Глава 15

Через час была на месте, охранник пропустил без вопросов, и Маша поспешила к лифту. Хотелось верить, что сегодняшний вечер удастся на славу, что Леша сможет расслабиться, отвлечься от проблем. Да и она тоже.

Однако у кабинета остановилась, ибо за дверью разгорелся нешуточный спор на грани скандала. Догадаться было несложно, с кем именно сейчас скандалил Леша. Опять и снова Лина. И сразу пропало желание устраивать совместный ужин. Слишком много в последнее время негатива вокруг них. Маша опустилась на диванчик у двери и застыла в ожидании. Из недр кабинета доносилась масса взаимных обвинений. Леша винил бывшую в измене, в предательстве, в избалованности, она его в невнимательности к себе, в равнодушии и беспечности. Потом перешли к дележке фирмы, однако после Маша услышала нечто новое. Лина начала плакаться, что никак не может его забыть, что хочет попробовать сначала, что знает его на самом деле лучше кого бы то ни было. И вдруг в какой-то момент все стихло, отчего в сердце как-то неприятно кольнуло. Маша тогда подошла к двери и осторожно приоткрыла. Чутье не подвело… то, что она увидела, вызвало дикую боль, как в сердце, так и в голове. Леша самозабвенно целовал бывшую жену, а та сидела на краю стола и уже вовсю стягивала с него кофту.

За болью пришла тошнота. Ее буквально затошнило от происходящего. Вот, значит, как он возвращает фирму. Маша осторожно закрыла дверь, после чего спешно покинула здание. В голове творился такой жуткий хаос, что бедняжка возвращалась в квартиру на автомате, а там максимально быстро побросала в сумку свои вещи и отправилась в аэропорт. Уже в такси позволила себе расплакаться, благо, в темноте ее слезы остались незамеченными.

Какая же она дура легковерная… Максу верила до последнего, закрывая глаза на очевидные вещи, и снова на те же грабли. Доверилась Леше, свято полагала, что он нервничает из-за фирмы. Выходит, психовал он совсем по другой причине. Сейчас и Сашины слова вспомнились, и вымученное признание в любви, и тонны раздражения с его стороны, которым успела наесться досыта за эти две недели.

В аэропорт приехала в еще более отвратительном состоянии, голова совсем перестала соображать, из рук все валилось, в итоге села на скамейку, закрыла глаза и потерялась, абстрагировалась от людей, шума, ото всего.

А Леша в этот момент все еще находился в офисе с Линой, правда, та уже сидела на диване, едва сдерживая слезы.

— Нашел себе серую мышь, — промокнула щеки салфеткой. — И понятно почему, решил урезонить. Что ж, урезонил. Но я признала все свои ошибки, раскаялась. А главное, наши чувства друг к другу живы.

— Может и живы, Лина, — сидел на краю стола и смотрел на нее напряженным взглядом. — Но в одну реку дважды не войдешь.

— Да брось ты, — махнула рукой, — люди ссорятся, расстаются, а потом и мирятся, и опять сходятся.

— Не спорю, только смотря, из-за чего были ссоры и расставания. Ты рога мне наставила с, как мне думалось, хорошим другом, отжали у меня фирму, потом он слинял, а ты, поджавши хвост, приползла обратно.

— Но эта твоя Маня…

— Не трогай ее. Будет ли Маша или любая другая девушка, главное, тебя больше в моей жизни не будет.

— Я люблю тебя. Всегда любила. А измена и вся эта эпопея с фирмой из-за желания отомстить.

— За что, прости? — округлил глаза. — За то, что я батрачил на тебя?

— За двух твоих секретарш, с которыми развлекался в каждую мою поездку за границу.

— Дура ты набитая, — грустно улыбнулся. — Не было никаких секретарш. Полагаю, это Костик тебе напел, а ты уши-то и развесила.

И Лина закрыла лицо руками, а слезы потекли ручьем.

— Ладно, — посмотрел на часы. — Мне пора домой. Если хочешь, подброшу тебя до метро.

Когда же сели в машину, Леша достал из бардачка упаковку салфеток:

— Держи, — протянул ей.

— Спасибо, — но салфетки не взяла, вместо этого бросилась к нему на шею, припала к губам. — Прости меня, — принялась целовать с такой страстью, что Леша снова сдался.

— Лина, — с трудом отстранился. — Хватит. Прекрати.

— Нет, — посмотрела в его сияющие глаза, — ты любишь меня, а я тебя. Глупо пытаться убедить себя в обратном.

— Может и глупо, но я все ж постараюсь, — вставил ключ в замок зажигания.

Домой вернулся только в одиннадцать. И еще с полчаса сидел в машине, думал, что сказать Маше. Его сегодняшний поступок отвратителен по отношению к ней, она такого не заслужила. В то же время Леша осознал, что очень поторопился, сердце по Лине еще не отболело. Однако страхи его оказались напрасны, объясняться не пришлось, потому как оказалось не перед кем. Квартира встретила тишиной и темнотой.

Леша немедленно набрал Маше, только она не ответила:

— Твою мать, — и набрал охрану. — Артем, доброй ночи. Скажи, ко мне сегодня кто-нибудь приходил после двух?

— «Доброй ночи. Сейчас посмотрю по журналу, — а через минуту ответил. — Да. Была всего одна посетительница, Белова Мария Дмитриевна, пришла в шестнадцать тридцать, покинула здание спустя полчаса»

— Спасибо…

После чего сел на диван, отбросил телефон в сторону. Она все видела…

Маша тем временем уже летела домой. Слезы высохли, оставив в душе горький осадок. Всё, на этом всё… никаких отношений… хватит. В любви ей не везет, мужчины, люди ли они, оборотни, не важно, все ее используют как временную замену чего-то или кого-то.

Пять часов пролетели незаметно. И когда таксист привез ее к бабушкиному дому, когда она вышла из авто и вдохнула чистый морозный воздух, на душе чуточку стало легче и чище. А стоило бабушке открыть дверь, как Маша кинулась к ней, обняла крепко-крепко. Светлана Федоровна сразу поняла, что происходит, потому обошлась без расспросов. Уж точно не сегодня.

— Идем. Я такой вкусный чай заварила. Соседка поделилась из запасов.

— Ягодный? — утерла слезы.

— Да, там чего только нет. И ягоды, и травы…

После двух чашек ароматного чая отправилась в постель. Телефон решила не включать, а завтра вообще заменит сим-карту. Страшная сказка подошла к концу.

На следующий день Маша проснулась с чувством странного удовлетворения. Ведь на самом деле все встало на свои места. Все вопросы нашли свои ответы. А время излечит, всегда излечивает. Смерть родителей пережила, расставание с Максом пережила, и расставание с Лешей тоже переживет.

— Расскажешь, что стряслось? — бабушка вошла в комнату, села на кровать.

— Я снова выбрала не того мужчину, — пожала плечами, а предательские слезы тотчас запросились наружу, — всего-то.

— И почему расстались?

— Он решил вернуться к бывшей жене, которая ему изменила, предала его. Я уже ничего не понимаю, — замотала головой.

— Ну и дурак. Хотя, я его как увидела, сразу поняла, ничем хорошим у вас не закончится. Не плачь из-за него, Маша. Не стоит он твоих слез. Поверь, раз сошелся с бывшей после предательства, значит, они друг друга стоят. Тебе нужен добрый, спокойный мужчина без подобного багажа.

— Мне уже никто не нужен. Я устала искать любовь, а натыкаться на уродство.

— Любовь сама тебя найдет, — погладила внучку по ноге.

— Надеюсь так и будет.

Когда бабушка покинула комнату, Маша взяла телефон. Так или иначе, а позвонить родителям учеников надо. Включив смартфон, обнаружила двадцать звонков и столько же смс от Леши, которые даже не открыла. Правильно говорят, с глаз долой из сердца вон. Иначе никак.

И потекло время…

Директор школы разрешила набрать группу учеников младших классов для занятий английским, помимо Маша сговорилась с родителями двух подростков из соседнего дома на частные уроки на дому. По крайней мере, постоянная беготня не позволяла скатываться в депрессию, которая с каждым днем все активнее заявляла о своем присутствии. Спустя полторы недели Маша стала замечать за собой странности. Ее начало все раздражать, даже любимая работа.

Вот и сегодня, проснулась уже злая, еще и голова разболелась, стоило оторвать ее от подушки. А как глянула на себя в зеркало, так ужаснулась — бледная, глаза красные, губы сухие. После горячего душа вроде полегчало, но ненадолго.

— Что-то ты плохо выглядишь, — Светлана Федоровна поставила перед внучкой тарелку пшенной каши. — Не заболела? Говорила же, на шапку капюшон надо натягивать, ветер ледяной.

— Да нет, — посмотрела на содержимое тарелки с явным отвращением. — Отравилась наверно. Вчера съела йогурт перед сном, видимо зря.

— Тогда сегодня отлежись дома. Я предупрежу, что занятий не будет.

— Нет, нет… я приду. Часок другой полежу и все пройдет.

— Ну, смотри.

Через часок другой ничего особо не изменилось, состояние по-прежнему было отвратительное, но и лежать дома не хотелось, уж лучше по улице пройтись, подышать свежим воздухом, потом на детей отвлечься. Маша кое-как встала с кровати, но только хотела сделать шаг в сторону шкафа, как развернулась и рванула в ванную. Откуда вышла спустя полчаса с дрожащими губами и зеленоватым оттенком лица. В итоге бедняжка отправилась не в школу, а в ближайшую аптеку, где помимо препаратов при отравлении купила заодно и тест на беременность.

Что ж… первым делом использовала тест, все-таки неприятные мыслишки закрались.

— Твою ж за ногу, — глянула в окошечко, в котором краснели две яркие полоски.

Допрыгалась… и что теперь? На горизонте судьба матери-одиночки с маленьким оборотнем на руках? С оборотнем! И как вынашивать такого ребенка, как рожать, как воспитывать? Маша сидела на крышке унитаза, смотрела на тест, а слезы медленно ползли по щекам. Как же банально закончился роман… хотя, какой там роман, по ходу дела это была всего лишь интрижка, с Лешиной стороны так точно.

Само собой, уже ни о каких занятиях не могло быть речи. Маша весь день провела, лежа под одеялом. Тошнота возвращалась и возвращалась, даже вода не усваивалась.

К вечеру вернулась бабушка, внучку нашла за столом, вяло жующей кусок белого хлеба.

— Все-таки отравилась? — следом обратила внимание на лекарства.

— Да как сказать, — печально усмехнулась.

— Да уж как есть, так и скажи, — вскинула брови от удивления. — Неужели привезла гостинец из Москвы?

— Привезла, — ответила на выдохе.

— Вот так да, — опустилась на стул. — Пора, значит, мне на пенсию.

— Если бы все было так просто…

— Ну, дите не виновато, что его папаша двухметровый кретин, зато с мамой ему повезло. Из тебя выйдет первоклассная, как там нынче модно говорить, «яжмать». Вот ты все жалилась, что не везет в любви, найти не можешь путевого спутника. А любовь, пожалуйста, сама тебя нашла. Ребенок будет тебя любить сильнее всех на свете.

На что Маша улыбнулась. И снова бабушка права. Вот только знать бы, как рожать такого ребенка. Посоветоваться-то не с кем. Леше звонить ни за что не будет, есть еще Саша, но у него у самого только-только все начало налаживаться, да и стыдно к нему обращаться после всего. Придется разбираться по мере развития событий.

Однако уже через неделю Маша столкнулась с серьезной проблемой — токсикозом. Дошло до того, что она практически перестала есть. Рвота не прекращалась и бабушка начала активно настаивать на больнице, но Маша все упиралась, ждала скорого облегчения.

— Это уже ни в какие ворота, — Светлана Федоровна с ужасом смотрела на исхудавшее серо-зеленое создание. — Скоро совсем растаешь. Хватит упираться, полежишь в больнице, тебя там прокапают, снимут обострение и вернешься. Что за детский сад, Маш?

— Ладно, — промямлила из-под одеяла.

— Вот и славно, — поспешила вызвать скорую.

Та приехала быстро и врачи без разговоров увезли обессиленную девушку в городскую клинику.

А Саша в этот день вернулся домой из рейда, на очереди было несколько важных проектов, которые могли обеспечить ему сытую зиму с весной, а возможно и лето. Медведь сел за рабочий стол, запустил технику, но тут взгляд пал на наушники. Может, позвонить Лехе? Узнать, как у них там дела… Кто знает, вдруг уже свадьбу сыграть успели. И тогда набрал брата:

— Привет.

— «Привет, Сань, — раздалось на другом конце. — Рад, что позвонил»

— Как жизнь?

— «Да все потихоньку. Работаю»

— Вопросы с фирмой уладил?

— «Практически»

— Как у Маши дела?

— «Не знаю, — голос тут же изменился, стал жестче»

— То есть?

— «Она ушла от меня. Две недели назад»

— И где она сейчас? — немедленно поднялся со стула.

— «В Бийске, полагаю»

— Почему ушла?

— «Застала меня с Линой»

— Мудак ты, Леха. Стопроцентный мудак, — и сбросил вызов.

После чего сорвал с себя наушники и швырнул на стол. Впервые возникло желание забыть о том, что у него есть брат. Отбил Машку, а в итоге бросил ее. Да таким паскудным образом. Получается, она две недели как здесь. Почему же ему не позвонила? Не поделилась? Ну, ничего, если гора не идет к Магомеду… И Саша пошел собираться.

Спустя четыре часа был у Машиного дома. К этому времени сумерки успели опуститься на землю, тонкий слой снега мерцал повсюду — на земле, на машинах, на деревьях, запахи в воздухе витали самые разнообразные. Саша осмотрелся, принюхался. Давно он не выбирался в люди, даже как-то не по себе стало. Вдруг слева раздался громкий хлопок автомобильной двери, тогда медведь встрепенулся и зашел в подъезд.

На этаже снова оробел, но быстро взял себя в руки.

Светлана Федоровна аж рот открыла, когда увидела великана на пороге.

— Ты? — уставилась на него с прищуром.

— Ну, я… — замялся сразу. — А вы бабушка Маши? Верно?

— Верно, верно, подлец. Смотрю, память у тебя короткая. Чего здесь забыл?

— Подлец? — поначалу растерялся, однако вскоре улыбнулся. — Ах, да… Я не Алексей.

— Угу, а я тогда Елизавета вторая, — и надела очки, после чего еще раз внимательно всмотрелась в лицо великана.

— Меня зовут Александр, Алексей мой брат. Мы близнецы.

— Да-а-а-а, чем дальше в лес, тем толще партизаны.

— Я могу увидеть Машу?

— А Маша в больнице.

— Что случилось? Что-то серьезное? — навис над старушкой.

— Толком не знаю, как-то ей резко поплохело. Врачи разбираются.

— В какой она больнице?

— А вам-то оно зачем?

— Маша моя подруга.

— Ну, раз подруга, — сходила за блокнотом и ручкой, быстро написала адрес и вынесла ему, — вот. А заодно передайте ей пакет, если не сложно. Она второпях забыла вещи.

— Хорошо, — принял пакет. — Большое спасибо.

— Угу… Обалдеть просто, — пробубнила себе под нос, когда закрыла за ним дверь. — Два брата акробата.

Саша приехал в больницу за полчаса до закрытия, причем охранник попытался его остановить, но быстро передумал, заметив неестественный цвет глаз здоровяка, как и недоброе выражение лица, ну очень недоброе.

— Вам на второй этаж, — указал в сторону лифта. — Остальное спросите у медсестер на посту.

— Благодарю, — чуть ли не рыкнул на него.

Медсестра тоже сдалась быстро. И Саша подошел к нужной палате, сейчас же втянул носом запах. Да, Маша там. Хотел было постучаться, но вместо этого тихонько открыл дверь.

— Саша? — сейчас же приподнялась.

— Привет, — улыбнулся, затем посмотрел на капельницу, потом снова на Машу. Да от нее половина осталась. — Ты чего это вздумала болеть?

— А ты как вообще здесь?

— На такси приехал.

— А как узнал-то, что я в больнице? — все еще не верила своим глазам.

— Сначала заехал к твоей бабушке, она черканула адресок и передала для тебя котомочку, — улыбнулся еще шире.

После чего взял стул, поставил у кровати.

— Ну, рассказывай, что с тобой случилось? — сел рядом. — Почему мне не позвонила, когда вернулась?

— Я не хотела тебя беспокоить, Саш.

— Угу, ясно. А почему в больнице?

— Потому что у меня очень сильный токсикоз, — произнесла, чуть ли не шепотом, на бледных щеках в этот момент вспыхнул румянец.

— Токсикоз? — уставился на нее круглыми глазами. — Ты беременна?

— Да.

— Вот, блин.

— И не говори. А еще я, — и слезы заблестели на ресницах, — я не знаю, что мне делать.

— В каком смысле? Думаешь избавиться от ребенка? — сейчас же напрягся, глаза загорелись.

— Нет, не собираюсь я избавляться от ребенка. Но он родится особенным. И что мне с ним делать? Как растить, воспитывать… Я ведь ничего о вас не знаю.

— Ты так рассуждаешь, будто одна на всем белом свете. Меня совсем в расчет не берешь?

— Я не имею права лезть в твою жизнь со своими проблемами, Саш.

— А может, я хочу, чтобы ты залезла в мою жизнь со всеми своими проблемами, — коснулся ее руки, провел пальцами по бледной коже.

— Перестань, — и отвернулась.

— Я в силах тебе помочь, Маша. Помочь с ребенком. Тем более, он и моя кровь, отчасти. А токсикоз твой здесь не пройдет. От местных ароматов у меня самого сейчас токсикоз начнется. Тебе нужен свежий воздух, полноценное питание, отдых, а главное, поддержка того, кто знает, с чем ты вскоре столкнешься.

— Кстати, как тебя встретила моя бабушка? — поспешила вытереть слезы.

— Ожидаемо. Подлецом обозвала, — усмехнулся. — Подумала, что я это… — но договаривать не стал. — Так что? Примешь мою руку помощи?

— Саш, мне очень, очень стыдно перед тобой. И это будет выглядеть некрасиво.

— Да плевать мне, как это будет выглядеть. Я ведь тебя не замуж зову, а лишь хочу оказать поддержку. Ты только посмотри на себя, кожа да кости.

— Ладно, — ответила спустя минут пять. — И каков план действий?

— Я заберу тебя к себе. Как окрепнешь, отвезу в специальную клинику для наших, там будешь наблюдаться, потом и рожать. В обычном роддоме нельзя. Новорожденные оборотни оборачиваются спонтанно. Как я понимаю, Лешка не знает о ребенке?

— Нет. И я не хочу, чтобы знал.

— Хорошо, на эту тему мы еще поговорим… потом. А сейчас собирайся.

— Собираться? Сейчас? — вылупилась на него.