Глава 16. Сишшаа

– Итак, каков план? – с энтузиазмом спросила я, пытаясь устроится поудобнее. Увы, затея была обречена на провал – как только я села, кресло зафиксировало меня почти мёртвой хваткой, я могла только дышать, а ёрзать не могла, и, естественно, именно от этого ощущения отчаянно хотелось сменить положение.

– Мне сказали, где именно состоится передача, – задумчиво сообщил киару, также зафиксированный в соседнем кресле. – Но…

Дальше я, признаться честно, немного оглохла, так как на мой совершенно непривычный к перегрузкам организм, ещё и ослабленный вирусом, навалилось, как минимум, несколько «же». Зашумело в ушах, показалось, что кресло решило меня раздавить, и я, кажется, смогла всё-таки что-то пискнуть, потому что неожиданно стало легче.

– Простите, Мария, – немного удивлённо сказал киару. – У меня была информация, что люди нормально выдерживают такое ускорение.

Я ответила ему мрачным взглядом. «Нормально» – понятие растяжимое, как и «люди». Космонавты, например, которые много к чему специально готовятся. Может, это он мне так мстит за то, что пришлось взять с собой? Или намекает, что дальше будет хуже, и давай, мол, по-хорошему просись обратно?

– Так что там насчёт передачи? – переспросила я, упрямо стискивая зубы. – Может быть подставой?

– Да, – коротко обронил киару. И всё. Я ждала, что он добавит что-то типа «поэтому я спрячу Вас в надёжном месте», а я буду горячо возражать, но ничего подобного. И мне, в лучших традициях женской логики, стало обидно. Хочется ведь как? Ты отчаянно лезешь в приключения, а он – серый волчище – прыгает вокруг тебя зайчиком, пылинки сдувает, от всего и всех бережёт. А потом ты его как-нибудь почти случайно спасаешь, и вуаля: ты таки героиня, а он весь твой, влюблённый и благодарный… эх.

– Так каков план-то? – упрямо и уже с куда меньшим энтузиазмом снова спросила я.

– По обстоятельствам, – опять не стал откровенничать инопланетянин. Ведь не может же у него и в самом деле не быть плана? И куда же я всё-таки влезла… то есть влипла? – Поспите, – предложил вдруг он, и моё кресло стало отклоняться назад, ослабив хватку. Видимо, нужную скорость уже набрали. – Мы прилетим через двенадцать человеческих часов, и времени на сон у нас не будет.

– А сколько всего киару у руан? – спросила, послушно зевая.

– Мария Романова, – кажется, я опять его развеселила, – я же не спрашиваю, где у вас, людей, припрятано ядерное оружие и сколько его.

– И так знаете? – пошутила я. Неудачно, да.

– Знаю, – согласился инопланетянин. – Но не спрашиваю же. Спите!

Я закрыла глаза, собираясь поразмыслить о том, кто же такие эти киару, что их количество – большой-большой секрет, но почти сразу заснула, впрочем, ненадолго. Спать в кресле было неудобно, а ещё мне снились всякие странные сны – что я в очередной раз подставляю киару, совершенно этого не желая, причём, плохо выходило в любом случае. Шла я с ним или не шла, пыталась помочь или самоустранялась, чтобы не мешать, всё равно всё в итоге оказывалось ужасно. Так что очень скоро я прекратила всякие попытки спать.

Сбегала умыться – в тесной каморке, едва не облившись целиком из расположенного здесь же душа – всё-таки конструкторы этого кораблика ради скорости и маневренности комфортом пожертвовали очень существенно. Вернувшись, забралась обратно в кресло и уставилась на спящего киару. Он выглядел уставшим. Да, это неудивительно, наверное, но когда он бодрствовал, то всё внимание приковывали к себе глаза, в которых было такое море энергии, что как-то и в голову не приходило, по крайней мере, мне, что Айрдан-ниа-Ши вымотан, что на него давят свои собственные и ещё и мои ошибки, ответственность перед своим народом, а ещё, наверняка, ситуация с Лалирой. Он ведь знаком с ней куда дольше, чем со мной, и каково ему – знать, что она понесёт наказание за то, что пыталась его спасти? И наверняка ведь понимала, на что идёт…

Мне вдруг очень захотелось помочь киару, хоть чем, ну хоть как-нибудь! Просто сделать его жизнь чуточку легче, и пусть со стороны это будет какая-нибудь глупость, а не большое и героическое дело, главное, чтобы ему стало немного лучше.

Одна из моих однокурсниц всегда говорила, что для неё любовь – это когда хочется сварить мужчине макароны. Я пожимала плечами и думала про себя, что она ни черта не понимает в любви – варить макароны Никитосу мне совершенно не хотелось. Может, что-то оригинальное разок приготовить, чтобы он оценил, какая я молодец, а так чтобы регулярно и что-то обыденное – вообще нет. Теперь же, глядя на спящего инопланетянина, я неожиданно ощутила желание просто позаботиться.

Но что я могу? Положа руку на сердце, я даже о себе позаботиться не способна. Смешно и стыдно сказать, что я, квалифицированный микробиолог, даже ни разу не взглянула на свой собственный анализ крови после вируса, не попыталась изучить сам вирус, не сделала ничего! Лишь прилепилась к киару и жду, пока он сам всё как-нибудь решит – выкрутится и из своих проблем, и из моих, и ещё Вселенную спасёт до кучи. А ведь когда-то мне действительно было интересно, нравилась специальность, да вот ещё не так давно, до того, как в моей жизни случился Никита. Нет, я не говорю, что он виноват, просто круг моих интересов как-то сам собой замкнулся на нём, и места другой страсти просто не осталось. Был момент, когда мне именно это и казалось настоящей любовью, подтверждением силы моего чувства. Теперь же я совершенно в другом свете посмотрела на свою неудавшуюся беседу с психологом – я тогда пришла с просьбой научить меня, как вернуть Никиту, а она спрашивала, что же я сама люблю, чем увлекаюсь, что мне нравится или нравилось, и это меня жутко злило, ибо казалось напрасной тратой времени.

Я покусала губы, чувствуя, как разрастается досада на себя саму. На большом корабле, наверняка, была лаборатория, с настолько хорошим оборудованием, что мне даже и не представить. Вдруг всё решилось бы – вряд ли, конечно, но вдруг? – с одного моего взгляда в какой-нибудь долбаный микроскоп. А здесь нет ничего, естественно, и зла на саму себя не хватает, что так протупила. Может, удастся приобрести какое-нибудь оборудование на планете, куда мы летим? Естественно, за счёт киару. Конечно же, в долг.

Я задумчиво рассматривала своего спящего попутчика, прикидывая в уме так и эдак, почему он фактически сравнил себя с оружием? Это просто намёк на самый большой секрет? Или киару дюже опасен? Но чем? Не взрывается же он, в конце-то концов?

Хотелось прикоснуться. Потрогать-таки волосы, разгладить чуть заметную морщинку между бровями – не знаю, что ему снилось, но он хмурился, скользнуть пальчиками по губам, а ладошкой – по щеке. Я встала из кресла и сделала шаг к нему, уговаривая саму себя, что только посмотрю. И, может, ещё волосок для анализа ДНК утащить? Лучше всего, конечно бы, крови добыть. Чтобы если уж попаду в лабораторию, то с максимальной пользой. Хотя нет, и волосок, наверное, без разрешения нельзя… значит, просто дотронусь, не из научного интереса, просто так.

В последний раз сказала самой себе, что трогать не стоит, и протянула руку. А дальше… не поняла, как это произошло, даже не заметила ничего предвещавшего, просто в какой-то момент, а именно – в десяти сантиметрах от вожделенных серебристых волос, моя рука оказалась в тисках. От неожиданности я пискнула, переводя взгляд на лицо киару.

– Мария? – спросил он, продолжая удерживать моё запястье, но уже не в пример аккуратнее. – Что случилось?

– Н-ничего, – немного нервно произнесла я, не признаваться же, что просто очень захотелось потрогать? И, отчасти чтобы не потерять решимость, а отчасти чтобы отвлечь, добавила. – У меня нет никаких претензий к Лалире. Абсолютно никаких. Я обещала ей подумать и подумала, и даю своё согласие на… эксперимент.

Он молча на меня смотрел, как-то даже слегка прищурившись, и уверенность в том, что идея – блестящая, таяла, таяла и таяла. И когда от неё уже совсем ничего не осталось, а меня стало накрывать неловкостью и желанием извиниться за очередную свою глупую выходку, он всё же заговорил:

– Зачем Вам это, Мария?

– Я хочу помочь, – честно сообщила я.

– Помочь… – задумчиво повторил синеглазый и вздохнул. – Мария, я благодарен Вам за намерение и за Лалиру, но… а впрочем, ладно.

– Хорошо, – сказала я, чувствуя огромное желание доказать ему, что небезнадёжна. Но доказывать надо, конечно же, делом, а не словами.

– А теперь о планете, на которую мы скоро прибудем, – перешёл на деловой тон киару. – Это одна из худших планет в плане безопасности, и Вам стоило бы остаться на корабле. Если бы Вы задекларировали отсутствие претензий немного раньше, я бы Вас там и оставил, но возвращаться нет времени. Вот наши с Вами документы, – кивнул на экран.

Я с любопытством уставилась туда, и тут же недоумённо повернулась к спутнику. Фото на экране принадлежали явно не людям и не руанам – зеленовато-коричневая кожа с бороздками, жёлтые глаза с крестиками вместо зрачков, да и сами черты лиц были абсолютно других пропорций. Всё, что у нас было общего, это пол. Одно из лиц принадлежало мужчине, другое – женщине. Наверное.

– Как? – спросила я, ожидая, что киару сейчас подставит туда наши фото, но не тут-то было.

– Загримируемся, – отмахнулся он. – Проблема могла бы возникнуть с языком, однако, к счастью, женщины рруггов не имеют права почти ни с кем разговаривать.

Тон был совершенно ровным, но мне показалось, что это синеглазому и в самом деле очень даже нравится то, что мне придётся молчать.

– У Вас будет переводчик, – продолжил Айрдан, – но он будет работать в одну сторону. Двусторонний, имитирующий голос, я Вам дать не могу, ибо непредсказуемо, как он себя поведёт в тесном контакте с Вами… к сожалению, имитировать речь рруггов человеческое горло не в состоянии, так что даже простые «да» и «нет» Вам будут недоступны. – Он неожиданно улыбнулся. – Будете самой консервативной представительницей их народа.

– Угу, – согласилась я, но, видимо, недостаточно ретиво.

– Мария, это всё очень серьёзно, – счёл своим долгом пояснить киару. – Неосмотрительно сказанное слово может обойтись очень дорого не только нам с Вами и моему народу, но и Вашей планете. Вам не понравится роль, Вам не понравится отношение к Вам, и моё в том числе, но это оптимальная маскировка, поверьте. С хвостом и дополнительной парой конечностей, а то и не одной, Вы не справитесь.

– Вы удивитесь, какая прекрасная инопланетянка из меня получится! – заверила я киару, отчаявшись придумать, как должна называться женщина этих рруггов и заменив обобщённым «инопланетянка». Рружка? Рруггиня? Начинаю верить, что человеческая гортань и язык этих зеленоватых красавцев несовместимы.

Синеглазый киару пару секунд молча на меня смотрел, с совершенно непроницаемым выражением лица, и затем кивнул:

– Хорошо. Тогда начнём. Снимайте обувь и… а хотя можно только обувь.

Я, честно говоря, решила, что это тест на послушание такой, удержалась от едкого комментария и послушно сняла кроссовки. А когда выпрямилась, у моего коварного спутника в руках было что-то очень похожее на автомат, и пока я думала пугаться или нет, он выстрелил в меня. Какой-то липкой гадостью, и лишь потом предупредил:

– Будет немного неприятно. Терпите.

Липкая субстанция расползлась по всему телу, я невольно содрогнулась, когда она полезла на лицо, но стоически терпела. А через минуту всё закончилось, неприятные ощущения почти полностью ушли, и я вопросительно взглянула на инопланетянина. Что это было?

Он молча кивнул на экран, который послушно отобразил рубку корабля, синеглазого киару и… какую-то невероятно фигуристую зелёную инопланетянку. Я невольно опустила взгляд на свою грудь, ставшую громадной, ощупала пятую точку, которая тоже непозволительно увеличилась, и с возмущением уставилась на киару.

– Это, – красноречиво скосила глаза, – было обязательно? Или Вам такая… комплектация приятнее?

– Мария, – развеселился вдруг он, – Ваша оригинальная… комплектация… прекрасна, но, видите ли, мы с Вами маскируемся под реальных преступников. Так что придётся потерпеть.

Кому именно потерпеть, самому киару или мне, я уточнить не решилась. И насчёт увеличившегося размера ноги тоже возмущаться не стала. Сказано терпеть, попробую терпеть.

– А почему преступники? – всё же не удержалась от вопроса. В моём представлении это преступники как раз прикидываются обычными людьми, а вовсе не наоборот.

– Это, – сказал Айрдан, обмазываясь той же липкой гадостью, – вызывает меньше всего вопросов. К тому же мне точно известно, где сейчас эти двое, и у нас нет шансов с ними пересечься.

Мне предстояло отзываться на имя, которое я даже воспроизвести не могла, но мы с переводчиком почти единогласно переиначили этот набор странных шипяще-свистящих звуков в «Сишшаа», а имя, под которым шифровался Айрдан, уже тоже превратившийся в зелёного человечка, я для себя обозначила как Шиушса. Такое впечатление, что у этих рруггов в алфавите в принципе всего четыре буквы. Ладно, пять. Но всё равно мало.

Пока Айрдан рассказывал правила моего поведения, я, почти не таясь, его рассматривала – надо же запомнить, как он выглядит. А то спутаю ещё с кем-нибудь. Для меня вон и китайцы – все на одно лицо, что уж говорить о каких-то рруггах…

И стоит ли сказать киару, что его оригинальная комплектация мне тоже нравилась куда больше? В нынешнем виде он был похож на потерявшего всякое чувство меры бодибилдера. Неудивительно, что его одежда трещит по швам.

– Надеюсь, это не навсегда? – спросила я. Не столько и в самом деле этого опасаясь, сколько мечтая заполучить и сохранить хоть немного этого невероятного вещества, этой биомассы, способной творить такие превращения.

– Нет, эффект временный. Пять дней. Потом осыпается, но нам должно и двух, максимум трёх хватить.

– А каков всё-таки план-то? – спросила я, ощущая себя попугаем и невольно протягивая руку, чтобы пощупать раздувшийся бицепс своего спутника. Наощупь как настоящий. Только вот киару как-то странно теперь на меня смотрит и молчит. – Простите, – на всякий случай добавила я, опять начиная смущаться. Беда с этим синеглазым, что ни разговор – сплошные волнения…

– За что? – чуть приподнял брови – знакомая мимика на незнакомом лице заставляла сомневаться в своей адекватности. Вроде бы передо мной на редкость неприятный зелёный тип, а всё равно видится за ним притягательный образ киару.

– Итак, план? – снова напомнила я. Ещё чего не хватало – пуститься в обсуждение моих желаний и порывов прикоснуться к одному инопланетянину. А лёгкая и чуть самодовольная улыбка на лице этого самого инопланетянина мне наверняка почудилась. Может, она вообще к плану относится.

– Планета почти полностью поделена между кланами, – стал рассказывать он, – и нам лучше не встречаться ни с кем из них, чтобы не наткнуться случайно на какого-нибудь особо близкого друга или рьяного врага наших… прообразов. Соответственно, космодромы нам для посадки не подходят, но просто приземлиться где-то в поле мы не можем – это привлечёт слишком много внимания и вызовет шквал подозрений и вопросов.

– Поэтому? – подсказала я, так как он замолчал, что-то просматривая в своём планшете. От того, что перестал смотреть на меня, было немного радостно – ибо спокойнее, и почему-то весьма досадно. И надо бы как-то браться за ум и перестать вести себя как озабоченная школьница – ах, он на меня посмотрел! Ох, он на меня не посмотрел! – но что-то не выходит.

– Поэтому мы имитируем крушение, – сообщил Айрдан, снова поднимая на меня взгляд. Ах, – сказало моё сердце. Непонятно только, это из-за взгляда или из-за крушения.

– Ой, – сказала я сама. – Крушение?

– Имитируем, – жизнерадостно подтвердил инопланетянин. И послал мне обворожительную улыбку, которая, впрочем, выглядела страшновато с тремя рядами зубов. – Не бойтесь, Мария, это как раз самая безопасная часть нашего плана!

– Умеете Вы приободрить, – улыбнулась в ответ, полагаю, не менее ужасно, надо бы рассмотреть себя в зеркале поподробнее. Парадоксальным образом, однако, успокоилась и даже ощутила некий драйв от предстоящей авантюры. Видимо, настроение киару оказалось заразительным. Особенно потому что в тот момент я ещё не представляла деталей этой вот имитации крушения…

Почему-то я думала, что мы просто совершим жёсткую посадку, и никак не предполагала катапультирование на высоте нескольких километров и свободное падение. Момент, когда киару, выполнив пару мёртвых петель, как мне показалось, нажал какую-то кнопку – кажется, единственный «физический» элемент управления, стал для меня полной неожиданностью. Меня вдруг обволокло какой-то прозрачной капсулой, вместе с креслом, а потом потолок рванулся ко мне, я испуганно зажмурилась, и, когда открыла глаза, было уже небо. Я даже успела отметить большое количество звёзд, но тут же про всё позабыла – важным стало только то, что я падаю. Даже местонахождение киару меня совершенно не интересовало, мысли занимал один вопрос: как, чёрт возьми, как и когда мы будем тормозить?! Мы – это я и капсула. Я никогда не прыгала с парашютом, но знаю, что есть высота, до которой обязательно надо раскрыть этот самый парашют, иначе – всё. Конец. И эта высота, по-моему, давно уже прошла. А вдруг у меня бракованная капсула? Или киару забыл мне сказать, что надо что-то сделать? Или моя мутация помешала капсуле сработать нормально? И я уже буквально через несколько секунд встречусь с недружелюбной поверхностью планеты, и, наверное, мне надо думать о чём-то другом, о возвышенном или приятном, о семье или друзьях, ошибках или победах, но никак не о том, что киару – синеглазая сволочь, и я, чёрт возьми, умру, так и не узнав, как он целуется.

До земли метров сто… мне однозначно конец. Ни корабля, ни киару нигде не видно. Может, он вообще только меня катапультировал? Но зачем? За что?

Капсулу немного тряхнуло, и движение стало замедляться. Зря я на неё грешила – всё сработало идеально, я даже почти не почувствовала сам момент касания земли, просто движение совсем прекратилось и защитный слой исчез.

Я продолжала сидеть, сжимая подлокотники, не уверена, что смогу их вообще когда-то отпустить, а в голове у меня было пусто. Наверное, я поседела, – пробежала одинокая мысль.

– Мария, Вы в порядке?

Я невольно вздрогнула при виде зеленоватого лица, склонившегося надо мной. Всё-таки не привыкла я ещё к такому его виду.

– Киару Айрдан, – начала я, но слов пока ещё не было, и вообще, меня трясло, я почти заикалась. – Вы… Вы… Ненавижу!

– Вижу, что в порядке, – невозмутимо отозвался мини-халк, извлекая меня из кресла. – И начинайте уже молчать, ладно?

Я на всякий случай огляделась – никого, и даже более того – ничего: мы одни посреди какой-то пыльной грязно-серой равнины, а значит можно ещё кое-что сказать. И крепко-крепко обняв своего зелёного спутника за шею, я зашипела ему в ухо:

– Могли бы предупредить!

– Я предупредил, – без всякого раскаяния отозвался он. – Имитация крушения, помните?

– Помню, – закивала я, и не думая отпускать свою жертву. Исключительно в целях конспирации, естественно. И ещё, потому что ноги до сих пор дрожали и подгибались. – Но Вы забыли упомянуть катапультирование!

– А Вы хотели отправиться под воду вместе с кораблём? – спросил Айрдан, вздыхая… и неожиданно тоже крепко меня обнимая. Очень крепко.

– Под воду? – спросила я уже спокойнее.

– Под воду, – невозмутимо подтвердил он. – Вы же не думаете, что я и в самом деле угробил корабль? Я рассчитываю в скором времени вернуться обратно, и для этого он мне понадобится!

– Вам? – не удержалась я. Это хорошо, что киару планирует вернуться и то, что ему понадобится корабль, но лучше бы он планировал, что вернёмся мы и корабль понадобится нам. Я ведь совершенно не хочу оставаться на этой планете, особенно в одиночестве. И погибать, естественно, тоже не хочу и не планирую.

Знаю-знаю-знаю, сама виновата, что увязалась за ним, но вдруг я смогу ему и в самом деле помочь? И в любом случае это не повод оставлять меня здесь…

– Нам, – вздохнул киару. – Можете уже меня отпустить?

Мне стало обидно. В конце-то концов, он не один раз демонстрировал симпатию в отношении меня, а теперь вот, когда мне нужна поддержка, «отпусти»? Я молча убрала руки, подавив желание сомкнуть их не вокруг зеленоватой шеи, а непосредственно на ней – всё равно без толку, лишь посмеётся, а то и скажет что-нибудь этакое, от чего станет ещё обиднее. Наверное, так надо для дела, – сказала я себе. Не время капризничать, и вообще, главное – выжить, а как относится к тебе этот мутный инопланетянин – дело десятое. Да и как он может относиться? Ну, если перестать выдавать желаемое за действительное. Жён у них, видите ли, нет в принципе, так что, скорее всего, он просто испытывает, а может уже надо говорить «испытывал», некоторую тягу к экзотике. Землянок-то у него, наверное, ещё не было? Хотя… спросить что ли?

Сам киару меня отпустил буквально через секунду после того, как я убрала руки, просто убедившись, что я не валюсь с ног, и теперь мы шли в каком-то одному ему ведомом направлении. Шли довольно быстро и, конечно же, молча. Поэтому язык у меня чесался уже почти физически – задать так некстати пришедший в голову вопрос.

Нет-нет-нет, Маша, ты сошла с ума. А вдруг это оскорбительно? Вспомни, как Наарри отреагировал на вопрос о семье…

– Всё хорошо? – спросил вдруг Айрдан, хотя нет, судя по тому, что спросил он на жутком языке рруггов, стоит его и про себя уже называть Шиушсой.

– Можно личный вопрос? – спросила я шёпотом. Видимо, чтобы компенсировать не тот язык.

– Насколько личный? – поинтересовался Айрдан, переходя тоже на нормальный человеческий.

– Очень, – призналась я, гадая, виден ли румянец через маскировку, и если да, то насколько ужасно это смотрится – розовое на зелёном.

– Давайте, – неожиданно легко согласился инопланетянин, даже без всяких оговорок типа «спроси, но ответить не обещаю». Хотя это, наверное, и так подразумевается.

– А у Вас было когда-нибудь с землянками? – Выдала и задумалась, может быть, стоит уточнить, что это не предложение?

– Что было? – традиционно не понял он вопрос. Хотя, может, это я настолько озабоченная, что слово «было» для меня в данном контексте абсолютно однозначно?

– Секс, – всё же уточнила я и теперь уже совершенно точно покраснела.

Айрдан остановился, внимательно на меня посмотрел, отчего запылали уже не только щёки, но и уши, чуть улыбнулся и…

– Да.

– Да?! – от неожиданности переспросила я, хорошо ещё удержалась от вопроса «сколько». Потому что вообще-то я ожидала, что нет. Вопрос «а зачем Вам тогда я?» тоже удалось придержать. Но совсем промолчать, увы, не вышло. – И как? – спросила я, приходя в ужас от собственной бесцеремонности. Сейчас он спросит, с какой целью интересуюсь, и что отвечать? Во имя науки?

– Вам показать как? – то ли спросил, то ли предложил совершенно не смутившийся собеседник, и я поняла, что сейчас провалюсь сквозь землю или, как минимум, голову спрячу, как какой-нибудь страус. И что самое ужасное – он, кажется, действительно ждёт ответа. И какой-то демон толкает меня в бок, тянет за язык и вообще всячески провоцирует сказать «да», просто чтобы посмотреть, как далеко инопланетянин зайдёт в этом своём блефе. Он ведь блефует? И всё-таки интересно, сколько их было?

– А Вы всем показываете, кто спрашивает? – надеюсь, это прозвучало не так обидно, как мне кажется.

– Нет. Не всем. А Вы у всех спрашиваете?

– Нет, не у всех, – призналась я и замолчала, совершенно не представляя, что говорить дальше. Рассматривать ли это как признание с наших сторон, что мы друг для друга всё-таки особенные? Или наоборот, я только что всё испортила, обозначив свой интерес исключительно к физической стороне отношений? Но не заявлять же теперь, что секс без обязательств – совершенно не моё? Это будет совсем уж слишком, потому что мне ничего пока и не предложили. По крайней мере, прямым текстом.

– Мария, давайте вернёмся к этой теме, когда добудем ключ? – на редкость миролюбиво предложил киару. – А сейчас нам действительно надо идти. И чтобы не попасть в пылевую бурю, и время поджимает.

– Пойдёмте, – послушно согласилась я. И не удержалась, добавила. – И можем вообще к этой теме не возвращаться. Мне просто интересно было…

– А я хотел бы вернуться, – не стал мелочиться и сдавать назад он. И как-то так это всё сказал, что мне и нынешний его, весьма страшный облик показался очень даже привлекательным.