22

Потом словно встряхивается.

– Так… Сейчас будем тебя лечить… – Не отпуская мою руку, достаёт телефон. – Мой друг работает в неотложке, – поясняет. – Ага, привет. Слушай, тут такое дело… – Вкратце описывает ситуацию, отвечает на вопросы. Проверяет, могу ли я двигать ногами, нарушена ли чувствительность. Потом хмыкает. – Не знаю, сейчас спрошу. У тебя спазм мышц есть?

– В каком месте?

Взгляд Данилы стекленеет, он опускает телефон. Пытается шевелить губами, но звуков не издаёт. Из телефона доносится хохот его друга. «Речь идёт о мышцах спины!» – восклицает он сквозь смех.

Отвечаю громко, чтобы меня было слышно по телефону, а то неизвестно, когда Данила оклемается.

– Да, я чувствую мышечный спазм справа от позвоночника, когда пытаюсь двигаться.

Данила поднимает телефон, какое-то время слушает друга, потом спрашивает меня.

– Ты в туалет ходила?

– Нет, но была бы не против. Очень не против.

– Ты слышал? Да, хорошо, записываю… – Сбросив звонок, убирает телефон и поднимается. – Значит так, я бегу в аптеку. Потерпишь пока или отнести тебя в туалет?

– Потерплю. Спасибо.

Накрывает меня одеялом и исчезает.

Возвращается в рекордные сроки, раскрасневшийся, запыхавшийся. Судя по размеру магазинного пакета, он купил мне новую спину.

Садится рядом на постели, помогает приподнять голову. Подносит к губам пару таблеток и бутылочку сока.

– Что это за лекарство?

– Хорошее. Вот, смотри, на упаковке написано: «От спины».

– Можешь шутить сколько угодно, но я не собираюсь брать в рот всё, что ты туда суёшь!

Только по застывшему лицу Данилы догадываюсь, что он понял меня как-то не так. Что можно сказать: он испорченный соблазнила, вечно не то на уме.

Откашливается, объясняет мне рекомендации его друга и лечение. Если мне через час не полегчает, тот сам подъедет и сделает укол.

Пока я жду эффекта, Данила распаковывает многочисленные покупки. Массажные крема и масла, грелки разных форм и размеров, аппараты и даже накладка на кресло для вибрационного массажа.

– Когда ты успел всё это выбрать?!

– А я не выбирал, – пожимает плечами. – Просто сказал, чтобы срочно дали всё, что есть для спины.

Смотрю на него во все глаза. Откуда такие люди берутся? И вот вроде странный он, и всё делает не так, как нормальные люди, но… за сердце берёт своими поступками. И это при том, что моё сердце спрятано донельзя надёжно, как Кощеева смерть. Соблазниле до моего сердца не добраться, но пытается же! Заползает через все щели…

Снова берёт меня за руку, хмурится.

– Ты замёрзла! – Откидывает одеяло и фыркает с осуждением. – Это не пижама, а нижнее бельё!

– Я вообще-то спала, когда ты пришёл.

– А я теперь три дня не смогу заснуть из-за твоей так называемой пижамы! – ворчит. Ведёт рукой по моему бедру, потом по голени. – У тебя и ноги холодные. Где запасные одеяла? Давай я тебя хорошенько закутаю.

Показываю на шкаф, однако Данила не обращает внимания, продолжает гладить мою ногу. И уставился на неё, не моргая.

– Ты делаешь депиляцию воском? – Голос сиплый, будто его кто-то за горло держит.

– Да. Могу дать адрес салона, тебя там с радостью примут.

– Нет, я зверь и должен быть волосатым. Это ты у нас мяконькая и гладеньк… – гулко сглатывает, – гладенькая, – договаривает с трудом.

– Эй! Очнись! Данила! Земля вызывает!

С неохотой отрывается от моей ноги и переводит на меня расфокусированный взгляд.

– Чего? – Явно уже забыл про одеяло и про всё остальное.

– Кажется, мне немного легче. Мне надо в туалет.

– Да, конечно. Обними меня за шею, и давай потихоньку попробуем встать.

Данила поддерживает меня за плечи, я хватаюсь за него. После каждого движения ожидаю вспышку боли, но мне и правда уже легче. Осталась тупая боль, но я могу немного двигаться.

Поднимаюсь на ноги и в обнимку с Данилой иду в туалет. Отпускаю его у двери, однако он заходит следом.

– Спасибо, но дальше я как-нибудь сама. – Насмешливо смотрю на него.

Данила смотрит на меня так серьёзно и торжественно, как будто готовится произнести страшный вердикт.

– Я забыл тебе сказать про ещё одно важное врачебное предписание. Мой друг сказал, что тебе ни в коем случае нельзя наклоняться, поэтому мне придётся самому снять твои трусики.

– Да что ты? – Если бы я не боялась боли, рассмеялась бы в голос, такое комичное у него выражение лица.

– Мне будет непросто, но… я готов, Маша. Ради тебя.