23

Спина у меня уже не болит, однако появилась другая проблема: мне никак не избавиться от Данилы. Он продолжает притворяться, что я тяжело и неизлечимо больна. Заставляет меня лежать в постели, причём и сам тоже в неё влез. Даже собирался раздеться за компанию, чтобы мне, по его словам, не было обидно. Я, само собой, отказалась, поэтому раздеваться он не стал. Однако полулежит со мной в обнимку. Якобы моя двуспальная кровать слишком узкая, поэтому ему приходится находиться ко мне вплотную.

Каждые несколько часов требует, чтобы я повернулась на живот и дала ему возможность втереть очередную лечебную мазь в спину. Причём делает это подозрительно долго и придумывает всякую ерунду, дескать, мои пижамные шорты сдавливают важные спинные сосуды, поэтому необходимо срочно их снять. По-всякому дурачится, а я ловлю себя на том, что боюсь того, что он скоро уйдёт. Не хочу оставаться одной. С Данилой так хорошо… болеть!

Он приносит свой планшет внушительных размеров, и мы смотрим на нём фильмы. Вместе с планшетом он приносит и Мишу, которому пора спать. Покрутившись и пошалив, малыш засыпает в обнимку с нами. Это… странно и даже немного страшно, потому что слишком по-семейному. Кошусь на Данилу, но он ведёт себя так раскованно, словно не видит в происходящем ничего необычного.

Заказывает нам еду, звонит кому-то по работе. Рассказывает о своих проектах, потом просит рассказать о книгах, которые я сейчас перевожу.

Мы практически живём в моей постели. Везде игрушки, пелёнки, пакеты с едой, бутылочки и прочее. Вместе смотрим комедию на планшете. Когда герои целуются, Данила закрывает Мише глаза ладонью, говоря, что ему ещё рано такое видеть.

Мне так хорошо, что… хочется плакать, потому что это не по-настоящему. Вижу, что и Даниле со мной весело, и он правда рад мне помочь, но при этом… я же знаю, какой он!

Вернее, я этого не знаю, только сделала выводы по тому, что видела. Однако не верю, что мужчине, который нуждался в бесконечной череде женщин, когда-либо будет достаточно одной. Никто не «перевоспитывается», ни мужчина, ни женщины, это миф. Обстоятельства заставили Данилу измениться, внезапное отцовство наложило свой след, однако это временно. Вскоре он адаптируется к своей новой жизни, и всё вернётся на круги своя. Его привычки и потребности вылезут к поверхности и потребуют внимания.

Я в этом уверена.

Поэтому, когда Данила внезапно спрыгивает с постели и заявляет, что сейчас принесёт детскую кроватку для Миши, а сам будет спать со мной, я отрицательно качаю головой.

Вижу по его лицу, что он разочарован, даже очень. Был уверен, что добился определенного успеха за этот день. Не знаю, зачем ему этот сомнительный «успех», однако факт остаётся фактом: он очень старается со мной подружиться. Я благодарна ему за помощь и, наверное, правда хотела бы остаться друзьями.

Однако друзья – это одно, а вот доверить Даниле-соблазниле моё сердце я не могу.

Это было бы очень опрометчивым и глупым шагом.

Данила отворачивается, какое-то время смотрит в окно, потом начинает убираться в комнате.

– Что ты делаешь?

– Как что? Я же не могу оставить тебя в таком свинарнике на ночь?

Отводит меня в туалет. Ждёт, пока я почищу зубы. Мне уже легче, однако я всё равно опираюсь на него, когда иду. Опасаюсь внезапной боли.

Когда я снова ложусь в постель, Данила накидывает на меня второе одеяло и проветривает комнату. Выносит мусор, убирает остатки еды в холодильник. Снова втирает мазь в мою спину и оставляет на прикроватном столике стакан воды и обезболивающее. А также телефон. Там, где мне легко его достать.

– Если что, сразу мне звони, ладно?

Киваю. И правда ему позвоню. Кому же ещё? Не звать же мою сестру с другого конца города посреди ночи?