, вино из бокальчика потягивает. Ещё и не подозревает, что ходит по лезвию ножа.

Я подняла голову, ловя взгляд мамы Ларисы. Они с мужем не стали присаживаться за общий стол, предпочли уединённый диванчик в углу комнаты. Не знаю, была ли она посвящена в подробности поступков матери, но глаза её были красными, а взгляд виноватым. Я улыбнулась, мол, всё хорошо. Бедная женщина насыщенный у неё день рождение получился. И это же не всё! Предстоят ещё разборки отца и Насти!

Кстати, о них.

Видимо отец устал метаться из угла в угол и хватив свободный стул, сел рядом с нашим диваном. По другую сторону сидел Иван, не спуская пристального взгляда с Марковой. А вот Настя со своим Петром так и стояли. Она, за диваном, где царствовала Мегера, он рядом, обнимая за талию.

– Зачем тебе Мириам? – отец не выдержал первым. Его голос звонко разрезал тишину. – Неужели мало было сломать мне жизнь? Ты и так забрала у меня всё. Можно сказать, вынудила влезть в долги и сейчас, когда я выпутался из этого дерьма, ты снова что-то задумала? Снова похитишь её? Что в этот раз потребуешь?

– Прекрати нести ахинею! – взмахнула руками Настя и фыркнув, обошла и села на диван рядом с Олеговной. Её Пётр остался позади, смотря на всех, взглядом коршуна. – Я ещё тогда говорила тебе, что не соображала, что творю! До сих пор не понимаю, что руководило мной, возможно безысходность! И я не заставляла тебя влезать в долги! Уволиться, это единственное, что требовалось. И я же выплатила деньги за долю и даже компенсацию на первое время.

– Выплатила, – презрительный смешок отца, и руки Тима на моих бёдрах сжались сильнее. – Только потребовала в два раза больше, чтобы оплатить взятки. Да, Ирин?

Оп-па-на! Иришка! Вот и раскрывается твоя гнилая сущность.

Все эти разборки меня сейчас забавляли. И почему я не удивлена, что и эта тут замешана.

– Ира, о чём он? – голос бабушки прозвучал глухо, а глаза заблестели. Стало жаль её. Старушке многое пришлось пережить, а эта с*** втёрлась в доверие потерявшей надежды женщины.

– А о том, – ещё один смешок отца прозвучал угрожающе, – что Ира нас всех обвела вокруг пальца. Наследница конкурентов решила устранить вас. Втёрлась ко мне в доверие, стала другом, а потом обманула, слив всю инфу о ресторанах своему отцу. Натравила всех, кого смогла. Наняла бандитов, чтобы стравить нас, ведь знала, пока старший Македонский на ногах, его семью не сломить. А когда у Ивана…

Иван? Деда Тима звали Иваном. Неужели отец назвал сына в его честь? Видно он ценил этого человека.

– …случился приступ, она перешла к более активным действиям. Скажи, Насть, это она вынудила тебя похитить мою дочь?

Только Настя не отвечала, она смотрела Маркову.

– Наследница конкурентов? – буквально прорычала баба Настя, поднимаясь с дивана, но Пётр надавил ей на плечи, вынуждая сесть обратно. Правильно, нечего бабушке нервничать. Как выясним все подробности, я обязательно о ней позабочусь.

Олеговна снова стала играть одной ей понятную роль. Она заплакала и чуть ли не бросилась в ноги Насте.

– Простите меня. Да, он говорит правду. Отец заставлял шпионить, угрожая мне. Но всё изменилось, когда я узнала вас ближе. Я хотела помочь, – Маркова заламывала руки, и ложь её выглядела довольно правдоподобно. Она растёрла потёкшую тушь и ткнула пальцем в отца. – Ты как никто другой мог найти деньги и да, я соврала тебе что твоей дочери угрожает опасность, но ведь всё было хорошо.

А отец просто молчал. Расслабленно откинувшись на стул. Было видно, что бы не сказала Маркова, его это уже не волнует. Он это пережил и пошёл дальше. Но Настя так и не смирилась. Она смотрела на Олеговну бешеным зверем, только руки Петра её удерживали.

– Хорошо? Хорошо было только тебе! – процедила она сквозь зубы. – Когда муж слёг с инсультом, я была опустошена и не знала кому верить. Тогда и появилась ты! Лживая тварь под маской кролика. Помогала с делами фирмы. Не дала свалиться в пропасть, поддерживала во всём! Как ты могла? Змея, как же можно быть такой тварью. Я теряла любимого человека, а ты гнала его в могилу…

Я погладила Тима по руке, что с силой сжала мою коленку. Не представляю, как ему сейчас тяжело…

– Ты и выявила шпиона, – продолжала говорить Настя, вороша воспоминания, – указала на Васила. Нашептала как вынудить продать его свою долю, чтобы избавиться от предателя. Сидела, гадюка, и шептала, шептала… Это же ты натравила тех ублюдков, которые похитили внука и требовали денег? Только ты знала где я буду с девочкой…

– Настя! Я не знала, что эти придурки притащат твоего внука. Отец сказал им только припугнуть тебя, пользуясь девчонкой. Ты бы не позволила причинить ей вред. Я хотела предупредить тебя… – Маркова снова предприняла попытку подобраться к Насте, но Иван осадил её, хлопая руками по плечам и что-то шепнул. Олеговна побледнела, округляя глаза и нервно кивнула.

Вот братец! Растёт бандюга. А и пусть, лучше уж так, чем не суметь постоять за себя.

– Из-за тебя я возненавидела себя! – потухшим голосом заговорила Настя. – Внук и муж возненавидели меня. Столько лет ты водила нас за нос, почему?

– А её отец прогорел, – голос Тима, раздавшийся над ухом, стал неожиданностью, и я вздрогнула. Он смотрел на Маркову нечитаемым взглядом, заставляя ту бледнеть ещё больше и вжиматься в диван. – У тебя же фамилия матери? А отец Кладов. Помню, сразу после того как наши дела снова пошли в гору, твой папаша свернул свои, и укатил в неизвестном направлении…

– Ну почему же, – вмешался отец, насмешливо поглядывая на Маркову, – трудится на другом конце страны дворником. И кажется, заждался свою кровиночку.

Хмыкнув, Тим продолжил раскрывать планы этой Мегеры.

– Отца нет, содержать некому. Пришлось лебезить перед ненавистной семьёй, чтобы не потерять и этот способ дохода. А потом захотелось большего… Не тяжело было столько лет скрывать свою гниль?

Олеговна расправила плечи, поняв, что ей уже никто не поверит. И с лёгкой опаской покосившись на Ивана, что устроился рядом с ней на подлокотнике диванчика, взглянула на Тимофея.

– Поначалу тяжело. Но я привыкла… хочешь красиво жить умей вертеться.

– Мда, – хохотнул брат, – теперь тебе придётся не только вертеться, чтобы отработать долг…

– Иван! – грозно вскрикнула я, строя из себя старшую сестричку. – На что ты намекаешь? Ты вообще ещё рано думать о таких вещах.

Думаете пристыдила? Ага, как же! Брат вздёрнул бровь и сложив руки на груди, нагло посмотрел на меня.

– Я намекаю на то, что отец занял деньги, дал этой… чтобы передала Македонской. А эта… их присвоила и заявила, что помощь от неё. Знала, что как только отец забрал тебя, не сунется больше к Македонской, – кивок в сторону Насти. – И теперь, должок надо как-то вернуть, да, Ирина Олеговна? – слащаво пропел Иван и провёл пальцем по оголённой коленке Марковой.

Ну я в шоке! Так и зависла с открытым ртом. Он играет с этой старухой. Запугивает. Грудь Тима за моей спиной подрагивала, он явно не был солидарен со мной, а получал удовольствие, видя на лице Марковой испуг. Посмотрела на отца, а он лишь пожал плечами. Настя с Петром тоже забавлялись ситуацией.

– Ты-то откуда столько знаешь? – проглотив удивление, поинтересовалась я.

– Потом расскажу, – братец подмигнул мне, теперь уже накручивая локон Олеговны на палец.

Чёрт! Настоящий чёрт! Правильную фамилию отец выбрал себе! Очень подходит, по крайней мере сыночку идеально!

Ладно, пусть играет. С этой Мегерой и не так надо. Столько гадостей наделала! Пусть теперь расплачивается. И меня даже не интересует, что с ней будет, главное к моему Великану пусть больше не суётся. И что-то мне подсказывает, отец это обеспечит.

Но у меня остался один вопрос. Как он снова пошёл на сделку с Македонскими, если их связывает такое прошлое?

Настю тоже интересовал этот вопрос. Она повернулась к отцу, полностью игнорируя просящий взгляд Олеговны. Кажется, Мегера стала для бабушки пустым местом. Может тоже поняла, что Марковой не избежать наказания?

– Почему ты снова стал вести с нами дела? Я и не знала, кто скрывается под фамилией Чортов. Ты всегда посылал своих заместителей, так почему сейчас ты тут? Я думала ты нас ненавидишь.

Отец молчал, соединив пальцы рук перед собой и решал отвечать на вопрос или нет, но посмотрев на меня, всё-таки ответил, рассказывая кусочек своей жизни после моего похищения.

– Я сменил фамилию, уехал в другой город. Как ты и сама догадалась, занимал деньги я не в банке и расплачивался соответственно. Если бы оставил фамилию жены мои заёмщики в конце концов узнали, что у меня есть семья. А дочери специально дал свою, чтобы уже вы не смогли найти её, а заёмщики никак не связали меня и девочку однофамилицу, которая живёт совершенно в другом городе. Расплатившись с долгами открыл своё дело. Я и не собирался снова связываться с твоей семейкой, но только моя фирма поставляет редкие экзотические фрукты. И это вы умоляли подписать с вами договор. Я не хотел вмешиваться, просвещать тебя кем является Маркова. Хотел, чтобы она развалила твой бизнес. Но моя дочь решила стать частью этой семьи. И раз я не смогу отговорить её, то сделаю всевозможное, чтобы оградить и твою семью.

– Почему ты не пришёл раньше?

– А смысл? Прошлого не вернуть… – он откинулся на спинку стула, бросая быстрый взгляд в мою сторону.

– Ваня последний месяц жизни искал тебя! – после тяжёлого вздоха, вымолвила Настя. – Хотел вернуть в бизнес, но ты исчез.

– Пришлось, – дёрнув уголком губ бросил отец и хмыкнув, добавил: – Да и не узнала бы ты обо мне, если бы не решила ввести мою дочь в свою семью…

– Да не знала я что она твоя дочь! – внезапно взмахнула руками Настя и сварливо запричитала. – Да эта девчонка явилась словно из ниоткуда. Околдовала внука твоя чертовка, он сам решил жениться на ней! А я была против!

– Была? – отец зацепился за это слово. Я, кстати, тоже. Что за разительные перемены с бабулькой?

– Была! – прошептала она и повернулась ко мне. – Я же искала тебя, пыталась узнать настоящее имя, чтобы включить в наследство.

И тут я снова потеряла дар речи…

– Это что? – посмотрела на не менее обескураженного Тима. – Она сейчас пытается уже на меня спихнуть свою ношу? То есть, с больной головы на здоровую? Э нет, нет. Так дело не пойдёт! Я хочу жить для себя, а не горбатится всю жизнь в ресторанах.

– А ты и не будешь, – Настя поспешно встала, опережая меня, словно прочитав по глазам, что я собираюсь сбегать.  Обойдя столик оперлась о него, беря мои руки в свои и слишком радостно выдала. – Вы с Тимом наследники! Делайте всё что хотите, нанимайте, кого хотите, управляйте, как считаете нужным, только не продавайте… – она сжала мои руки крепче. – Я устала. Узнав, что ты та самая девочка, что здорова и счастлива, я словно груз с плеч сбросила…

– Ага, – нервно фыркнула я, – на мои плечи.

Позади Тим снова веселился, подпирая лбом мою спину.

– Я наделала много глупостей в жизни, и расплатилась за них, – Настя погладила меня по щеке. – Я держалась за эти рестораны опасаясь потерять их, потому что не могла исполнить последнюю волю мужа – найти тебя с отцом и вернуть ваше по праву. Считай, что я заняла деньги у вас и пришло время отдавать долги, – Настя неожиданно притянула меня в объятия, оказавшиеся довольно крепкими. – Пётр, – вскрикнула под ухо старушка и буквально отбросив меня на грудь Тима, пошла обнимать своего "дедулю". – Нам срочно нужно заказать билеты, как только передадим дела, поедем отдыхать…

Пётр обнял её, гладя по спине, а мы увидели вздрогнувшие плечи и возможно услышали бы последовавшие всхлипы если бы не возглас папы Вольдемара. Он всё это время молчал, внимательно следя за разбором полётов. И сейчас как никогда был в тему его жизнерадостный настрой, разрядивший обстановку.

– Вот и решили вопрос с наследством, – расхохотался он.

Мама Лариса хлопнула его по руке, пряча довольную улыбку. А я поняла, что с меня хватит на сегодня впечатлений.

– Ну всё! Всем спокойной ночи, сладких снов. Встретимся завтра! – я звонко хлопнула в ладоши и сползла с колен Тима. Схватила его за руку и повела подальше от всего этого балаган. Всё, что хотела, узнала, а дальше они сами разберутся. Уверена, теперь кровопролития не будет.

Ах, да! Чуть не забыла.

– Ты идёшь с нами, – указала пальцем в притихшую под руками Ивана Маркову. – Братец, проводишь… даму?

– Конечно, – с радостью согласился будущий гроза бандюг и чуть ли, не хватая Маркову за шкирку, потащил за нами.

– Сын… – окликнул отец и кажется хотел встать.

Неужели боится оставить сына с этой Мегерой или Мегеру с сыном? Не думаю, что Иван такой дурак и наделает глупостей. Брат хоть ещё и молод, но по нему видно, что вкус жизни он уже успел вкусить и не только сладкий.

Очень интересно узнать в какой обстановке растил его отец, раз у мальчишки такое нахальное воспитание. Да и о жизни родителя я бы послушала. Как он выкрутился, как не сломался. Ведь я понимаю, что по сравнению с нами жизнь его была куда хуже. А может родившийся Иван и был тем якорем, что удержал от падения в бездну? Сомневаюсь, что долг его был маленьким, а расплата такой лёгкой, а если учитывать у кого отец занимал деньги, то даже думать страшно, как он это выдержал.

Хочу знать всё о его жизни. Я улыбнулась, на секунду представив, как буду слушать его рассказ, как буду переживать и смеяться радостным моментам. Мы будем сидеть на берегу моря, на тёплом песке. За спиной в трейлере Ванька будет помогать маме с заготовкой теста на завтра. Телефон будет закипать от звонков и сообщений от соскучившегося жениха, ведь он первый раз отпустит меня от себя, чтобы дать мне время побыть с отцом.

Тряхнула головой пряча мечтания на полочку с вывеской "скоро".

– Па, мы её не тронем, только немного покусаем, – подмигнув обескураженному отцу, плюхнувшему обратно в кресло, шмыгнула под руку любимому и с приподнятым настроением мы вышли.

А когда вышли из ресторана Тим остановился и обняв, коснулся губами моих волос.

– Простила? – просто спросил он.

– Простила, – я подняла голову и посмотрела на самого любимого мужчину. Он переживал за меня. – Как и сказал отец, прошлого не вернуть. Я лучше буду строить будущее, где у меня есть отец, брат и счастливая большая семья.

– А зачем тебе Маркова? – кивнул в сторону, где брат заталкивал сопротивляющуюся Мегеру в машину.

– Незачем, – я пожала плечами. – Не хотела оставлять её там, да и незачем ей знать на какие рудники её гнилую душонку собираются ссылать. Сбежит ещё. Папа кажется говорил, что Маркову отец заждался, может тоже будет в дворниках долги до старости отрабатывать. Не знаю и знать не хочу, что будет с ней. А пусть пока Ванька отконвоирует её домой, постережёт, нервы помотает. Отцу с твоей бабушкой поговорить спокойно надо и простить друг друга. Им же теперь предстоит видеть друг друга чаще. По крайней мере на нашей свадьбе, – я стала загибать пальцы, – на рождении первенца, на наших днях рождения, а сколько ещё праздников помимо этого…

Не успела договорить, как меня схватили в охапку и закружили, смеясь на всю округу.

– Я тебя люблю, – закричал Тим и поставив меня на землю, прижал к крепкой груди, где под моими ладонями радостно стучало сердце. – Я тебя люблю, Жемчужинка, – ещё раз повторил, уже смотря в мои глаза. – Люблю… – склонился к уху, прижал так что дыхание перехватило и повторил снова.

Он думает я не услышала первое признание? А я услышала! Ещё как услышала! Оно меня оглушило! Именно поэтому язык онемел, а внутри всё скручивается в сладком томлении.

– Я тоже тебя люблю, мой неандерталец, – прошептала и притянув за рубашку поцеловала, снова теряясь в сладких ощущениях.

Говорят, это химия, страсть, гормоны. Что это пройдёт через три года. Но я не верю. Никогда не перестану трепетать под его руками. Сердце моё не устанет при каждой встрече замирать от счастья. А ноги так и будут дрожать, когда он вот так будет прижимать к себе, сладко, нежно, словно драгоценность.

Я не устану восхищаться этим мужчиной и благодарить, что взвалил меня на плечо и утащил к себе в берлогу.